- Сэр, это суеверие.
- Так ли? - Иган усмехнулся. - Как быстро мы отметаем свидетельства ученых мужей на протяжении всей истории, когда они противоречат нашему собственному шаткому мировоззрению. И хотя большинство этих вампирических жертв, безусловно, были крестьянами, те, кто расследовал эти дела, уж точно нет. Хирурги. Военные офицеры. Священнослужители. Интересно, просто интересно.
- Сэр, - снова попытался Орхейн, - нам нужно сосредоточиться на реальности, а не на средневековых сказках.
Иган хмыкнул:
- Да? Действительно, мистер? И кто скажет, что наши средневековые вампиры не были инопланетянами по своему происхождению?
Орхейн просто стоял, чувствуя, как из него тоже выкачивают кровь. Он был на звездолете, атакованном коварной инопланетной сущностью, и им командовал сумасшедший.
- Сэр, выслушайте меня. Я отдал приказ прекратить исследование. Я проложил курс к ближайшей крупной колонии.
- Да-да, мудрое решение, - Иган методично затачивал зубочистки трафаретным ножом. - И могу ли я предложить, мистер, применение некоторых традиционных методов?
Он протянул Орхейну заостренную зубочистку.
Это было безнадежно.
Если он снова решит взять командование на себя, - подумал Орхейн, - мне придется отстранить его от командования. У меня не будет выбора. Потому что если он будет командовать, мы будем вбивать колья в трупы и вешать чертов чеснок и дикие розы на переборки.
Иган заточил еще несколько зубочисток и вернулся к работе над своим рвом.
- Что-нибудь еще, мистер?
Но Орхейн лишь покачал головой.
И продолжал качать, пока выходил за дверь, в относительное здравомыслие корабля.
Снова конференц-зал.
Все, кроме капитана Игана.
Напряжение в воздухе было настолько плотным, что ощущалось физически. Выжившие - Пак, Вайзе, Цумада и Дал - слушали, что говорил старший помощник Орхейн. Впитывая и проглатывая это, один глоток за раз, и по их лицам было видно, что вкус сегодняшнего дня им не особо нравится.
Пальцы Дала дрожали на столешнице.
- О, это просто прекрасно. У нас есть нечто, высасывающее кровь, а теперь Иган наконец-то совсем слетел с катушек.
- Успокойся, - сказал Цумада почти отеческим тоном.
- Ага, - вставила Пак, - сейчас самое время вести себя как мужчина, Дал. Пора оторваться от маминой титьки.
- Заткнись, - сказал ей Цумада.
Вайзе слушала обмен репликами, но ничего не говорила. Под каждым глазом были коричневые полумесяцы, роговицы пронизаны красными нитями. Она постоянно облизывала губы, словно не могла их увлажнить.
- Пока мы говорим, - начал Орхейн, - мы уходим из этого пояса астероидов. К завтрашнему дню мы покинем эту систему, и все мы сможем попрощаться с 68 Кита. Теперь я не знаю, как это повлияет на то, что происходит на борту. Очевидно, у нас есть враждебная паразитическая форма жизни...
- Черт, ты так думаешь? - сказал Дал, нервно хихикая.
- ...и как эта сущность отреагирует на наш уход с BX-66, никто не знает. Пак, Вайзе и я обсуждали это довольно подробно. Суть в том, что мы ничего не знаем об этой твари... простите за каламбур. Она не похожа ни на что, что мы когда-либо видели. Живая, да, но, возможно, не в нашем понимании. Кажется, она биологическая, физическая по природе, но опять же, такого рода, что не поддается нашей науке. Но это не значит, что здесь есть что-то сверхъестественное. Она питается кровью, значит, ей нужно что-то в крови, чтобы заряжаться, позволять себе метаболизировать. Значит, она должна быть живой, просто живой не так, как мы понимаем жизнь.
Затем слово взяла Пак. Она рассказала о вскрытии Вайзе-нечто, о том черном студне, которым было заполнено тело.
- В памяти нейроплекса ИИ есть молекулярные, биохимические и физиологические описания тысяч и тысяч инопланетных форм жизни. Эта даже близко не подходит ни к одной из них. Фактически, плекс уверен, что студень не жив. И все же, тем не менее, он дал нам кое-что, что намекает на жизнь в нашем понимании - клеточную структуру. Студень внутри тела подражателя Вайзе был не многоклеточным, а находился в стазисе с одной мембраной из неизвестного белка, что указывает на одноклеточный организм. По нашим меркам - примитивный. Однако, очевидно... функциональный.
- Не может быть слишком примитивным, - сказал Дал, - он выносит нам мозги. Амеба-кровосос.
Никто не обратил на это внимания, поэтому Пак продолжила.
У нее была теория. Неподтвержденная, да, основанная скорее на догадках, чем на научном методе. Но она, казалось, работала.
