Орхейн видел это и хотел закричать. Потому что они были там, снаружи, и он чувствовал их. Чувствовал, как их холодные чуждые умы ищут его собственный, как раковые клетки тянутся к здоровым. Они были у иллюминаторов, бледные оскаленные лица смотрели на него, беззвучно произнося его имя. Пак хотела, чтобы он...

- Не смотри на них, дурак, - сказал Иган, закрывая все иллюминаторы.

Затем они исчезли.

- Что теперь? - сказал Орхейн.

Иган посмотрел на него, пожал плечами:

- Теперь мы ждем и смотрим, что будет. Будем надеяться, что инфекция искоренена... но кто знает? Мы просто ждем... ждем и смотрим, что случится.

Он повел их обратно в камбуз. Было важно, чтобы они поели, сказал он. Сейчас не время ослабевать от недостатка пищи. Им нужны силы как никогда.

- Я не голоден, - сказал ему Орхейн.

Как, черт возьми, у него мог быть аппетит после всего пережитого?

Иган строго посмотрел на него:

- Ты все равно поешь, мой мальчик. Считай это приказом. Мы должны сохранять бдительность, а для этого мы должны быть хорошо питаны, - oн подал ему тарелку восстановленной еды - мясной рулет, картофель, зеленую фасоль. - Ешь. Это лучшее, что мы можем сделать.

Орхейн положил свой пульсар на стол и пожевал резиновую зеленую фасоль. С закрытыми глазами трудно было отличить, что на тарелке, кроме текстуры. Когда он поднял глаза, Иган смотрел на него.

- Вы будете есть, капитан?

Глаза Игана не моргнули.

- Я уже хорошо поел раньше. Я редко пропускаю еду, независимо от ситуации, - oн тонко улыбнулся. - Как бы я хотел предложить вам хороший бифштекс на гриле, с кровью. Ничто так не укрепляет кровь, как красное мясо.

Пока Орхейн обдумывал значение этих слов, Иган взял его пульсар.

- Что вы делаете?

- Заряжаю его, мой мальчик. Мы должны быть готовы в любое время.

Это заняло около десяти минут, и Орхейн ждал, глядя на еду в тарелке, думая об Игане. У него не было отношений с ним. Ни у кого на борту не было. Капитан был одиночкой. Он был странным. С пробежавшим по животу холодком страха он задался вопросом, не был ли он кем-то большим.

Иган вернул ему пульсар.

- Теперь, я полагаю, мы готовы к финальному акту.

В этот момент завыла сирена. Оба знали, что это значит - жизнеобеспечение отказало. Это был звук, который никто на корабле никогда не хотел слышать.

- Быстро! - сказал Иган, толкая его к двери камбуза. - Надевай скафандр! Здесь что-то происходит!

- Но вы...

- Не беспокойся обо мне, мистер! Надевай скафандр!

Орхейн выбежал в коридор, сирена там была почти оглушительной. В конце коридора был аварийный шкафчик. Он уже чувствовал, как воздух становится разреженным, а искусственная гравитация слабеет. У него было меньше двух минут, и он это знал.

21

Иган даже в самых отчаянных ситуациях отказывался терять самообладание. К сожалению, он уже бывал в подобной ситуации и вышел из нее с холодной головой. Поэтому, пока Орхейн бежал к аварийному шкафчику, он спокойно поднялся по трапу на следующую палубу и направился к своей каюте.

По замыслу, вспомогательное управление, инженерный отсек и каюта капитана должны были потерять жизнеобеспечение и давление в последнюю очередь. Он забрался в скафандр, который связался с чипом в его руке и загерметизировал его, мгновенно создавая давление.

Теперь вопрос заключался в том, почему произошел отказ систем и почему нейроплекс не предупредил их о такой возможности заранее. Это не имело смысла. Единственная возможность, как он видел, заключалась в том, что кто-то активировал команду переопределения. Единственными людьми, которые могли получить к ней доступ через свои чипы, были капитан, главный инженер... и старший помощник.

Стоя там в скафандре, размышляя об этом, Иган почувствовал, что гравитация исчезла.

Он медленно поднялся вверх. Ну что ж, это казалось слишком большим совпадением, чтобы все это происходило в такое время, что означало, что кто-то это подстроил. Этим кем-то, конечно, должен был быть Орхейн.

Он должен был сделать это до того, как Иган нашел его во вспомогательном управлении. Это было место доступа. Логика подсказывала, что старший помощник больше не человек, что он спланировал весь этот сценарий, чтобы питаться Иганом.

Капитан не хотел в это верить - особенно потому, что Орхейн казался таким человечным, таким хрупким, испуганным и обезумевшим. Но, как он слышал, такой же была и Вайзе.

