И, да, именно так это и выглядело.

Когда замедлили покадрово, шестая фигура выглядела странно размытой, неосязаемой... словно она была сделана из какого-то странного эфирного материала, и свет не просто отражался от нее, но местами проходил сквозь. Конечно, трудно было быть уверенным из-за всей этой взвешенной пыли и песка, которые время от времени полностью скрывали исследовательскую партию.

- Полагаю, мы должны сообщить капитану...

- Пытался, шеф. Этот гребаный псих играет со своими зубочистками. Он не слушает.

Иган был сумасшедшим, и все это знали. Он сидел в своей каюте двадцать четыре часа семь дней в неделю, и за последние шестнадцать месяцев даже сам Орхейн видел его всего дюжину раз. Орхейн управлял "Таурусом", и все это знали.

- Он твой командир, мистер. Окажи ему уважение.

Но Дал просто рассмеялся.

- О, ради бога, шеф. Иган более чокнутый, чем фабрика по производству арахисового масла. Мы оба это знаем. Ты здесь главный, мы тоже это знаем. Этот... человек не годен к службе.

Но Орхейн не стал его принижать.

Он был очень профессионален. Он не был негибким, но делал все по правилам и следовал жесткому кодексу личной этики. Офицер и джентльмен. В отличие от большинства членов экипажа, которые были гражданскими, Орхейн был кадровым военным. Он был пожизненником. К тому же, он претендовал на собственное командование, а служба не одобряла младших офицеров, не уважающих вышестоящих.

И, черт возьми, учитывая состояние технологий слежения, ты никогда не знаешь, кто слушает. У них были устройства размером с ноготь, которые могли видеть сквозь шестидюймовую закаленную сталь. И иногда муха, которая садилась тебе на руку, была просто мухой, но в другие разы... ну, нужно просто быть осторожным. У службы были строгие правила конфиденциальности. Все их корабли были оснащены антижучковой аппаратурой, но кто знает? Например, Пак была уверена, что Дал подглядывает за ней в душе с помощью микрокамеры, поэтому каждый день она устраивала целое шоу, намыливая грудь и протаскивая фаллическую губку между ягодицами. Она надеялась, что это заставит его корчиться.

- Да, хорошо, я сам займусь этим, - дипломатично сказал Орхейн, прочищая горло. Затем он повернулся к записи. - Ты можешь увеличить это, Дал? Я имею в виду, по-крупному? Я хочу видеть эту последнюю фигуру вблизи.

- Без проблем... какие кадры тебе нужны?

Пока Дал прокручивал кадры, Орхейн показал ему, какие именно.

- Особенно вот этот, - сказал он, тыкая пальцем в экран. - Видишь... прямо здесь?

Дал увидел, и это вызвало у него мурашки. Выглядело так, будто эта последняя фигура, как назвал ее Орхейн, повернула шлем в сторону камеры, словно знала, что за ней наблюдают. Повернулась и на мгновение уставилась. Но это, вероятно, было просто совпадением.

Дал коснулся сенсорного экрана, заставляя изображения скакать и взрываться. Затем он добился своего. Сглатывая, он снова прогнал запись покадрово, но на этот раз шлемы исследовательской партии заполняли весь экран. Было видно, как свет отражается от их скафандров.

- О, Господи Иисусе, - сказал Дал, внезапно побелев и окаменев. Он начал дышать очень тяжело, как при гипервентиляции. Его руки тряслись, кровь отхлынула от лица. - Ты видел это? Ты...

- Я видел, - сказал Орхейн, его бетонная невозмутимость начинала крошиться по краям. - Боже, что это значит?

Монитор застыл на кадре, где фигура повернула шлем в сторону камеры безопасности. Можно было разглядеть черный пластиковый защитный щиток, а за ним... два светящихся красных шара, словно светящиеся глаза, смотрели на камеру со злобной ненавистью.

4

План Орхейна был не ахти, но это было хоть что-то.

Теперь они оба были вооружены, у обоих были пульсарные пистолеты размером с колоду карт. Малые или нет, они могли испепелить человека движением большого пальца. По громкой связи Орхейн спокойно и непринужденно сказал исследовательской партии явиться в конференц-зал. Пока он это делал, Дал сел за свой терминал и начал биологическое сканирование корабля... если на борту был кто-то или что-то, кому здесь не место, сканирование его обнаружит.

И оно началось.

5

- Какого черта это значит? - хотела знать Пак.

- Обычный разбор полетов, - сказал ей Орхейн, ожидая остальных.

- С каких пор? Мы никогда раньше этого не делали.

- В этот раз делаем.

Когда все собрались - Вайзе, Пак, Креган, Хакстеп и Цумада - Орхейн показал им видео на большом экране. Они все посмотрели его два, три раза, забрасывая его вопросами, а затем Хакстеп, инженер, увидел это.

И когда он увидел, увидели все.

