Орхейн обнаружил, что у него в руке пульсар.

Он не помнил, как взял его. Он поднял его, дал большому пальцу зависнуть над спусковой кнопкой. Он попытался заговорить, но голос застрял в горле, словно он пытался говорить сквозь сгусток жира.

- Ты... кто бы ты ни был, стой там, не подходи...

Вайзе-нечто остановилась, наклонив голову, как щенок. Но эффект не был ни милым, ни невинным. Пряди темных волос свисали на ее клоунски-белое лицо спиралями, как спаривающиеся змеи. А глаза... черные, бездонные туманности, усеянные серебром. Зрачков не было, только эта блестящая чернота. Она/оно издала сердитое шипение, остановилась, а затем начала смеяться глухим карканьем, от которого у экипажа по коже побежали мурашки.

- Сожги ее, - сказал Хакстеп, его кровь кипела, как у селянина, жаждущего смерти ведьмы.

В этот конкретный момент он думал не совсем здраво. Такие вещи, как сострадание и милосердие, стали для него абстрактными и непостижимыми. Он видел только ведьму и в ней - безграничный грех и разложение.

- Нет, давайте возьмем ее, - сказал Орхейн.

Они начали окружать ее, запах крови вызывал у многих тошноту. Орхейн медленно приближался к ней, Хакстеп и Цумада заходили сзади. Пак и Креган - с боков. Вайзе осталась у двери, не в силах пошевелиться, а Дал был в шоке.

Вайзе-нечто снова наклонила голову, казалось, почти забавляясь. Она оскалилась, и серый червяк языка скользнул по зубам. На шее висело ожерелье из крови, с губ свисали ленты.

- Сейчас, - сказал Орхейн.

Они бросились на нее, и она больше не забавлялась. Ее лицо сжалось в плотную маску, губы оскалились, обнажив зубы. В этом лице была ненависть, но не человеческая. Та была бессильна по сравнению с этой. Эта ненависть была древней и чуждой, той ненавистью, что рождается в холодном космосе и выносится ядовитыми реками по черным межгалактическим сточным канавам.

Орхейн добрался до нее первым.

Она словно притянула его, притворяясь, что не замечает его вторжения, а затем набросилась на него с невероятной скоростью. Ее пальцы стали крючьями, а ногти - бритвами. Прежде чем он успел схватить ее, эти пальцы исполосовали его лицо в дюжину кровоточащих ран. Вскрикнув, он отпустил ее плечо, закрывая лицо. Он поскользнулся в крови и упал на задницу с коротким воплем. Но трудно было сказать, было ли это от боли, от удивления или просто от ощущения ее плоти. Потому что ее плоть не была похожа на плоть, а скорее на пластиковую мембрану, под которой извивались и щелкали какие-то кабели. Она была горячей, лихорадочной, отвратительной.

Пак и Креган ворвались внутрь, схватили ее, и Цумада сделал то же самое. Она зашипела и издала скользящие звуки, извиваясь червем в их хватке, казавшись совершенно без костей. Из ее рта хлынули кровавые струи, и Хакстеп прыгнул вперед, ударив ее по голове динамометрическим ключом с пояса. Она сложилась у их ног, раскачиваясь вперед-назад на коленях, как кобра в корзине заклинателя.

Цумада просто сказал:

- К черту это, - и пнул ее по голове своим двенадцатым размером.

Она упала лицом в кровавое месиво и мешки с кровью. Она не двигалась. Все стояли вокруг нее, тяжело дыша и дрожа.

8

Хотя "Таурус" был спроектирован в первую очередь как грузовой корабль для дальнего космоса, и довольно быстрый, он был слабо вооружен и имел две камеры заключения. Их можно было использовать для карантина или для опасных преступников, и в случае Вайзе-нечто - для того и другого.

Она находилась в камере уже шесть часов.

Шесть долгих часов.

Она очнулась после третьего часа и села на край койки, прикрученной к стене. Она сидела так все это время - глядя, неподвижно, молча.

Орхейн и Пак решили нанести ей визит.

У обоих были пульсары. Когда защитное поле опустилось, они оба шагнули внутрь, но очень осторожно, держа дистанцию и сохраняя сектор обстрела.

- Только пошевелись, сука, - пообещала ей Пак, - и мы тебя поджарим.

Вайзе-нечто просто смотрела на них черными, бездонными глазами. Ее рот скривился в кривую усмешку, злобную, абсолютно злую.

- Кто ты? - спросил Орхейн. - Или, лучше, что ты?

Она продолжала ухмыляться, ее дьявольское лицо пронзали черные, бездушные глаза.

Пак сканировала ее биологическим сканером и не получала ничего. Насколько это касалось сканера, единственными живыми существами в камере были она сама и Орхейн. Вайзе-нечто не регистрировалась ни на каких настройках. Небытие. Загадка. То же самое, с чем столкнулся Дал, когда сканировал весь "Таурус" от носа до кормы. Только человеческая жизнь, все учтены, и ничего больше. Пак провела еще несколько сканирований, но это было безнадежно. Сканер говорил ей, что на койке что-то сидит, но оно инертно, неорганично.