Хамелеоны, - подумал Иган. - Вот что такое эти существа, и это их главная сила. Конечно, Орхейн казался человеком. Это механизм питания вампирических инопланетян.

Важно было то, что он ушел от него. После того как завыла сирена, он понял, что это подстроено, и Орхейн был единственным, кто мог это сделать, поэтому он отправил его к аварийному шкафчику, пока сам спасался бегством.

Иган почувствовал себя лучше, увереннее. Теперь, когда у него было несколько минут, чтобы разобраться, он мог методично перейти к следующему шагу: уничтожению старшего помощника.

22

Свет погас.

"Таурус" погрузился в вечную, бездонную тьму замурованных гробов и древних склепов, окутанный той темнотой, которая существует за пределами известной вселенной.

Это была не случайность.

Орхейн не много знал об инопланетянах, но он был уверен, что они пришли из такого места - места вечной, бесконечной ночи, где свет как таковой не существовал.

Теперь у них было преимущество.

Теперь они придут за ним.

Паря в коридоре в скафандре, его ужас нарастал. Черт возьми. Где, черт возьми, был Иган? Одна система за другой отказывали, и капитан либо мертв, либо прячется в скафандре где-то рядом. Или он был одним из них с самого начала.

Теперь включилась аварийная система. Коридор вспыхивал красными предупредительными огнями. Это только ухудшало положение, создавая дикие кровавые тени, прыгавшие и скользившие вокруг него. Он был в опасности, как никогда раньше. Оставалось только одно - добраться до вспомогательного управления или сферы нейроплекса. Оттуда он мог бы разобраться. По крайней мере, восстановить свет и гравитацию.

Как пловец в бушующем море крови, он подтягивался вдоль стены, уворачиваясь от дрейфующих обломков - все, от посуды и инструментов до кофейных кружек и шлемов. Вещи касались его, царапали внешнюю обшивку скафандра. Наполовину съеденный бутерброд стукнулся о пузырь его шлема. Дрейфующая летучая мышь расправила крылья, и он съежился, пока не понял, что это был бюстгальтер. Он безумно хихикнул от самой мысли о бюстгальтере в невесомости.

Пак, - подумал он с безумной детской радостью. - Как долго мы все фантазировали о том, чтобы увидеть ее без него, а теперь это последняя вещь в мире, которую я хотел бы увидеть.

Он должен был сосредоточиться. Он знал, что они там, и что даже сейчас они ищут его. Они могут вскружить тебе голову. Он это очень хорошо знал. Он должен был быть настороже. Коридор закончился и повернул налево. Впереди был технический люк, который привел бы его на верхние палубы.

В мигающем красном свете он увидел, как что-то движется в его сторону, скользит, плывет, извиваясь, как инфузория на предметном стекле микроскопа.

Он поднял пульсар.

Это был не случайный обломок. Оно было большим и, казалось, увеличивалось, разрастаясь. Это был огромный саванообразный покров блестящего черного студня, который, казалось, состоял из матрицы дрожащих глазных пузырей. Оно собиралось поглотить его, как амеба, обернуться вокруг него, растворить скафандр и высосать кровь прямо из его агонизирующего трупа.

Он парил навстречу ему.

Оно скользило в его направлении.

Он моргнул, и это был уже не студень, а что-то вроде размножающегося роя термитов... Боже, тысячи их, машущих крыльями и летящих, вырывающихся из центральной жужжащей, извивающейся массы. Прямо под ним он мельком увидел бледное лицо Пак, рот распахнут, обнажая длинные алые зубы.

Пот заливал его тело, волосы прилипли к голове, он закричал:

- Нет! Я знаю, что ты делаешь! Ты не настоящая! Не настоящая!

Это был необходимый освежающий удар по лицу, и теперь он увидел, что там было на самом деле - плавающий пластиковый мешок для трупов. Он был порван и изношен, ленты его дрейфовали вокруг, как псевдоподии. Надувающийся виниловый призрак с ползущей внутри формой, как плод в амниотическом мешке. В мигающем красном свете он напоминал лопнувший мешок с кровью.

Парализующий страх держал его в неудобном равновесии. Ему нужно было убраться от него, но в то же время тело не слушалось. Он чувствовал себя онемевшим и бесполезным, когда его медленно, неумолимо тянуло к чудовищу, которое должно было высосать из него жизнь.

Пульсар, - слабый голос в глубине сознания подсказал ему. - Используй гребаный пульсар.

Молния на мешке расстегивалась, словно ее стягивала невидимая рука. Он мельком увидел лицо, похожее на маску из желтой кости, и один блестящий глаз, как черный скарабей. Теперь что-то появилось. Сначала это казалось рукой, но теперь он видел, что это странный чужой отросток, конечность, сегментированная, как червь. На конце ее было три серо-черных когтя, хитиновых и смертоносных, а между ними - перепонка из плоти с глазным яблоком в центре.

