Долгое время анархистские проекты дезорганизовывались самонадеянным представлением о массовости. Бессознательно мы поверили принципу динозавров (государственных деятелей, капиталистов, сторонников авторитарной власти), который можно охарактеризовать как «больше – значит лучше», поверили и тому, что нужно взять курс в этом направлении. Несмотря на интуитивное понимание того, что большие организации реже достигают своих целей в сравнении с мелкими сплоченными группами, желание большого веса остается сильным. Стоит пересмотреть то, как мы выстраиваем планы, для того чтобы пробудиться от кошмара бюрократии, централизации и безуспешных проектов. Отрицание массовых организаций, как и пристрастия к созданию организаций вообще, жизненно необходимо, чтобы разработать и переоткрыть возможности нашего усиления и эффективной анархистской работы.
Большинство массовых организаций являются результатом привычки, инертности и нехватки конструктивной критики. «Общим принципом» считается желание обрести вес, так же как очевидным кажется то, что группы должны иметь лидеров, или то, что решения должны приниматься на основе голосования. Даже анархисты были ослеплены уверенностью в необходимости создания специальных структур и больших организаций для продуктивности, массивности и сплоченности. Эти специальные структуры стали символом легитимности, и чаще всего они оказываются единственным каналом, по которому посторонние лица, будь то СМИ, полиция или традиционные левые, могут судить о нас. Результатом этого является мешанина из букв-имен всяких медиа-групп, которые существуют по большей части для того, чтобы пиарить сами себя, едва ли занимаясь чем-то еще. К. несчастью, мы были не просто впутаны в принятие суперструктур как основного места нашей деятельности, – многие из нас поддержали их с большой готовностью, так как обещание массовости весьма соблазнительно.
Огромные объединения и суперструктуры стали образом действия не только для левых групп в целом, но и для анархистских инициатив. Они апеллируют к самонадеянным мечтам активистов о массовости. Даже наши лучшие усилия и самые необузданные мечты часто вытесняются видениями толпы в черном, штурмующей Бастилию или штаб Международного валютного фонда.
Цена самонадеянной мечты о массе ужасающе высока, и обещанной прибыли никогда не увидеть. Суперструктуры, такие как федерации, централизованные сети и массовые организации, требуют затрат энергии и ресурсов, чтобы выжить. Они – не вечные двигатели, которые вырабатывают больше энергии, чем в них вкладывают. В таком сообществе с ограниченными ресурсами и запасом энергии, как наше, суперструктуры могут израсходовать большую часть всех возможных ресурсов, делая всю группу неэффективной. Основные некоммерческие организации недавно проиллюстрировали эту тенденцию.
Большие организации, такие как Армия Спасения[15], обычно тратят две трети своих денег (и даже большую часть расходов) только на поддержание собственного существования: сотрудников, расширение связей, проведение собраний и публичных выступлений. В лучшем случае только одна треть их вкладов в действительности идет на поставленные цели. Тот же тренд повторяется в наших политических организациях.
Все мы знаем, что самые большие объединения и суперструктуры проводят чрезвычайно длительные совещания. Вот полезное упражнение: в следующий раз, когда вы заметите, что скучаете на слишком долгом собрании, посчитайте количество людей в аудитории. Затем умножьте это число на то, сколько времени длится собрание, – и получите количество человекочасов, посвященных тому, чтобы не дать угаснуть этой организации. Учтите время, необходимое на дорогу, информационную работу и пропаганду, затраченное на рекламирование собрания, и вы получите грубую оценку количества часов, поглощенных ненасытной утробой суперструктуры. После этого кошмарного видения остановитесь и представьте, как много вы успели бы сделать, если бы колоссальное количество времени, ресурсов и энергии было действительно затрачено на имеющийся под рукой проект вместо того, что так наивно называют активизмом.
Суперструктуры не только расточительны, они также призывают нас заложить свои идеалы и влечения. По определению, коалиции стремятся создать и усилить план действий. Это не только план конкретного собрания, но и обозначение приоритетов в выборе того, какой тип работы следует считать важным. Среди неанархистских групп это выстраивание приоритетов часто ведет к организационной иерархии, для того чтобы гарантировать, что все члены группы будут полностью содействовать всему плану.