Возможно, Цумада был прав, возможно, перед ними был призрак, тень, видение. Нечто, что вообще не существует. Просто призрак, который пьет кровь. Пак подумала об этом, начала думать о вирусах. Некоторые из них не были органическими по своей природе, они вели себя как живые только при контакте с живым материалом. Возможно, эта тварь была такой же - сущность, способная реагировать, но не действовать.

- Что тебе нужно от нас? - снова попытался Орхейн. - Кровь? Так? Тебе нужна кровь? Мы можем достать ее для тебя... если это то, что тебе нужно для выживания. Тебе не нужно убивать для этого. Если ты разумна, мы можем достичь какого-то соглашения.

Он чувствовал, что теряет время, но это была стандартная процедура. Правила гласили, что необходимо приложить все усилия для установления контакта с "высокоразвитым внеземным разумом". Даже если он убийца. И эта тварь была именно такой. Сканирование-аутопсия была проведена на Зерецки, и вывод Пак был верен: ее обескровили. Ее сонная артерия была вскрыта неизвестным способом, и кровь вытекла. И быстро, по данным меданализатора.

- Сканер говорит, что она не живая, - объявила Пак.

И это заставило Вайзе-нечто обратить свой взгляд на нее. Пак вздрогнула от зловещей, горящей ненависти в этих глазах. Была ли она вообще разумна? Она не могла быть уверена. Ее глаза были похожи на глаза паука - хищные, плоские, насекомообразные, но совершенно лишенные чего-либо, связанного с высшим порядком.

- Скажи нам, зачем ты здесь, что тебе нужно, - снова попытался Орхейн.

Вайзе-нечто облизала губы, посмотрела на него, как на нечто съедобное, и снова начала смеяться. Этот звук пробежал холодом по его позвоночнику. Пародия на смех, но без тепла или даже сарказма за ней. Так мог бы смеяться механизм.

Затем смех прекратился, и усмешка стала шире. И низким, хриплым голосом Вайзе-нечто сказала:

- Я была голодна.

И она прыгнула.

Она пролетела, возможно, фут от койки, прежде чем пульсар Пак издал гул, выпустив синий импульс света, который врезался в существо и отбросил его на пол дымящейся массой.

- Ну вот и все, - сказала Пак, пытаясь пошутить и с треском проваливаясь.

Орхейн нашел свои легкие, вдохнул.

- Спасибо, - сказал он.

9

Хакстеп редко уходил на покой, не сделав последний обход машинного отделения. Хотя нейроплекс управлял всем, он все равно любил следить за его работой. Это успокаивало его беспокойную душу.

Сегодня, однако, ему нужно было попасть в свою каюту.

Где-то в глубине души это было необходимостью. Он не мог точно сказать почему, но это никогда не казалось таким важным. Он был не особенно уставшим. Скорее взвинченным из-за всего происходящего. Он сказал себе, что ему просто нужно безопасное тихое место, где можно побыть одному и обдумать все.

Это казалось ему совершенно разумным.

На палубе №2 он свернул в коридор к своей каюте и сразу же начал чувствовать себя странно. Физически он был словно в тумане и вял. Отдых, - подумал он. - Вот что мне нужно, отдых. Психологически он чувствовал себя опустошенным. Его разум был заполнен воспоминаниями о Земле и тихим, глубоко зарытым ужасом, что он больше никогда ее не увидит.

Топ-топ-топ - звук его ботинок по коридору.

Странно, но звук казался очень громким, эхом разносился вокруг него и, что особенно важно, внутри его головы с морфическим, гипнотическим ритмом. Насколько это его беспокоило, настолько же и успокаивало. Это напомнило ему, в каком-то абсурдном смысле, сердцебиение его матери. Топ-топ-топ.

С чего бы ему думать о таком? И пока он думал, он вспомнил щенка бигля, который был у него в детстве. Они клали часы рядом с собакой на ночь, потому что их тиканье имитировало сердцебиение матери, успокаивая животное.

Разве это не безумная мысль?

В конце коридора, с головой, полной тумана и паутины, он просто стоял, пытаясь осмыслить происходящее. Реальность казалась нереальной, сновидческой. Он начал думать о Вайзе. Не о чудовищном существе, которое имитировало ее, а о настоящей Вайзе. Иногда он думал о ней. Он питал к ней чувства, хотя никогда бы не признался в этом. Пак была красива, и большинство мужчин вожделели ее, хотя она ясно давала понять, что они ей неинтересны. Но такие женщины, почти совершенные, были холодны и далеки, как далекие звезды. Они были недосягаемы. Но Вайзе... она была хороша собой, как девушка из соседнего дома. Доступна. Как та, в которую ты был влюблен в десятом классе, и она задержалась в твоей памяти, теплый уголек, который никогда не погаснет окончательно.

У нее были темные волосы и тлеющие темные глаза.

