- Хорошо, - сказал он, - начинаем поиск по сетке, давайте...

Но никто не двигался.

Они смотрели на Торна. Он был разведчиком команды и обладал сверхъестественным чутьем на обнаружение врага, с высокотехнологичными игрушками или без. И прямо сейчас они знали, что он что-то нашел. Он замер в приседе футах в двадцати от остальных, вглядываясь в мятеж мокрых сине-зеленых папоротников, кишащих крошечными красными жучками. Он просто ждал, как гончая, учуявшая лису.

- Что там? - спросил его Тейт.

Он не двигался; он ждал вместе с другими, чувствуя, как в воздухе нарастает что-то дикое и ужасное.

Они слышали дыхание Торна в микрофон. Короткие, резкие вдохи, как удары ножом.

- Не знаю... но там что-то есть... что-то наблюдает за нами...

- Коробка? - прошептал Данди.

- Она говорит, что ничего нет... но что-то есть в деревьях. Я чувствую его там, оно смотрит на нас сверху вниз, - eго дыхание учащалось, голос стал сухим, как зола. - О да, я знаю, что ты там... знаю, знаю. Я думаю... я думаю, оно следит за нами с момента посадки, прячется в тени. Что бы это ни было... оно очень умелое, очень тихое.

Тейт посмотрел на ту зеленую, цветущую стену листвы. Вода блестела на лианах и усиках, в воздухе свисали побеги. Сгустки той слизистой слизи падали вниз в грязь. Плюх! Плюх! Плюх! Его фонари выхватывали громадные тени, которые таяли, как воск, едва появившись.

Торн тихо хихикал под нос. Это был мучительный, безумный звук.

- О... Господи... Я чувствую это... чувствую, как оно нас ненавидит, Боже, как же оно нас ненавидит...

- Прекрати, - сказал Шекли. - Хватит! Боже, хватит.

Тейт чувствовал это не меньше остальных.

Кровь отхлынула от него, кожа стала белой и пятнистой, лицо перекосилось от напряжения мышц и сухожилий, как у человека на грани сердечного приступа. Пот капал с кончика носа, а в желудке рождались мотыльки, вспархивая в грудь.

- Прикройте меня, - сказал Торн.

Он двинулся вперед, почти слишком легко скользя по грязи. Он почти не издавал звука. Он поднялся по завалу из покрытых грибком деревьев, который выглядел как кипящая куча костей. Лианы опустились, обвивая его, как спаривающиеся змеи, и затем он вжался в их зловонные, колышущиеся глубины.

После этого - только тишина.

Тишина, нарушаемая лишь падающими ветвями, капающей водой и постоянным бульканьем органического варева, которое варилось вокруг них. Стая серповидных насекомых поднялась с ложа из колючих побегов, исчезая в тумане с низким жужжащим звуком.

Затем в эфире раздался панический голос Торна:

- Прямо впереди... я вижу его. Кажется, я вижу. Оно зеленое, желтое и синее... оно постоянно меняет форму. Оно прозрачное, а в следующую секунду...

Затем они услышали его крик.

Но он длился недолго.

* * *

На этот раз стреляли все.

Они ринулись вперед, взрывая растительность в раскаленные фрагменты, которые взрывались и дождем падали вокруг них, как фейерверки. Но этого было мало, ей-богу, мало. Тейт кричал, чтобы они прекратили огонь, прекратили, но они мчались по грязи, шлепая по покрытым водорослями топям и воронкам, стреляя и стреляя. Когда все кончилось, они были покрыты грязью, словно черви-навозники, ругались и тяжело дышали, глядя на огромную пропасть, которую прожгли в потной зелени.

- Вы, тупые ублюдки! - бушевал Тейт. - Если Торн еще жив, вы его только что сожгли!

Данди болезненно усмехнулся:

- Жив? Ты слышал этот крик, ей-богу... если кто-то так кричит, его разрывают на куски, как бумажную салфетку.

- Он прав, - вставил Шекли, окурок сигары все еще торчал в зубах.

Морно просто стоял, ошеломленный и испуганный.

Тейт подавил желание стукнуть их головами... или шлемами друг о друга.

- Ладно-ладно, черт возьми, с меня хватит этого дерьма. Пошли, завалим этого козла...

И они отправились в путь.

В этот ползучий, склизкий зеленый ад. За дырой, которую они выжгли, джунгли были густыми и удушающими, капающими, прыгающими, спутанным лабиринтом побегов и стеблей, лиан толще человеческой руки, и затопленные заросли, сквозь которые приходилось прорубаться. Странные насекомые жужжали и стрекотали вокруг них, ползали по скафандрам и щипали забрала. Они видели существ, похожих на двадцатифутовых червей цвета свежей крови, извивающихся в деревьях, двуглавых грызунов и бронированных пауко-крабов, которые плели воронкообразные сети из собственной пушистой плоти.