- Я думаю, это существо настолько чуждо по своей структуре и намерениям, что его базовые процессы могут обманывать даже биологические сканеры. Возможно, в этом его сила. Высшая выживаемость. Оно может быть даже не из нашей галактики. Представьте на мгновение существо, которое может существовать на астероиде в невесомости, без атмосферы, выдерживать огромный холод и давление и отсутствие того и другого. Затем представьте существо с такими свойствами, которое может менять свою физическую форму по желанию, переходя из органического в неорганическое так же легко, как вы или я проходим через дверь, - oна помолчала, ее голубые глаза сияли, как айсберги. - Когда мы были в той пещере, мы видели только камни. Никакого студня, никакого органического вещества. Но что, если это существо было там, но мы его не видели, и наши приборы засекли его лишь на мгновение, прежде чем оно изменило форму.
Цумада просто вздохнул:
- Я не понимаю.
- Ладно-ладно, - сказала она. - Что я хочу сказать - это существо, которое в своих естественных ритмах охватывает четыре состояния вещества - твердое, жидкое, газообразное и плазму. Оно может переключаться между ними, как ему угодно. Может становиться органическим или неорганическим по желанию. Абсолютный выживальщик.
Руки Дала теперь действительно тряслись.
- Да, но оно разумно?
Пак пожала плечами:
- Может быть, может быть - нет. Мы часто тратим слишком много времени на классификацию организмов по их интеллекту. Это может быть существо, которое обладает огромным потенциалом интеллекта, но не имеет для него практического применения. Нет нужды в технологиях, нет нужды в организованных системах знаний. Вся его вселенная - это он сам. Оно может имитировать интеллект, как имитировало Вайзе, но, учитывая его примитивную структуру, оно может быть не умнее вируса. Потому что, по сути, оно очень похоже на вирус: мост между живым и неживым.
- Теперь, принимая все это во внимание, оно может быть очень высокоразвитым для своего вида или вообще не нуждаться в естественном отборе. Когда оно имитировало Вайзе, оно казалось почти... злым. Ненаучно, конечно. Но мы все это чувствовали. Оно проникло в нас, и нам это не понравилось. Но я ни на секунду не верю, что оно злое. Просто наши определения жизни здесь не работают, равно как и наши культурные нормы. Оно может знать, что нас пугает, и использует это в своих интересах, но на самом деле оно не более дьявольское, чем домашний паук. Просто следует своим природным склонностям.
- Ладно, раз ты уже запутала меня до чертиков и напугала этой козявкой, - сказал Цумада, - где, по-твоему, живет этот ублюдок?
Но Пак понятия не имела.
- Его происхождение может быть где угодно. Оно может быть таким же старым, как эта звездная система, или прийти из другой звезды, или даже из другой галактики. Возможно, из Андромеды. Может быть, поэтому оно не соответствует биологии, как мы ее знаем. Не думаю, что время имеет значение для подобных существ. Миллион лет для них могут быть днем. Кто знает? Теперь, этот пояс астероидов, в котором мы находимся, - результат распада планеты, которая разрушилась примерно восемьдесят миллионов лет назад. Эта тварь могла быть аборигеном планеты, последним из своего вида.
- Или ее могли поместить сюда, - предположил Дал. - Заточить здесь, кто знает, сколько веков или тысячелетий назад. Поместить туда, где она не могла бы причинять беспокойство.
- А потом пришли мы, - сказала Вайзе, улыбаясь, находя в этом юмор.
Орхейн вздохнул:
- Все это прекрасные предположения... но суть в том, что у нас есть один мертвец в морге и, очевидно, один живой на свободе. Креган и Хакстеп не сами себя обескровили.
Пак сказала:
- Скорее всего, мы имеем дело только с одним. По крайней мере, сейчас. Это всего лишь догадка, но она кажется верной. То, что мы убили оболочку Вайзе, не значит, что мы убили его. Оно все еще может быть рядом, хочет, чтобы мы думали, что оно мертво, но оно очень даже живо в той или иной форме.
Но в какой форме? Дрейфующий газ? Твердое тело, как Вайзе-нечто? Жидкость, скапливающаяся в темноте? Студенистая плазма? Хороших ответов не было. Но Пак предположила, что это может быть энергетическое поле какого-то рода, самая продвинутая форма жизни, которую можно вообразить. Если это так, то уход из пояса астероидов может освободить их от него. Оно не сможет преследовать их так же, как электрон не может покинуть заряженную орбиту своего атома.
- Или оно может быть прямо здесь, с нами, сейчас, - закончила она.
- Что ты имеешь в виду? - потребовал Дал.
- Я полагаю... ну, мы должны принять возможность, что один из нас может быть не тем, кем кажется.
Это прозвучало как бомба.