Пак сказала:

- Невероятно, невероятно.

Вайзе ничего не сказал.

Креган просто прищурился.

Цумада сказал:

- Какого хрена здесь происходит?

И это подводило итог.

- Похоже, мы подцепили пассажира там, снаружи, - сказал Креган.

- Этот камень был мертв, - настаивала Пак. - Там не было ничего живого, никаких признаков того, что там когда-либо что-то было.

- Ну, что-то было, - сказал Цумада, - ты, должно быть, пропустила.

Но Орхейн не думал, что она что-то пропустила. Это было не в ее стиле. У него было несколько идей, не очень научных, но они кое-что объясняли. Он предположил, что эта тварь - что бы она собой ни представляла - притворялась мертвой, поэтому сканеры Пак не засекли ее. Это казалось натянутым, но Орхейн прослужил уже около пятнадцати лет и видел среди звезд очень безумные и невозможные вещи. К тому же, если эта тварь могла имитировать члена экипажа в скафандре, она явно была очень адаптивной. Неужели так уж нелепо предположить, что может существовать форма жизни, способная уклоняться от приборов?

Орхейн рассказал им, что думает.

- Это безумие, - сказал Хакстеп.

Пак пожала плечами:

- Возможно, и нет. Есть много существ, которые подражают другим ради самозащиты. Оборонительная адаптация, не более того. На Драконисе-3 есть гигантский грязевой червь, который может превращаться в бронированного трехглавого змея. Он совершенно безвреден, но может напугать до смерти. А на Бета Гидри-7 есть разумный грибок, который подражает всему, что считает угрозой. Я видела это. Жуткое зрелище. Он превратился в меня. Я стояла и смотрела на себя, на живого дышащего двойника. Но опять же, - указала она, - совершенно безвредного.

- Согласен, - сказал Креган. - Но я был там, мы ничего не встретили, ничему не угрожали.

- Откуда ты можешь быть так уверен? - спросила его Пак. - Наше присутствие могло быть угрозой.

Но Цумада покачал головой.

- Херня, - сказал он. - Если что-то боится, оно может подражать, чтобы отпугнуть хищника... но знаешь ли ты что-нибудь, что присоединяется к хищникам, чтобы спасти себя? Черт, я всего лишь штурман. Признаю. Я пошел в экспедицию, потому что мне было смертельно скучно. Но если спросишь меня, эта тварь пыталась стать нами, чтобы проникнуть в наши ряды.

- Это параноидальное мышление, - сказала Пак. - Только потому, что мы встречаем новую неизвестную форму жизни, не значит, что она хищник.

- Галактика полна хищников, - вставил Цумада.

Креган холодно кивнул:

- Безусловно. Если и есть одна универсальная константа на Земле, в Колониях и в самых отдаленных мирах, так это то, что жизнь существует, питаясь другой жизнью.

Орхейн слушал, впитывая все. Все они выдвигали интересные аргументы и давали ему новые углы зрения. После всех разговоров о хищниках он вспомнил кое-что из своего опыта. Был якобы мертвый, замерзший мир под названием Карнек, вращающийся вокруг Альфа Овна. Мир вечной тьмы и холода. Он был домом для невидимого существа, хищного потока радиоактивной плазмы. Оно питалось энергетическими полями других форм жизни. И само по себе это звучало довольно антисептично и бескровно, пока не узнаешь, как оно заманивало жертву. Оно могло идеально воспроизводить человеческие голоса и окликало тебя голосом друга или члена экипажа, заманивая и ассимилируя твое атомное поле.

С чем-то подобным они имели дело здесь? Он чувствовал нутром, что, что бы это ни было, это определенно не было хорошим знаком. Он согласился с Цумадой: оно подражало члену экипажа, чтобы проникнуть в их ряды. И для этого была только одна причина.

- Не знаю, как вы, - подал голос Хакстеп, - но я предлагаю вооружиться и выследить этого ублюдка.

Прежде чем кто-либо успел возразить, Орхейн сказал им, что прямо сейчас Дал проводит полное сканирование безопасности корабля.

- Если оно здесь, сканирование его найдет.

- Если оно живое, - сказал Цумада. - Похоже скорее на призрака.

- Это не призрак, - сказала Пак.

Но Креган и другие не спешили это отвергать. Не совсем. Орхейн попросил их рассказать об экспедиции, не случилось ли чего-нибудь необычного.

- Ничего, - сказала Пак. - Мы даже окаменелости не нашли.

- Был тот всплеск на твоем сканере, - напомнил ей Вайзе. - Помнишь? В той пещере...

Пак вспомнила и пересказала Орхейну. Просто мимолетный сигнал, и затем он исчез. Переносной биологический сканер был впечатляющим образцом инженерии. Он мог обнаруживать такие мелочи, как бактерии в почве. Он сканировал не только жизненные процессы - дыхание, кровообращение, электрические поля, связанные с живыми существами, - но и органические молекулы, простые биофизические реакции. Он мог даже обнаруживать инертные окаменелые органические вещества.

