К ночным дежурствам в психушке Инга относилась нормально. Это в терапии вечно то криз гипертонический, то больного внепланового укладывать надо. А у них новых пациентов обычно днем, после приема в диспансере завозят. Только в праздники форс-мажоры – когда амбулаторные клиенты ПНД решают к таблеточкам алкоголь добавить и получают острые психозы.

Но сегодня день будний – и все отделение затихло через полчаса после отбоя. Инга обошла палаты. В свете «луны» (круглой лампочки над входом) рассмотрела: дружно похрапывают. К парочке проблемных пациенток подошла поближе. У одной из-под матраса вытащила два сигаретных «бычка» – запас на завтра. Забрала, выкинула: нечего вонь разводить. Когда уходила из палаты, обернулась на Махаеву. Вроде все нормально, спит. Но беспокойно, ворочается. И лицо слезами залито.

Осторожно тронула за плечо:

– Рита, ты в порядке?

Та сквозь сон простонала:

– Мама, мамочка!

А дальше совсем непонятно:

– Романтика…

И слово непечатное. Тоже существительное.

Инга не удержалась – погладила бедолагу по голове, прошептала:

– Спи, спи, милая.

Махаева, не просыпаясь, заулыбалась, пробормотала:

– Возвращение?

Медсестра подоткнула ей одеяло:

– Все хорошо будет.

И Рита перестала метаться. Повернулась на бочок и по-детски подложила под щеку ладошку.