– О, как я ненавижу этого Михаила! И как я ненавижу вообще всю эту жизнь! Ещё никогда я не испытывала такой ненависти, как сегодня!.. Скажите же, Дмитрий, что же делать… – Нюша на секунду величественно застыла и отважно посмотрела прямо, вдаль.

Дмитрий не испытывал ничего, кроме желания отделаться от неё жестоким молчанием. Но когда он заметил её стать, это желание в нём опасно пошатнулось.

– Чего вы улыбаетесь? – В голосе Нюши, настроенном на страдание, мелькнуло сдержанное недоверие.

– Я вспомнил строки Бодлера под «Lola de Valence» Мане: «Entre tant de beautés que partout on peut voir… le charme inattendu d’un bijou rose et noir».

Это тут же возымело действие: Нюша тщеславно опустила тщательно накрашенные веки.

Дмитрий счёл за лучшее предупредить нежелательные последствия. Он смело отвёл руку Нюши, которая, мелко дрожа, покоилась на её груди, вниз. Однако это так его возбудило, что он больше не в силах был владеть собой, распустил руки и приступил к действию.

– Да, но что же… – Нюша вдруг заговорила очень высоким голосом, почти нараспев. Затем преувеличенно громко рассмеялась: – Но, мой милый друг, такого я от вас не ожидала. Или это, может быть, особый язык жестов? Как в Испании? Нет, по-испански это в любом случае.

Дмитрий всё же слегка разозлился:

– Да бросьте вы! Это же всё неправда!

– Всё неправда? Всё неправда? Вы… да… что… вы… – Она схватила Дмитрия обеими руками за пальто на груди, но потом всё же отпустила, заметив, что ей так и не пришло в голову, что она хотела сказать. Она почти закричала: – А то, что было сейчас у Михаила? Может, это тоже всё было неправда? А моё отчаяние? Тоже неправда? Но когда я отпихнула ногой эту свинью Михаила, и когда мне опротивела эта лживая старая баба, эта шлюха, и когда я плакала и страдала… Что? Всё это тоже была неправда? И теперь, теперь я даже кричу! И это, может быть, тоже неправда? А? Тогда скажите же мне, что со мной сейчас! Или я притворяюсь, или я влюблена, или я в отчаянии?

«Что я наделал!» – подавленно подумал Дмитрий. Однако словечко «влюблена» приятно застряло у него в ушах. У него было такое чувство, будто его глаза отделились от тела.

– Сейчас… ни то, ни другое, ни третье… или, может, всё вместе.

– Всё вместе? Да? В самом деле? Что? Значит, притворяюсь, в отчаянии и влюблена? Это же прелесть, просто прелесть!.. Ф-фу, вы… петербуржец…

Она слегка ткнула ему кулаком в желудок и запрыгала, манерно вертясь и пронзительно хихикая, по проезжей части улицы, размахивая шапочкой над головой с распущенными, развевающимися рыжими волосами и крича:

– Спокойной ночи, мой малыш, спокойной ночи!

Прохожие останавливались и ухмылялись.

Дмитрий с тайной радостью шмыгнул под аркаду. И в её укрытии медленно следовал за Нюшей.

Нюша по-прежнему шла вприпрыжку. Это действовало на него так гротескно, что он и сам начал подпрыгивать.

На углу улицы она остановилась, с улыбкой обернулась, прибрала волосы и, со всей очевидностью разочарованная, пошла дальше.

На следующей улице она села перед маленьким кафе на пустой ящик и принялась сердито барабанить ногой по асфальту, потом вдруг вскочила и заторопилась дальше, больше не оборачивая свой ищущий взгляд назад.

Наконец, в тёмной боковой улочке она прислонилась к стене дома и стала рыться в своём ридикюле.

Наискосок напротив, в тени освещённых ворот дома, затаился Дмитрий. От волнения у него билось о рёбра сердце. Исполненный уверенного ожидания, он напряжённо всматривался в происходящее на другой стороне улицы, пытаясь разглядеть лицо Нюши. Раз за разом терпя неудачу, он беззвучно посмеивался.

И тут Нюша вдруг шагнула через улицу, направляясь прямо в его сторону.

Он испугался так, что прирос к земле и не мог соображать. Зажатый в угол, до боли затаив дыхание, он слушал, как Нюша отпирает ворота.

Наконец он увидел её лицо, совершенно другое: равнодушное, распущенное, похотливое, злорадное… Его глаза впились в это лицо… Теперь он слышал её учащённое дыхание. И тут же принял решение: он кашлянул.

– Кто тут? – Нюша спросила так тихо, будто боялась собственного голоса.

Но внезапно её лицо скривилось в гримасу. Раскинув руки в стороны, она откинулась на спину и судорожно вцепилась в стену и в дверную ручку:

– Кто вы такой? Что вам нужно?

Дмитрий немного выступил вперёд и схватил её за запястье.

Нюша собиралась закричать. Но его ладонь уже зажала ей рот.

Её руки безвольно упали. Она узнала Дмитрия.

Она криво улыбнулась и качнулась, ослабевшая, но полная глубокого удовлетворения.

По всему её телу прошло содрогание. Она оторвала руку Дмитрия от своего рта.

– Вы с ума сошли? Что вы себе позволяете!

Дмитрий без слов схватил её и зарылся в её горячие губы.

С секунду она ещё извивалась в его руках, а потом обмякла и повисла на них.

В комнате Дмитрий усмехнулся:

– А что же мне ещё оставалось делать, скажите на милость…

Она повернулась к нему, полыхнув гневом. Однако поникла под его взглядом от вожделения.

Когда он дотронулся до неё, она, тем не менее, ударила его по лицу.

Он тут же ответил пощёчиной.

Началась настоящая драка…

Разглядывая потом в кровати побитое лицо Нюши, Дмитрий мягко сказал:

– Le charme inattendu d’un bijou rose et noir.

Нюша целовала его как безумная.