Медсестра Людочка была для Константина Михайловича одной из многих. Только сама девушка строила на него совсем другие планы, а он о том догадался слишком поздно. Надо отдать должное, партию свою разыграла хитро. Умело притворялась: нужен ей от главного врача исключительно секс, ну и чтобы премии выписывал побольше, график дежурств утверждал поудобнее.

В душу не лезла, нос свой куда не следовало вроде бы не совала. И когда заявила, что беременна, Константин Михайлович искренне удивился:

– А что не следила-то?

И услышал удивительный по своей наглости ответ:

– Ребеночка хочу.

– С ума сошла? Ты прекрасно знаешь, что я женат. И разводиться не собираюсь.

– Придется, – ласково усмехнулась она. – Жена-то ныне действующая тебе передачки носить не будет.

Взгляд (который доселе всегда казался простодушным) стал холодным и злым:

– Костинька. Я полгода собирала информацию. И теперь знаю про твой бизнес все.

– О чем ты говоришь? – растерялся врач.

– О твоем маленьком и подлом кооперативе. О том, что как минимум пятнадцать здоровых людей с твоей помощью признали недееспособными. На черном рынке такая услуга стоит от тридцати тысяч долларов. Ты сколько берешь: больше, меньше?

Он усмехнулся:

– Людочка, по-прежнему не понимаю, о чем ты. Недееспособными у нас суд признает.

– Но экспертизу-то ты делаешь!

– Мой голос – далеко не решающий.

– Ой, да не в нем дело. Ты думаешь, у меня глаз нет? Что я настоящего психа от твоих жертв не отличу?! Чтоб ты знал: я в психиатрии почти десять лет. И постоянно учусь, тупо исполнять назначения мне неинтересно.

Взглянула снисходительно:

– Бесполезно оправдываться. Я и про препарат знаю.

– Про что?!

– Насчет официального названия не в курсе. Для себя называю «Нейрогельтин». В честь богини смерти и болезни Гельтины. И про состав знаю. Обычный анализ его не определит, но брать кровь я, как ты понимаешь, умею. Так что для твоих жертв заказала расширенный. Ох, интересные получила результаты. Психоделики и делириантные алкалоиды горемыкам из психбольницы точно не назначаются, я ведь права?

Больше всего ему хотелось задушить ее немедленно. Прямо здесь, в начальственном кабинете.

Но он уже совершил громадную ошибку – недооценил соперницу. Теперь не усугублять нужно, а как-то выкручиваться. Зря дурашка пошла ва-банк и выложила ему все.

– А ты непростая штучка, Людмилка, – улыбнулся он. – Срок-то какой у тебя?

– Шесть недель.

Психологом он тоже был опытным, сразу предположил: врет.

Но попросил на всякий случай:

– Тестик покажи! Я знаю, вы, девчонки, их храните.

– Больно надо. Выбросила. – Слегка покраснев, добавила: – Но могу снова сделать. Раз ты не веришь.

Точно нет никакой беременности.

– Ладно, я просто спросил. Слишком ты меня огорошила. Не пойму только: зачем я нужен тебе? Старый хрыч. Простатит. Гипертензия. Квартиру придется жене оставить.

– Жилье в Москве за сто тысяч зеленых можно взять. Всего-то пара-тройка клиентов. А их поток можно увеличить. Спрос на услугу высокий.

– Ох, деловая ты!

– У меня действительно широкий круг интересов. В законные выходные менеджером подрабатываю, клиентов привлекать умею прекрасно. Так что во всех смыслах тебе пригожусь.

«Смешные все-таки женщины, – задумался Константин Михайлович. – Неужели серьезно верит, что мне можно руки выкручивать?»

Определенные связи в криминальных кругах у него имелись, и поначалу думал устроить наглой Людочке несчастный случай. Выбрал даже, к кому обратиться, но, когда далекий от преступного мира человек заказывает убийство, очень часто его на этапе переговоров и берут. Ну или еще хуже: загребают исполнителя, а он заказчика, вестимо, сдает. На зону за организацию убийства Лодейкину совсем не хотелось. Поэтому продолжал ломать голову: как бы устранить Людочку так, чтобы и самому руки не марать, и посторонних в дело не вмешивать?

И однажды, когда он проходил по мужскому острому отделению, его осенило. Чем платить деньги и рисковать, что сдадут, лучше возможности надзорных палат использовать. Люде-то по должности частенько приходилось коротать в них время, присматривать за буйными пациентами. Понятно, психи на что угодно способны. Даже в их образцово-показательной больнице дважды случались тяжкие телесные с последующей инвалидностью, а также смерть на рабочем месте (санитар переоценил свои силы и получил удар точно в висок).

А подобрать пациента, который сам будет уверен, что убил медсестру, ему особого труда не составит.

Идеальное убийство. Запертая надзорная палата и спящий под лекарствами пациент. Что еще остается думать психически неполноценному, если он просыпается в запертой комнате и видит на полу труп Людмилы?

Важнее всего – самому не засветиться: когда главный врач по больнице идет, это каждый приметит. Но Константин Михайлович прекрасно знал специфику их старинного комплекса позапрошлого века постройки. Видеокамеры здесь вечно выходили из строя. А под всеми помещениями застройщик (боязливый интриган при дворе императора всероссийского Александра Второго Освободителя) предусмотрительно проложил туннели с несколькими выходами из каждого здания. Поэтому пробраться незамеченным труда ему не составит. Тем более глубокой ночью.