В ту ночь спала она, будто в черную дыру провалилась. Всегда так бывало, когда с алкоголем перебирала. Проснулась рано, с дикой головной болью и в страхе: вдруг предки явились? Разруху в гостиной (помнилось, что спьяну разбила бокал и бутылку недопитую бросила) сил вчера убирать не было.

Выползла из спальни. К счастью, в номере никого. Вытащила из мини-бара банку ледяной колы, немного привела себя в форму. Спрятала остатки «Бейлиса», руками собрала осколки. Тарифы за бой посуды имелись в описании гостиницы, пятьсот рублей придется из своих карманных выложить. Хорошо хоть, диван не залила.

За окном – ничего похожего на вчерашний беспредел: небо синее, солнце слепит. Но море – с балкона видно – бушует серыми волнами, народ к бассейнам торопится.

Рита первым делом разыскала горничную и внесла плату за разбитый бокал. Потом позавтракала. На яичницу и всякие беконы-сосиски смотреть тошно, но ломтики дыни хорошо пошли. Кофемашина выдавала в том числе эспрессо. Она, к неудовольствию прочих отдыхающих, сварила себе сразу пять – в одну чашку. В голове окончательно прояснилось. Прокашлялась, пожелала уборщику посуды доброго утра, удостоверилась: голос вроде не хриплый. Набрала мамин телефон. Абонент не в сети. Хотя вчера просто длинные гудки были. Папа тоже вне доступа. Наверно, пора беспокоиться начинать? Что в таких случаях делать, Рита понятия не имела, поэтому отправилась на ресепшн. Подошла, объяснила, что номер на всю семью снят, родители должны были вчера к обеду появиться, только их нет до сих пор.

Сотрудница первым делом начала возмущаться:

– А как тебя заселили, если ты несовершеннолетняя?

– Откуда я знаю? Паспорт проверили и ключ дали.

Подошла вторая дама, постарше и повежливее, объяснила своей коллеге:

– Это из семейного сьюта девочка, он на весь срок оплачен.

Обратилась к Рите:

– Я не поняла. Вы с родителями, что ли, по отдельности добирались?

– Ну да. Я из Москвы, а они из похода.

Тетки переглянулись:

– Из какого похода? – осторожно спросила та, что постарше.

– Ну этот ваш знаменитый маршрут. «Через горы к морю», что ли.

– С выходом из Адыгеи? – округлила глаза молодая.

– Ну вроде. Гузерпиль какой-то.

– Гузерипль, – поправила старшая. И осторожно спросила: – А ты новости не смотрела?

– Не смотрю я ящик. – Девушка наконец начала осознавать. – С группой… с ними… что-то случилось?

– Точно неизвестно пока, – опустила глаза молодая. – Но они вроде штормовое предупреждение проигнорировали, все равно вышли на маршрут, а до приюта «Фишт» не дошли. И связи с ними нет сейчас. Спасательные группы работают.

Рита выразилась непечатно.

– Не волнуйтесь, пожалуйста, их обязательно найдут! – попыталась утешить старшая сотрудница.

– Дайте мне телефон, куда звонить!

Женщины снова переглянулись.

– В полицию? – предположила молодая.

– В МЧС, скорее, – поправила та, что повзрослее.

Оказалось, по факту ЧП уже создан штаб, и Рита немедленно погнала туда. Предполагала: будут сейчас пинать от одного к другому или вовсе гнать, что информации несовершеннолетним не предоставляют. Но формальность оказалась единственной. Ее попросили предъявить паспорт. А когда увидели фамилию, сообщили: Махаев В. П. и Махаева Е. Л. погибли от обморожения. Их тела нашли сегодня утром подле ручья с диким названием Могильный.

– Как можно летом от обморожения? – Рита пока весь ужас происшедшего не осознала, и вопрос получился дурацкий.

Сотрудник вздохнул:

– Минус три было. Снег стеной и ветер. А они сбились с дороги и не могли выйти к приюту.

– Но… но у нас ведь семейный сьют оплачен еще на неделю, – выдала еще более глупую реплику.

А потом дико расхохоталась.