Но он не был совершенен, указала она. Иногда он давал сигнал, обнаруживая определенные органические химикаты в непосредственной близости, но через несколько секунд исправлялся при втором сканировании, понимая, что ошибся и что компоненты были неорганическими, неорганизованными. Атмосферные условия, факторы окружающей среды, остаточные излучения могли его сбить с толку... по крайней мере, на мгновение-другое.

Орхейн выдохнул.

- Что ж, в этот раз я не думаю, что он ошибался.

Вайзе рассказал ему, что пещера была низким естественным туннелем, и именно там биологический сканер дал сигнал, решив, что что-то засек.

- Да, - сказал Цумада. - Там было слишком тесно... мы не могли пройти далеко.

Орхейн посмотрел на всех. Исчезли привычные оскорбления и шутки. Они были очень мрачной группой, очень далекой от дома. Что бы ни случилось или не случилось, это зависело от них. Помощь прибудет через шесть месяцев, и все это знали.

- Сейчас, признаю, - сказал Орхейн, - я не ученый. Но возможно ли это? Внутри была форма жизни. Она увидела, как вы идете, подождала, а когда вы просканировали, она тут же скрылась, чтобы вы не знали, что она там?

- Это немного фантастично, - сказала Пак.

- Возможно. Но возможно ли?

- Почему нет? - сказал Креган.

И на этой ноте разразился настоящий ад.

6

Коридоры теперь наполнились воем сирены, ее красные аварийные огни мигали. Хакстеп помчался к своим двигателям, уверенный, что кто-то или что-то добралось до его антиматерии. Все остальные выбежали из конференц-зала и столкнулись с Далом, который бежал с пульсаром в руке.

- Господи Иисусе, - сказал он. - Это Зерецки... она мертва.

Они последовали за ним по трапу к мусорному шлюзу. Зерецки, техник по обслуживанию, свисала из шлюза вниз головой. Она была белой, как гипс, странно сморщенной и сплюснутой. Пак осмотрела ее. Плоть была как лед.

- Ну? - сказал Орхейн.

Она сглотнула.

- Я предполагаю... но думаю, из нее выкачали всю кровь.

И она была права. Зерецки была обескровлена до белизны.

7

Но на этом действие не закончилось.

Все только начинало накаляться.

Они только что упаковали Зерецки в мешок, как Хакстеп вышел на связь, приказывая всем подняться в лазарет. Там была Вайзе, и она была не в себе. Если они не появятся в ближайшие тридцать секунд, сказал он, он сожжет эту суку дотла.

Но Вайзе стояла здесь, вместе с ними.

- Я... я здесь, ради всего святого, - пробормотала она, в голосе слышалась тяжелая тревога. - Какого черта?

И голос Хакстепа вернулся, напряженный:

- Тогда это, должно быть, твой злой близнец, Вайзе.

Группа спустилась мимо жилых отсеков в лазарет. Сирены все еще выли, и ничто из этого не разбудило капитана Игана. Его зубочистки поглощали все его время. Это и дегенеративное психическое расстройство. Казалось, он символизировал все, что происходило сейчас на "Таурусе".

Хакстеп ждал их с пульсаром в руке прямо у двери. Его лицо было потным, глаза застыли и наполнились ужасом.

- Там, - выдавил он. - Там...

Орхейн вошел первым, Пак и Вайзе следовали за ним по пятам. Пак не хотела проблем, но она была неизлечимо любопытной. А Вайзе? Она хотела посмотреть, что за урод представляет собой ее "злой близнец". Что-то внутри нее нуждалось в этом.

То, что увидел Орхейн, заставило что-то внутри него сжаться и свернуться в узел. Сердце застучало, как крышка мусорного бака. Кровь была разбрызгана по стенам, по полу, петли и завитки крови покрывали медицинское оборудование, диагностические блоки, шкафы с лекарствами. Ее запах в воздухе был сырым и тошнотворным.

Но близнец Вайзе был еще хуже.

Спиной к ним, она медленно повернулась с почти механической жесткостью.

- Сукина дочь, - прошептал Орхейн.

Она была совершенно обнажена, ее кожа была невероятно белой и блестящей, как маслянистая резина. Это резко контрастировало с кровью, размазанной по ее грудям, капающей с подбородка лентами. Она выглядела почти черной по сравнению с ее плотью. Она забралась в шкаф с кровью, умудрилась вскрыть не менее дюжины мешков с гемо-синтезатором, и прямо в этот момент она держала один из них у губ, высасывая его досуха с отвратительным писклявым звуком, похожим на то, как ребенок через трубочку высасывает последние капли сока. Она увидела посетителей и медленно пошла к ним, наступив на вакуумный мешок с плазмой, который лопнул и разбрызгал содержимое по полу.