Он был во вспомогательном пульте управления. Оттуда можно было управлять всем кораблем, особенно если у тебя были знания Дала о кибернетическом мозге и нервных путях корабля.
- Держись подальше от этой двери, Орхейн, - сказал он. - Она под напряжением. Я не хочу тебя убивать, но убью, если придется.
- Да ладно, Дал, - сказал Орхейн, смертельно уставший. Всего было слишком много. Последнее, что ему нужно, - это ребяческие глупости. По его мнению, их осталось всего несколько. И эти немногие должны сделать работу, нравится им это или нет. - Дал, послушай меня, хорошо? У меня, честно говоря, нет времени на это дерьмо. Выходи, я тебя не укушу.
- Так ты говоришь, - oн помолчал несколько мгновений. - Мне просто нужно немного времени, вот и все. Тогда... да, конечно, я открою дверь. Но не раньше.
- Давай, Дал, ты можешь мне доверять.
- Могу? Я не уверен, что могу доверять кому-либо. Откуда мне знать, кто ты на самом деле?
Орхейн не мог спорить с такой логикой; она была безупречна в своей замкнутой системе паранойи. Он мог биться головой о стену, настаивая, что он старший помощник, но какие у него были доказательства? Что он мог предложить, чтобы разрушить иллюзии Дала? Это было похоже на спор о существовании Бога, любого бога: бессмысленно.
Примерно через пять минут Дал сказал:
- Я знаю, что ты там, Орхейн. Ты просто надеешься, что я открою дверь, чтобы ты мог меня заразить. Ну, подумай еще.
Теперь он хихикал.
- О, нет. Нет-нет-нет, я знаю твою игру. Я знаю, что ты замышляешь там. Ты и те другие существа.
- Мы убили их, Дал.
- Возможно. Но чтобы быть уверенным, шеф, я собираюсь отключить жизнеобеспечение...
Цумада стоял перед дверью морга, с пульсаром в руке.
Проход был теневой, странно тусклый. Почти как будто с самим воздухом было что-то не так. Какой-то неизвестный газ, не пропускающий свет. Он протянул руку, и ему показалось, что он чувствует, как он движется вокруг его пальцев, зернистый, шероховатый, словно наполненный пылью...
Тук.
Он облизнул губы. Этот звук... он доносился изнутри морга. Невозможно. Там нет атмосферы. Звук не может распространяться в вакууме. Но он продолжал слышать его, эхом разносящимся по коридорам его мозга. И что-то подсказывало ему, что даже на две палубы выше он все равно бы его слышал.
Что ты собираешься с этим делать?
Вот в чем вопрос. Весь чертов корабль теперь был моргом, и они были в нем заперты. Как в ловушке в доме с привидениями, дрейфующем в космосе.
Он стоял перед дверью, прижав руку к металлическому люку. Холодно, очень холодно. Но это было просто его воображение или нечто большее? Он заглянул через стеклянный иллюминатор в шлюзовую камеру, ожидая увидеть мертвых, тянущихся к нему.
Но он увидел только пустую шлюзовую камеру.
Иногда разум играет с тобой злые шутки, он знал. Спроси любого, кто прослужил так же долго, как он. Двадцать лет следующей зимой. Это был долгий срок. Очень долгий. Слишком много лет, проведенных на грузовых судах, танкерах и глубоких космических буровых. Одинокие аванпосты, безлюдные станции за тысячи солнц от доброй зеленой Земли. Пока другие люди влюблялись, рожали детей и строили жизнь, он был в великом неизведанном, один в компании незнакомцев, ища то, что никогда не мог найти.
Внутри и снаружи него зияла какая-то громадная пустота, которую нельзя было заполнить, нельзя...
Господи Иисусе, что это было?
Как сон, вот что. Цумада стоял, прижавшись руками и лицом к двери морга. Он засунул пульсар в карман и не помнил, как это сделал. Он слушал, ожидая новых звуков. Они либо исчезли, либо он слышал их так долго, что мозг их отключил. Как звук собственного дыхания. Он его не слышал, но он всегда был там, всегда присутствовал.
Да-да, он слышал звуки.
Что-то в морге издавало шум.
Не может быть, но было.
Тук, тук.
Он пошел по коридору, уже не думая, просто реагируя. Он вытащил скафандр из шкафчика и надел его. Перчатки, шлем. Затем обратно к двери морга. Он открыл ее, шагнул в шлюзовую камеру. Люк закрылся за ним. Он чувствовал, как скафандр надувается, все эти бесчисленные камеры расширяются, создавая давление, когда атмосфера из шлюзовой камеры выкачивалась.
Во внутреннем люке было еще одно окно, выходящее в отсек морга. По его краям осели пальцы инея. Сквозь пластиковый пузырь шлема Цумада видел тела, парящие там в пластиковых коконах. Загорелся зеленый свет, разгерметизация завершена, и он шагнул внутрь.
Гравитации не было.
