Лиля Меркулова твердо решила: Эрик и так ей достаточно помог, больше не будет его грузить своими проблемами. И по работе не подведет.

По-хорошему, взять бы отгул. Ей ведь и адвоката искать, и Филю навестить надо, пусть не увидеть – хотя бы еды передать нормальной.

Только когда идет съемочный процесс, какие отгулы? Один день – ладно, списали на форс-мажор, но если снова вместо себя пришлет замену – выкинут к черту и никакое влияние Шелепихина не поможет. Поэтому на следующий день сцепила зубы и отправилась на смену.

Эрик похвалил:

– Железная женщина.

– Только не спрашивай ничего. А то реветь стану.

Он улыбнулся:

– Так я не психотерапевт. И не подруга. Словом помочь не могу. Исключительно делом. Адвоката твоему сыну нашел. Ну и место в частной клинике. На всякий случай.

Стали ей не хватило – все-таки расхныкалась.

Прижал к себе, ворчал:

– Я уже для сцены переодет, мокрые пятна пойдут!

А она продолжала всхлипывать:

– Эричка, ну за что это мне? Он нормальный мальчик, поверь! Дуралей просто!

Актер гладил ее по спине. Вчерашние слова врача о том, что мать всегда верит до последнего, крепко засели в памяти. Да и его собственные родители считали (и до сих пор думают!), что у сына с психиатрией никаких отношений. А Филипп ведь тоже будущий актер, притворщик. И болезненное свое состояние мог до поры умело скрывать.

Но опасениями с художницей по гриму делиться не стал. Аккуратно освободился из объятий:

– Давай моим лицом займемся.

Лиля поспешно отвернулась, но он успел увидеть в ее глазах нечто необычное. Обида? Пожалуй, нет. Скорее, виноватой выглядела. Но в чем? Лично его – никак не подвела, форс-мажоры у всех случаются.

Но тень лишь мелькнула – а дальше Лилька снова стала привычно-деловитой, заторопила:

– Садись быстрей в кресло.

Подступила к нему с накидкой.

Но Эрик отмахнулся:

– Подожди. А в каком у тебя классе Филипп?

Огрызнулась:

– Какая разница?

– Разве это секрет? – простодушно улыбнулся. – Да и врач меня спрашивал, сколько ему точно лет, а я не знал, что ответить.

– Фу, вот пристал. В одиннадцатом.

С математикой у Эрика неважно, но отнять в уме двузначное число от текущего года проблемы не составило.

– То есть ему семнадцать?

– Восемнадцать почти.

Да нет. Быть такого не может.

– Шелепихин, готовность пятнадцать минут! – заорал с улицы ассистент режиссера.

Лилька тоже взорвалась:

– Давай, черт возьми, работать!

Действительно: сложный грим – и эпизод сейчас тоже будет сложный. Выбросить все глупости из головы. И срочно вживаться в роль. На сериалах даже второй дубль – форс-мажор.