Тейт приказал им расширять поисковую сеть, и четверо из них скрытно углублялись в заросшие сорняками низины и болотистые расселины, густо затянутые дрожащими пеленами тумана. Там были заросли колючих кустов, пытавшихся вспороть скафандры, и стены дрожащей нож-травы, острой, как бритва. Они находили уродливые скопления губчатых грибов размером с футбольный мяч, которые пульсировали, будто дышали, и мяукали, как котята, если их потрогать.

- Нужно вызвать корабль, - прошептал Морно, - чтобы нас отсюда забрали...

Но никто не обратил внимания.

Данди шел впереди, пятнистый от щупалец наземного тумана и разводов вязкой липкой грязи. Он пробирался через студенистую лужу талой воды, обходя гнилые зеленые стволы и ковры блестящего розового мха, которые свисали вокруг него, как гирлянды.

Затем он остановился, поднял левую руку, подавая знак остановиться.

Он разглядывал что-то. Наконец он сказал:

- Взгляните-ка на это, чего уж там.

Они прошлепали вперед, фонари шлемов разбрасывали лучи света во все стороны. Туман ловил их и отражал обратно. То, что нашел Данди, было волшебным ящиком Торна. Он был аккуратно подвешен к раздвоенной ветке... все еще капая кровью человека.

- Ну не удобно ли? - сказал Шекли. - Оставлен здесь, сухой и высоко, чтобы мы могли проследить за кровавым следом Торна? Похоже, наш хозяин хочет продолжать игру.

- Тогда не будем его разочаровывать, - сказал Тейт. Он взял ящик и подключился к нему, настроив на поиск человеческой крови. Что тот сделал довольно легко; ничто на Ксеносе не было основано на атоме углерода. - Идем.

Он показал направление, и Данди повел их вперед, пригибаясь под нависающими ветвями и веерами скользких лиан. Морно продолжал жаловаться, а Шекли все звал мать Морно, но говорил, что, увы, Ксеноид уже трахает ее в деревьях.

Данди продрался сквозь лес стеблей, похожих на сине-фиолетовый бамбук, и, когда он выбрался, они услышали его:

- Ну надо же, посмотрите-ка...

И тут Тейт вдруг почувствовал в животе холодную, ползучую тревогу, но было поздно. Раздался звук взрывающейся грязи и растений, а затем - звук, похожий на то, как мясницкий нож разрубает тыкву.

Все они прошлепали вперед по этому морю мокроты.

То, что они увидели плавающим в грязи, заставило Морно застонать, а Тейта - судорожно вдохнуть. Шекли двинулся раньше всех. Из илистой воды торчало что-то похожее на десятифутовое черное лезвие. Оно было изогнуто, как ятаган, и достаточно остро, чтобы разрезать сталь. Данди был разрублен пополам - от промежности до шлема, аккуратно рассечен вдоль, словно гигантские ножницы перерезали его на две части.

- Ловушка-капкан, - сказал Шекли, прокусив сигару насквозь. Его лицо за щитком блестело от пота, на висках бились жилы. - Гребаный капкан. Данди... должно быть, задел провод или что-то в этом роде.

Капкан. Эта мысль пронеслась у всех в головах. Данди потянулся что-то поднять, пересек натянутую струну и был перерезан пополам лезвием. Оно было сделано не из металла, а из целлюлозы - плоский шип какого-то ужасного растения. И это, больше чем что-либо ранее, действительно дошло до них. Это означало, что Ксеноид разумен. Не просто безмозглая машина для убийства, а движимая садистским, мыслящим мозгом.

- Почему бы нет? - сказал Шекли. - Хороший охотник всегда использует ловушки...

После этого им пришлось почти приставить оружие к Морно, чтобы заставить его двигаться. Но это было и в них самих. Ужасный, грызущий страх, сокрушающий своей огромностью. Он просачивался сквозь скафандры, наполнял живот ледяными кристаллами и шрапнелью, заставлял кожу буквально ползти змеиными волнами.

Но для Морно было еще хуже.

К тому моменту он почти обезумел. Он стучал зубами, бормотал, разговаривал с Данди и Торном и со своим отцом, который лежал в могиле уже лет десять.

Поэтому, когда он увидел Ксеноида, прилепившегося к стволу дерева в двадцати футах над землей, как древесная лягушка, он не сказал ни слова. Он просто смотрел. Существо было намного больше человека, казалось, у него было четыре руки, покрытые отростками, похожими на блестящие крючья. Было две паучьих ноги, и само оно, похоже, состояло из извивающихся, скользящих лиан.

Но он увидел его глаза.

Желтые, яркие, омерзительные.

Он видел его лишь мгновение, затем оно превратилось во что-то вроде индиговых извивающихся змей, которые скользнули вверх по деревьям и исчезли.

Он подумал только об одном: xамелеон.

* * *

Тростниковое болото.

Именно туда привел их кровавый след.

Зловонная, кипящая топь из сегментированных стеблей тростника, растущих спутанным сахарным тростником. Они вздымались высоко над головами наемников, покачиваясь и кивая от невидимого ветра. Они были такими густыми, что приходилось физически протискиваться. Через десять футов стебли смыкались позади, стирая ваш след. Они втягивали тебя, сжимали, как железные прутья, удерживали и желали только одного - вдавить твой труп в кипящую, булькающую грязь, где твои останки послужат им пищей.