Он сделал шаг и взлетел на два фута в воздух, кружась, как волчок, врезаясь в мешки с телами, которые разлетелись, как кегли для боулинга. Он врезался в стену, сориентировался, снова устремился между мешками. Они были вакуумно запечатаны, сделаны из какого-то прозрачного пластикового сплава, замутненного ледяными кристаллами. Тела внутри были просто размытыми формами, лиофилизированными эмбрионами, запертыми в виниловых плацентах.
Цумада прильнул к одной стене, как паук, наблюдая за мешками. Они были привязаны к потолку статическими тросами. Они плавали вертикально, замерзшие лица прижаты к синтетическим саванам, руки сцеплены на грудях.
Мысленно он пересчитал их... Зерецки, Креган, Хакстеп, Вайзе-нечто. Да, четверо. Должно быть пятеро, но сама Вайзе сгорела дотла. Если только это не было двойным телом, которое они сожгли, а ее настоящее тело было где-то еще... но имело ли это значение?
Какого черта ты здесь делаешь?
Он честно не знал, но не сомневался в своих мотивах. Он пришел сюда с какой-то причиной, и хотя сейчас его мысли были туманны, причина была веской. Двадцать лет службы приучили тебя быть осторожным, действовать мгновенно по наитию. И твои инстинкты, отточенные опытом, почти всегда оказывались верными.
Цумада ждал у стены.
Боже, как же здесь было странно мутно. Как в коридоре, только хуже. Тени, отбрасываемые плавающими мешками, двигались сами по себе. Они ползли по стенам, раздутые и гротескные, какие-то рептильные в своих извивах.
Просто сделай то, зачем пришел, и покончи с этим.
Да, это нужно было сделать. Постепенно он позволил себе подняться к подвешенным мешкам, чувствуя их массу и движение кончиками пальцев в перчатках.
Тот звук... он доносился отсюда. Что означало... что один из них, один из мертвых, издал его. Это имело смысл, не так ли? Подвешенный там, как муха в черной паутине, он начал рыться в мешках, читая бирки. Креган, Зерецки. Да, Хакстеп... и один с пустой биркой. Вайзе-нечто.
Перчатки скафандра не были предназначены для тонкой работы, поэтому потребовалось некоторое усилие, чтобы расстегнуть застежку на мешке и дернуть молнию вниз. За пластиковым пузырем шлема лицо Цумады было осунувшимся и потным, глаза вылезали от безумия.
Что-то свернулось в его животе.
Вайзе-нечто была в худшем состоянии, чем он предполагал. Левая сторона ее лица была трупной, сморщенной, но более или менее напоминала Вайзе, но Вайзе, вылепленную из белого воска. Но правая сторона... о Господи... сожженная до самого черепа. Глаза не было, только обугленная глазница, нос превратился в костяную прореху, зубы торчали, как клыки.
Но его притягивал глаз на левой стороне.
Он был широко открыт, блестел и был очень живым.
Цумада парил рядом, когда труп протянул к нему руку. Он даже не дрогнул, когда это лицо - полуплоть, получереп - поплыло к нему с отвратительным аппетитом, губы присосались к пузырю его шлема.
Иган предвидел, как будут развиваться события.
Когда "Таурус" продвигался через холодный эфир системы Омикрон Кита, направляясь во внешние пределы, он отложил свои зубочистки. Он собрал коллекцию дубовых кольев, оставшихся от предыдущего рейса, и теперь заточил их.
Он знал, как справляться с подобными проблемами.
Возможно, другие не знали, но он - да. Будучи студентом истории, это было первым, что пришло ему в голову. Колья были около четырех футов длиной и немного толще ручки метлы. Хорошее крепкое дерево, которое отлично справится с задачей.
Собрав оружие, Иган отправился на охоту на вампиров.
Пак не спала с самого начала всего этого.
Ее глаза были пронизаны красными жилками, ввалились. Руки дрожали, и она свободно галлюцинировала с тех пор, как Вайзе разорвала свою кожу. Она поднялась в сферу нейроплекса, чтобы сделать биологическое сканирование корабля... но затем в ужасе сбежала. Она была сильной, уверенной женщиной по любым меркам, но даже она могла выдержать лишь столько. Когда она услышала голоса Крегана и Зерецки, зовущие ее из громкоговорителя, этого было достаточно.
С тех пор она заперлась в своей каюте.
Около получаса назад началось царапанье.
Она была уверена, что оно существует только в ее голове. Но оно продолжалось и продолжалось, звучало как зубья вилки, проводимые по люку, и она начала злиться.
Она разблокировала дверь, открыла ее.
Затем, с пульсаром в руке, она ждала.
Вайзе вошла, обнаженная и белая, как сливки, за исключением правой стороны лица, шеи и верхней части туловища, которые были обожжены до кости. Она была живым ужасом. Ее руки были вытянуты вперед, пальцы царапали воздух, как бескровные палочки.