С криком в шлеме он выстрелил из пульсара в мешок. Ничего. Пульсар не работал. Он попытался снова. Опять ничего. Он нажал на сброс - крошечный огонек мигнул. Батарея была разряжена.

Иган... сукин сын. Он меня подставил.

Мешок с телом приближался все ближе. В голове он услышал низкий гул. Он был похож на работу механизма, гудел у него в черепе, и он знал, что это ужас в мешке пытается связаться с ним, открыть путь. И когда это произойдет, оно усыпит его в какой-нибудь бессмысленной фантазии, пока будет питаться им.

Он закричал, впадая в истерику, отбиваясь и сопротивляясь. Тварь уже ломала его страхом.

Он должен был действовать, он должен был что-то сделать...

Вон там. Прямо там.

Дверь в биолабораторию была прямо по пути. Он рванул вперед, не борясь с невесомостью, а используя ее, оттолкнувшись от стены. Он добрался до двери, а мешок был едва в десяти футах. Он скользнул внутрь и закрыл люк.

Теперь оно было снаружи.

Через несколько секунд оно найдет способ войти.

Орхейн парил среди лабораторного оборудования. Должно быть, у него было чем с ним бороться. Где-то в глубине сознания он знал, что есть... если бы только он мог вспомнить.

23

Настал момент, знал Иган. Либо он предпримет решительные действия и вернет корабль от вампиров, либо сдастся. И он не собирался этого делать. "Таурус" был его кораблем, его командой, его всем. Это была его душа, и он отказывался отдавать ее нежити.

Он снова попробовал связаться по шлему. Он слышал только активные жужжащие помехи. Это могло быть просто помехами... но, возможно, это было что-то, что устроил его старший помощник. Но этому скоро придет конец.

- Мистер Орхейн, - сказал он по связи. - Я знаю, кто ты, и я уничтожу тебя. Я - Ван Хельсинг, а ты - мой Дракула.

Он не знал, услышали ли это. Но если услышали, то Орхейн узнает, что он действует без страха и колебаний. Психологическая война, не более того.

Как и его старший помощник, Иган направлялся к вспомогательному управлению и сфере нейроплекса. Там он вернет себе корабль. Если он успеет вовремя, у него есть план, который даже вампиры не угадают. Очень опасный, но необходимый план.

Плывя в невесомости, он отталкивал дрейфующие предметы. По счастливой случайности, один из них был его колом. Он схватил его и закрепил на гравитационном поясе скафандра.

Трап.

Он неуклюже поднимался в скафандре, стукаясь, пока не добрался до следующей палубы. Когда он появился, он увидел движение в мигающем багровом свете аварийных огней. Оно было быстрым, скрытным, что-то змеевидное и мертвенно-черное сочилось, как призрак из разбитой башни дома с привидениями. Оно было там и тут же исчезло.

Хотя страх грыз его живот, Иган не позволял ему взять верх. Было важно, чтобы он владел им, а не наоборот. Ты заманиваешь меня? Что ж, давай встретимся на поле боя. Он осторожно двинулся по коридору, мигающий свет отражался от его шлема, как огонь.

Проявив вновь обретенную грацию в скафандре, он отследил форму до единственного места, куда она могла направиться: лазарет.

Ну что ж.

Дверь открылась и закрылась за ним. Там было темно, удушающая тьма поглощала его, как мышь, скользящую в глотку змеи. Фонари шлема обшаривали комнату, заставляя длинноногие тени прыгать по стенам, как чудовищные жабы. Капли пота катились по лицу, маслянистый запах страха сочился из пор, он впитывал все так, как Ван Хельсинг должен был впитывать склепы замка Дракулы - ряды меданализаторов, стерильные инструментальные ящики, стальной шкаф с лекарствами, хирургический дрон, свисающий с потолка, как черный десятиногий паук, и, да, шкаф с кровью, дверь которого все еще была изуродована тем, как Вайзе-нечто вырвала ее с почти сверхъестественной силой. Весь гемо-синтезатор теперь исчез. То, что не выпила Вайзе-нечто, допили другие существа.

Пиявки, - подумал Иган. - Всего лишь отвратительные пиявки.

В невесомости лазарет был похож на брюхо затонувшего корабля. Но вместо гниющих вещей и ила плавали пластиковые стаканчики, хирургические инструменты, воздушные гиподермы и стерильные бинты, банки и ватные шарики, а дрейфующие простыни с кроватей превратились в жуткие призрачные формы.

В глубине сознания нарастал гулкий шум, который сначала напоминал далекий старомодный самолет. Но когда он нарастал, Иган понял, что это не его воображение и не звук корабля, а значит, это один из них пытается проникнуть в его голову. Этот насекомый гул был голосом. Инопланетным голосом.

Он почувствовал, как его воля слабеет.