Элементарный пример – роль сотрудника пресс-службы или спикера (почти всегда это мужчина), чьи комментарии принимаются за мнение десятков, сотен и иногда тысяч людей. В группах без партийной линии или политической платформы мы, несомненно, не должны допускать ни одного другого человека, говорящего за нас – индивидов, аффинити-группы или коллективы. В то время как обман медиа-звезд и пресс-секретарей попросту раздражает, суперструктуры могут привести к развитию событий с более тяжелыми последствиями. В массовых подготовках к действиям или в акциях тактика целого объединения зачастую разрабатывается небольшой кучкой людей. Причины многих неудач недавних начинаний заключаются в сосредоточении информации и полномочий принимать тактические решения в руках крохотной группы лиц в рамках большого объединения (которое может включать десятки коллективов и аффинити-групп). Для анархистов такая концентрация влияния и власти в руках немногих просто неприемлема, но в то же время очень часто мы миримся с этим ради создания союзов.
Долгое время ведущим принципом анархистской философии было то, что люди должны заниматься деятельностью, основанной на их влечениях, и то, что наша работа должна быть значимой, продуктивной и приносящей удовлетворение. Это замаскированное преимущество добровольного объединения. Самонадеянно верить тому, что все члены большой организации, которая насчитывает сотни или тысячи людей, имеют идентичные влечения и идеалы. Самонадеянно верить и тому, что путем дискуссий и дебатов какая-либо группа убедит другие в том, что их личный план действий будет значимым, продуктивным и приятным для всех.
«Полная, свобода основана на взаимодоверии».
Если мы пытаемся создать действительно свободное процветающее общество, мы должны прежде создать общество, построенное на доверии. Менты, армия, законы, органы государственного управления и власти, религиозные представители и все остальные иерархические лестницы, по существу, основываются на недоверии. Суперструктуры и организации пародируют это первичное недоверие, которое пышно расцвело и приносит ущерб всему обществу. По старой традиции левых, большие организации ощущают сегодня, что в соответствии со своим размером или миссией они обладают правом мелочно контролировать решения и действия всех своих членов. У многих активистов ощущение того, что они являются чем-то большим, чем есть сами по себе, воспитывает преданность организации, к которой они принадлежат. Теми же чувствами питаются национализм и патриотизм. Вместо того чтобы потрудиться и самим создать инициативные группы, расположенные в наших сообществах, мы работаем на большие организации с размытыми целями, надеясь убедить других присоединиться к нам. Это капкан, поставленный партией, группой, название которой является аббревиатурой из трех букв, и большой коалицией.
В больших группах власть часто централизована, контролируема чиновниками (или определенными рабочими группами) и разделяется по такому же принципу, как и в любой бюрократической организации. На самом деле большая часть этой энергии направлена на сохранение власти внутри организации в одних руках. В группах, которые пытаются привлечь анархистов (например, антиглобализационное и антивоенное движения), эта концентрация власти перемещается в конкретные высокопоставленные рабочие группы, такие как медийная или тактическая, хотя даже жилищная, пищевая, медицинская и юридическая группы занимаются более полезной работой. Независимо от того, как это проявляется внешне, суперструктуры порождают климат, в котором незначительное меньшинство имеет непропорциональное влияние на остальных членов организации.
Как анархисты мы по обыкновению отрицаем идеи централизованной власти и накопления власти. Мы должны критично относиться ко всему, что требует отказа от наших влечений и страстей во благо организации или абстрактного принципа типа пресловутого термина «единство». Мы должны отстаивать свою автономность со всей той силой, с которой суперструктуры хотят лишить нас ее.