- Какого черта тебе нужно? - сказала Пак, голос ее сорвался на рыдания, сердце стучало как кирпич в груди. - О, пожалуйста, Господи, что тебе нужно?
Вайзе двинулась вперед, ее зияющая усмешка, казалось, разрывала ее лицо. Черная вязкая слюна свисала с ее губ.
- Мы все сестры под кожей, - сказала она.
Пак почувствовала, как пульсар выпал из ее пальцев, и она начала кричать.
Орхейн пробрался во вспомогательный пункт управления, но это заняло некоторое время. Ему пришлось подняться по технической шахте и закоротить питание. Когда он закончил, он вошел в рубку управления, и первое, что он нашел, было тело Дала. Сморщенное, холодное, горло проколото одной раной. Он был очень мертв и умер уже давно.
Орхейн, повидавший немало трупов, предположил, что Дал был мертв как минимум три часа. Но он разговаривал с ним через дверь менее часа назад.
Господи, с кем... с кем же я разговаривал?
Он в панике проверил системы жизнеобеспечения. Они все еще работали. Он подошел к пульту связи, включил громкоговоритель корабля.
- Пак? Цумада? - крикнул он. - Черт возьми, если вы на борту, ответьте мне, ответьте!
- Всех уже нет, - раздался голос позади него.
Орхейн обернулся, его сердце застряло в горле. Иган. Капитан Иган стоял там. В руках у него был заостренный деревянный кол. Он увидел пульсар Орхейна, но не произвел впечатления и не испугался.
- Идем со мной, - только и сказал он. - Помоги мне с ним.
Вместе они унесли тело Дала.
Орхейну пришлось подавить безумное желание разразиться истерическим смехом. Иган был вооружен пульсарами и деревянными кольями - охотник на вампиров XXII века. Он был одет в свежевыглаженную униформу, его редкие волосы были зализаны назад, бородка аккуратно подстрижена. Было ли что-то, что могло бы взволновать этого человека?
На нижнем уровне, палуба №1, которая обычно использовалась для хранения и технического обслуживания, Иган привел его в морг. Он открыл люк, и они поместили тело Дала рядом с телом Пак.
- Цумада? - спросил Орхейн.
- Уже в холодильнике.
Орхейн мог видеть другие тела там, застегнутые в мешки. Тело в скафандре парило среди них. Он смотрел сквозь замороженное стекло, все внутри него плавилось, бежало, сворачивалось в неположенных местах. Он всегда был человеком, который умел сохранять присутствие духа, но сейчас его голова казалась воздушным шаром, который мог улететь и лопнуть.
Иган вывел его из шлюза.
Как только наружный люк закрылся, шлюзовая камера разгерметизировалась, и внутренний люк в морг открылся. Дал и Пак выплыли в морг.
- Копия Вайзе все еще на корабле, - сказал Иган почти слишком спокойно, - пойдем, займемся ею.
Они нашли ее в кладовой камбуза.
Она лежала в прохладной темноте, слегка подергиваясь, когда свет упал на нее. Иган приставил острие своего кола к ее груди.
- Знаете ли вы, - сказал он, - что первоначальное предназначение кола в грудь было не столько для прокола сердца, сколько для того, чтобы пригвоздить тело преступника в могиле, чтобы оно не могло бродить?
Орхейн, с пульсаром в руке, попытался ответить, но его голос вместе со слюной просто испарился. Его рот был полон пыли, и она, казалось, сочилась из широкой, пустой бездны его разума.
Вайзе-нечто выглядела странно синтетической под холодным светом искусственного освещения. Она лежала неподвижно, руки по бокам, странно напоминая старую манекенщицу, сделанную из пластика и воска, раскрашенную под женщину, но промахивающуюся на световые годы. Левая сторона ее лица выглядела мирной - губы сжаты, глаз закрыт; но правая... пульсар съел плоть и ткани, оставив вместо них скалящийся череп.
- Я пригвожу ее, - сказал Иган, - а ты сожжешь. Просто.
Но это было не просто.
Орхейн ожидал, что она проснется в любой момент и выблюет на них черную слизь, но она ничего не делала. Она была симулякром, манекеном. Иган, втянув резкий воздух, опустил кол с невероятной силой. Острие прошло сквозь грудь существа, как будто оно было из замазки... и внезапно она начала биться и дергаться, и черный студень заполнил контейнер.
Иган отступил назад, и Орхейн испепелил то, что было в контейнере, и большую часть самого контейнера. Через несколько секунд не осталось ничего, кроме пепла, сажи и облаков едкого дыма.
- Вот как это делается, - сказал Иган, моя руки в раковине.
Иган и Орхейн надели скафандры и вошли в морг. Они отцепили мешки с телами от статических тросов. Это не заняло много времени. Когда это было сделано, они прошли через шлюз обратно в коридор. Затем Иган опрессовал отсек морга и взорвал наружный люк в корпусе корабля. Тела были высосаны в космос. Но самое ужасное было то, что они были там живы, царапали шлюз, хотели войти.