Тейт вел, а Морно слепо плелся сзади, его фонарь играл на высоких узких стеблях, которые касались его, цеплялись за снаряжение и, казалось, шептали с высоким, кощунственным шипением.

Через пятнадцать минут в этом мокром питомнике Тейт погиб.

Это случилось очень быстро.

Он ступил на небольшую поляну застойной, покрытой листьями воды. Из ряби этого сточного водоема торчало двенадцать кольев, сделанных из древесных ветвей, и на каждом - пронзенная человеческая голова. Пассажиры "Каруса". Их лица были синими и зелеными, забрызганы кровью, которая выглядела странно бурой.

Головы-пугала... отовсюду торчали набивка и солома, конфетти свисали с глоток. Длинные жирные черви ползали по ноздрям и исследовали глазницы.

Тейт нашел их, шагнул вперед... и что-то вылетело снизу: живой медвежий капкан с огромными зазубренными челюстями. Он схватил его, проглотил до пояса, чуть не перекусив пополам, а затем затянул обратно в грязь. Несколько кругов на воде. Плавающий шлем. Вот и все.

Шекли рассмеялся:

- Ты видел это, мелкий ублюдок? - сказал он Морно по микрофону. - Видел? Бронированная рыба или грязевой ползун... дерьмо в ящике, этот ублюдок был быстр.

К тому моменту Морно был уже вне смеха или слез. Его лицо было вытесано из белого льда, и кто-то пришпилил ему пару черных пуговиц вместо глаз в качестве шутки. Эти пуговицы блестели, отражали, но не видели.

- Оно было из металла, - безжизненно сказал он. - Какой-то вид металла...

- Херня. У него были глаза. Я видел.

Морно принял идею живой ловушки-капкана. В каком-то темном уголке его разорванного сознания он находил это почти забавным.

После этого они мало говорили.

Но у Шекли появилась идея, видите ли, и Морно был ее важной частью. Должно было получиться хорошо, очень хорошо.

* * *

Шекли, направив на Морно дуло скэттергана, погнал его через тростниковое болото. Он заставлял его идти футах в двадцати впереди, но не дальше, потому что тот клубящийся, вздымающийся желтый туман укрыл бы его в каком-нибудь тайном месте. Так Морно, лишенный оружия, слепо брел вперед, не зная, не заботясь, его мозг превратился в кашу, а сознание раздробилось до такой степени, что ему казалось, будто он находится на каком-то особенном, мистическом уровне общения с Ксеносом. Он чувствовал его внутри и снаружи. Тростник был его братьями, и в любой момент, когда он захочет, они примут его. Сделают для него уютное местечко, чтобы отдохнуть.

Шекли, чертыхаясь под нос, налитыми кровью глазами, толкал Морно по чавкающей вонючей воде по пояс, сквозь лес тростника, в плотную, черную чащу узловатых растений, похожих на стебли роз, но высотой более шести футов. Они были волокнистыми, источали ярко-фиолетовый сок и утыканы трехдюймовыми шипами. К тому времени, как они вдвоем пробились через них, их скафандры были исцарапаны и изрезаны, на пластинах забрал была сетка царапин.

Они нашли поляну с короткой болотной травой.

- Иди туда, - сказал Шекли, тяжело дыша, - этот зверь голоден... давай дадим ему что-нибудь сочное.

Морно, зная, что он приманка, но ему было все равно, вышел на эту мутную лужу черной жижи, маленькие островки болотной травы колыхались у него за спиной. Он стоял там, спиной к Шекли, и ждал.

Слава Богу, он был не один.

Торн был там, рассказывал ему анекдоты, но, как обычно, не доходил до кульминации. Тейт говорил ему, чтобы он взял себя в руки. А Данди смеялся своим раздражающим голосом, напоминая ему, что если бы его мать держала ноги скрещенными, галактика избавилась бы от такого куска дерьма, как он. Да, да, да, да. Они все говорили одновременно, почему они никогда не замолкают?

Затем раздался всплеск, словно крокодил вылетел из болота... и тишина.

Морно обернулся - и Шекли не было.

Морно начал кричать.

* * *

Спустя некоторое время он бежал, и бежал.

Морно был покрыт илом, грязью и водорослями. Он продолжал брести вперед, падая, утопая и вновь поднимаясь. Он продирался сквозь тростник, слыша, как остальные зовут его, манят присоединиться к ним в темных, стигийных карманах джунглей.

Так он нашел город.

Тростник раздвинулся, и вот он - затонувший город. Циклопический ряд руин - наклонные менгиры, прямоугольные обелиски, колонны и арки, приземистые низкие здания, проросшие тростником и спутанными лианами. Все место было затоплено, рушилось и осыпалось, покрыто червоточинами и трещинами. Как город из кубиков, который ребенок устал строить и разбросал. Он напомнил Морно кладбище. Склепы и надгробья, мавзолеи и гробницы, все покрытые слизью, грибком и сочащимися саванами мха.