С Ингой разговаривал долго, почти час. Когда Анатолий уверился: девушка вроде усвоила, как себя вести надо, – вернулся в отделение. Быстро собрал немногочисленные манатки из шкафчика. Пора было уходить. Но когда следовал мимо распахнутой двери надзорной палаты, не удержался. Заглянул. Бедняга Филипп на койке, голова бессильно запрокинута. Хорошо хоть, вязки сняли – валяются рядом. У входа на стульчике, как положено, Людмила. Немедленно накинулась на него:

– Ты почему еще здесь?!

– Так приказа пока нету, – ухмыльнулся он.

– Сказали убираться – значит, убирайся! Я охрану зову!

– Мадам, да я только рад: уйти и больше никогда не видеть вашу блудливую рожу! – не удержался от колкости.

– Что ты сказал?! – заалела. – Да я… я тебе всю жизнь сломаю! Из института тоже вылетишь пулей!

– Ты зубы-то не сломай, – посоветовал.

Вышел прочь, но покинуть отделение не успел. Дорогу преградил дежурный врач. Потребовал сдать магнитный ключ и гранку.

Пререкаться не стал, вернул.

– За приказом и трудовой завтра в кадры придешь.

– Как скажете, шеф, – улыбнулся беззаботно.

А едва дверь в отделение захлопнулась за спиной, поспешил к кабинету главного. На собственную будущность ему было решительно плевать. Но надо приложить все силы, чтобы Инга отделалась выговором и осталась работать в больнице.