Его всегда влекло к таким женщинам.

Стоя перед своей каютой, с кружащейся головой, его посетила мысль, что она в его каюте, ждет его. От этой мысли сердце пропустило удар, а холодный страх поднялся из живота. У него возникло безумное, детское желание убежать как можно быстрее.

Затем оно прошло.

Вайзе, - подумал он. - В моей комнате. Одна. Ждет меня.

Он приложил руку к идентификационной панели, и дверь бесшумно открылась. Почти механически он шагнул внутрь, чувствуя легкость и счастье в сердце. Как ребенок, попавший в сказку. Горел ночник, и больше ничего.

Вайзе ждала его там.

Ее имя было Кэролайн, он знал, но язык онемел, и он не мог выговорить это слово. Она была обнажена, ее длинные ноги раскинуты, небольшая упругая грудь просила прикосновений.

Она протянула руку, и он взял ее. Такая мягкая, прекрасная рука. Ледяная, но чудесная в его ладони.

- Хочешь? - спросила она, ее голос был нехарактерно хриплым. - Мне нужно, чтобы ты помог мне не бояться.

Его руки бродили по ее гладкой плоти, как в его фантазиях много раз. Ее кожа была такой мягкой. Он чувствовал биение ее сердца под кончиками пальцев, игру мышц. Он чувствовал, как твердеет, желая быть внутри нее, чувствовать ее губы на своих. Когда он коснулся ее грудей, исследуя их, ему внезапно показалось, что ее плоть вовсе не гладкая, а какая-то зернистая, и что от ее тела отходят трубообразные отростки, десятки и десятки их, присосавшиеся к его пальцам, как маленькие голодные рты.

- Я тебе нравлюсь? - сказала она.

Трубки источали теплую маслянистую слизь, обжигавшую его пальцы, когда она прижималась ближе, прикрепляясь к нему. Где-то в процессе он начал кричать. Но только на мгновение, пока чешуйчатый отросток не склеил его губы. Когда мир потемнел, он обмяк в ее объятиях, а ее многочисленные рты высасывали из него кровь.

10

На следующее утро Орхейн стоял перед моргом.

"Морг" - возможно, слишком громкое название для комнаты из нержавеющей стали с высоким потолком, невесомостью и без жизнеобеспечения, но именно так его называли. В большинстве рейсов он пустовал. Но в этом конкретном путешествии он начинал заполняться. Тела хранились в пластиковых саванах, прикрепленных к потолку. Зерецки была там, медленно вращаясь в невесомости. Останки Вайзе-нечто были рядом с ней. И этим утром Хакстеп и Креган пополнили их ряды... оба обескровлены.

И в этом была проблема.

Если не Вайзе-нечто (а это казалось вероятным, учитывая полученный ею удар), то кто или что тогда?

Орхейн знал наверняка только то, что это неприятности.

Большие неприятности.

Паранойя начала овладевать всеми, и каждый следил за каждым, гадая, кто человек, а кто нет. Но дискретное биологическое сканирование обитателей "Тауруса" показало, что все совершенно нормальны, без отклонений.

Тогда что же добралось до Хакстепа и Крегана?

Орхейн, обремененный слишком многим, решил, что пришло время разбудить капитана Игана от его сна.

А в морге обугленный труп Вайзе-нечто открыл свой оставшийся целым глаз.

11

Капитан Иган выслушал своего старшего помощника, но нашел в его словах мало интересного. Инопланетная форма жизни среди них? Правда? Где доказательства? Призрачное изображение на видео вряд ли было убедительным доказательством по его мнению. А Вайзе-нечто? Интересно, - подумал он. - Весьма интересно. И вскрытие показало что? Ах, что тело было заполнено черным блестящим студнем. Опять же, интересно. Но нейроплекс настаивал, что студень неорганической природы? Он не содержал токсичных веществ, имел нормальные уровни радиационного насыщения? Почему, это звучит вполне безвредно.

- Капитан, - сказал Орхейн, пытаясь подавить внезапное желание разбросать зубочистки своего командира по всем четырем сторонам света. Разрушить эту глупую коллекцию башен, которую он так усердно склеивал. - Капитан. У нас трое мертвых. Они были обескровлены...

- Вампир? - Иган, казалось, заинтересовался. - Знаете ли вы, мистер, что в Европе семнадцатого века была эпидемия вампиризма? Деревня за деревней, бесчисленные жители просто "чахли", как они это называли? Бледные и вялые, даже анемичные, они умирали во сне. Но когда вскрывали некоторые могилы - вскрывали, чтобы обнаружить нетленные трупы с вытаращенными глазами, заметьте, - и применяли традиционные методы, эти губительные эпидемии исчезали? Знаете ли вы это? И знаете ли вы, что когда в эти нетленные тела вбивали колья, они оживали внутри гробов, крича и истекая кровью? Да, они были раздуты от крови, мистер, человеческой крови. Крови, похищенной ночью, когда они покидали свои могилы...