Все начали смотреть друг на друга, паранойя проникала в их глаза, как яд. Постепенно все как будто отодвинулись от того, рядом с кем сидели.
Орхейн ждал чего-то подобного.
- Успокойтесь, - сказал он. - Такое мышление опасно.
- Он прав, - сказала Пак.
- Хватит разговоров. Давайте найдем этого ублюдка, сожжем его, остатки сложим в банку, и пусть Пак с Вайзе разбираются, - предложил Цумада.
- А если мы не сможем его найти? - спросила Вайзе.
Он пожал плечами:
- Если оно живое, мы сможем его отследить. А если оно живое, оно рано или поздно проявит себя, верно? - oн снова пожал плечами. - Если нет, мы уйдем в гиперпространство, залезем в криокамеры и отключим все жизнеобеспечение. Это должно его убить.
- На хрен, - сказал Дал. - Если ты думаешь, что я буду спать замерзшим, как стейк, пока эта пучеглазая тварь бродит по кораблю, размораживая нас по одному, когда проголодается, ты ошибаешься. Я имею в виду, черт, если оно может выжить на этом астероиде, оно может выжить и в гиперпространстве.
Орхейн согласился:
- Именно. Мы не собираемся залезать в камеры и надеяться, что эта сущность умрет в невесомости и без атмосферы. Перед нами недокументированная форма жизни, возможно, разумная и, безусловно, опасная. Мы должны найти ее и уничтожить. У нас нет другого выбора, как я вижу. Мы не можем привезти подобное на аванпост. Я думаю, вы все знаете, каково наказание за ввоз недокументированного организма хищного или патогенного характера в населенный район.
Все знали. После ужасов от инопланетных чум до плотоядных насекомых суды стали очень строги в этом вопросе: пожизненное заключение в исправительной колонии без права досрочного освобождения, без исключений.
- Значит, мы лучше убьем его, прежде чем оно убьет нас, - сказал Цумада, и ему понравилась эта идея.
Орхейн и остальные согласились. Но его беспокоило состояние Вайзе. Хотя она никогда не была особенно общительной или жизнерадостной, часто казалась придатком Пак, сейчас она явно замкнулась.
- Вайзе, - сказал он, - что ты думаешь об этом?
Она смотрела на столешницу, бледные руки обхватывали себя. Затем она подняла голову и начала хихикать. А потом открыла рот, и оттуда хлынул блестящий черный студень.
То, что произошло дальше, случилось быстро.
Люди падали со стульев, пытаясь встать на ноги и направить пульсары, крича и вопя. А Вайзе просто сидела, и студень вытекал из нее, словно кто-то вытащил пробку. Он пульсировал, струился и сочился, черный студень, блестевший, как мокрая сталь. Он выходил из ее рта и ноздрей, ушей и зада. Он выходил реками и океанами, скользящими лентами, веревками и щупальцами. Студень был очень живым, организованным и осознающим свою цель.
Он немедленно устремился к стульям, на которых сидели остальные. Он затопил стол, и змеиные кольца его потянулись к тем, кто пытался сбежать.
И тогда Орхейн открыл по нему огонь.
Пак и Цумада сделали то же самое.
Они ударили его копьями синего света, которые расплавили Вайзе и ее склизкие ищущие отростки в бурлящий, дымящийся поток огня. Но этого было недостаточно. Пульсары снова загудели, и прежде чем они закончили, воздух наполнился крутящимся жирным дымом, и от Вайзе и ее обитателя не осталось ничего, кроме хлопьев пепла. Даже стулья и стол были сожжены дотла. Титаново-композитная палуба была покрыта выбоинами.
Орхейн, ведя за собой, они выбежали в коридор.
- Где Дал? - сказал он.
- Убежал, - сказал Цумада, выпуская воздух через ноздри, пытаясь выветрить вонь из головы. - Видел его... видел, как он выползал из двери, будто у него задница горела.
- Он был вооружен?
- Думаю, да.
Они прислонились к переборке, с пульсарами в руках. Каждый надеялся, что другой человек.
Пак сказала:
- Вайзе... она спала в моей каюте прошлой ночью. Она казалась нормальной. Она... казалась совершенно нормальной.
- Может быть, она была... тогда, - сказал Орхейн.
Цумада, казалось, пришел в себя первым. Он встал.
- Нам лучше найти Дала. В его состоянии неизвестно, что он выкинет.
Нравится им или нет, они разделились.
Они должны были.
Не было другого способа обыскать "Таурус". Пять палуб. Бесчисленные пустые отсеки. Кладовые. Технические шахты. Пока Цумада и Орхейн рассредоточились, Пак поднялась в сферу нейроплекса, чтобы начать полное биологическое сканирование корабля. Это был самый быстрый способ найти Дала. Она также надеялась, что если сущность все еще на борту, то она тоже сможет ее найти.
Но Орхейн нашел его первым.