Взаимопомощь долгое время была ведущим принципом, по которому анархисты работали вместе. Парадокс взаимопомощи заключается в том, что мы можем защитить нашу собственную автономию, только позволяя другим быть автономными. Суперструктуры делают противоположное и пытаются ограничить наши автономию и работу, основанную на близости, подменяя их игрой на наших самонадеянных фантазиях и скупой выдачей доли власти. Децентрализация – основа не только автономии (которая является признаком свободы), но также и основа доверия. Чтобы иметь подлинную свободу, мы должны позволить другим заниматься тем, что им нравится, и тем, что они умеют, в то же время занимаясь тем же самым. Мы не должны как-либо зависеть от них и заставлять их придерживаться нашей программы. Успех, одерживаемый нами на улицах и в наших местных сообществах, практически всегда зависит от групп, которые действуют сообща: не потому что они действуют по принуждению или по долгу службы, но потому, что их деятельность держится на истинной взаимопомощи и солидарности.
Если я не могу под это танцевать, это – не моя революция!
Мы должны продолжать воодушевлять остальных людей на деятельность, согласованную с нашей. В анархистских сообществах мы должны действовать вместе на равных – решать для себя, с кем мы хотим создать аффинити-группу или коллектив. Согласно этому принципу каждая аффинити-группа должна быть в состоянии свободно выбирать, с какими группами работать. Эти объединения, состоящие из двух групп или двух сотен, могут просуществовать недели или годы, на время проведения одной акции или длительной кампании. Наше падение произойдет тогда, когда будет взят курс на расширение организации, а не на ту работу, ради которой она создавалась. Мы должны работать вместе, но имея при этом одинаковый статус и без какого-либо вмешательства со стороны внешней силы, будь то государство, Бог или другие организации, определяющие направление или форму нашей работы. Взаимодоверие позволяет нам не скупиться на взаимопомощь. Доверие способствует сближению, в то время как бюрократия, официальные процедуры и большие собрания порождают отчуждение и разобщение. Мы можем щедро делиться скромным запасом энергии и ресурсов, сотрудничая с другими группами, потому что эти взаимоотношения добровольны и основаны на принципе равенства. Ни одна группа не должна жертвовать своими влечениями, автономией или страстями ради права работать с другими. Так же как мы очень осторожны в выборе того, с кем мы собираемся сотрудничать в аффинити-группе, мы не должны предлагать объединяться с теми группами, с которыми у нас нет взаимодоверия.
Мы можем и должны сотрудничать с другими группами и коллективами, но только по принципу независимости и доверия. Неблагоразумно и нежелательно требовать от конкретной группы согласия с решениями, принятыми другой. Во время шествий этот принцип является основой философии «многообразия тактических приемов». Ненормально то, что анархисты требуют многообразия тактических приемов на улицах, но затем откликаются на призывы к объединению и созданию этих больших коалиций. Разве мы не можем с этим справиться? К счастью, можем.
Давайте начнем действовать не в больших организациях и суперструктурах, а в маленьких аффинити-группах, состоящих из друзей. В рамках наших сообществ радикальная децентрализация сотрудничества, проектов и ответственности укрепляет способность анархистских групп расцветать и выполнять ту работу, которая наилучшим образом соответствует их определенным умениям и интересам. Мы отрицаем безрезультатные, деспотичные суперструктуры как единственный способ сотрудничества. Мы можем следовать намеченной цели путем укрепления и поддержки существующих аффинити-групп и коллективов. Почему бы не относиться с такой же критической позиции к необходимости создания больших федераций, коалиций и других суперструктур, с какой мы относимся к государству, религии, бюрократии и корпорациям? В то время как ни одна стратегия не должна быть ведущей для остальных, наш недавний успех бросил вызов устоявшемуся убеждению в том, что мы должны быть частью какой-либо огромной организации, чтобы чего-то добиться. Отнеситесь серьезно к тысячам DIY-проектов, созданных по всему миру, вне каких-либо суперструктур. Мы можем приходить на собрания как равные и сотрудничать друг с другом, основываясь на страстях и идеалах, и затем найти тех, кто разделяет эти идеалы. Вместе мы можем отстоять свою автономию и продолжить бороться за свободу, доверие и подлинную солидарность.