- Приготовиться, - сказал Тейт.

Сигнал к прыжку загорелся зеленым.

- ВПЕРЕД! ВПЕРЕД! ВПЕРЕД! ВПЕРЕД! - заорал механик.

И они прыгнули, падая во тьму.

* * *

Они прыгали с высоты 40 000 футов, опускаясь вниз, словно опавшие октябрьские листья, пробивая пять дыр в бурлящих газах и парообразных туманах запретной планеты. Все, что они видели, - жидкая чернота. Она окутала их гниющим одеялом, а затем они ударились о землю - чавкающую, серую грязь, поглотившую их по колени. Они выбрались из подвесок, выхватывая скэттерганы и пульсары, и мгновенно образовали оборонительный периметр. Нелегкое дело, когда бродишь по этой хлюпающей, пузырящейся жиже.

Фонари шлемов показали им Ксенос - буйные, гниющие джунгли с тяжелой листвой, сочащейся слизистой росой. Кустарники и папоротники. Цветущие растения с черными, парящими почками, похожими на кровоточащие глаза. Огромные безлистные деревья вздымались к миазматическому туману, каждое из них источало бесчисленные спутанные лианы, которые коврами змеились на земле, как спутанная пряжа. Гравитация была почти нормальной, но атмосфера представляла собой смертельную оболочку из азота. Один вдох - и ты задохнешься, а пузырьки азота взорвутся в твоих венах.

И хотя они не могли учуять планету, они слышали ее: почти оглушительную, гудящую стену насекомых.

Торн держал перед собой металлический ящик, поверхность которого была покрыта индикаторами и графиками.

- Что-то... - начал он, двигая ящик влево и вправо.

- Что? - спросил Тейт.

- Похоже, засек, - сказал Торн. - Где-то в пяти километрах к юго-юго-западу. Да, что бы это ни было, это искусственное... вспомогательный реактор все еще работает. Должно быть, корабль.

- Ты так думаешь? - сказал Шекли. - То есть это не просто туалет, который ты нашел...

- О, нет, - сказал Данди. - Торну можно верить, ей-богу. Он и его ящик - как ложки в ящике, ближе некуда. Еще вчера вечером я видел, как он с ним страстно совокуплялся, да и все такое.

Торн усмехнулся:

- Данди? Ты слышал тот анекдот про английского парня с пульсаром в заднице?

- О! Слышал? Парень, да я его прожил. Он случился с моей бедной матерью, упокой Господь ее грешную душу.

- Идем, - сказал Тейт без тени улыбки.

Они построились в колонну по одному за Торном. Грязь чавкала под ногами, лужи жижи плескались о ноги. Лианы скользили по шлемам, словно змеи, оставляя сальные следы на смотровых пластинах. Повсюду - сорняки, стебли и ползучие пятна красно-оранжевого грибка. Туман был тяжелым и влажным, клубился густыми газовыми одеялами и вздувался карманами. Он имел физическую плотность, тяжелую и гнетущую, словно они двигались сквозь желе.

Шекли сказал:

- Эй, Данди, бьюсь об заклад на десять кредитов, что мы наткнемся на этого Ксеноида... согласен?

- Ага, принимаю. И ставлю еще двадцать, что я подстрелю этого похотливого ублюдка. Повешу его славную голову рядом с головой моей жены. Хо!

Шекли расхохотался:

- Ха! Тридцать против того, что эта мясорубка достанется мне.

- Вечно вы двое на все ставите, - сказал Морно.

- О! Ты слышал это, Шекли? Это дерьмо жидкое заговорило!

- Слышал, конечно. Двадцать кредитов, что Ксеноид убьет Морно первым.

- Ага. Но сначала он с ним переспит, я думаю.

- О, он переспит с нами всеми по-своему, - сказал Морно.

- Тише-тише, такими разговорами ты пугаешь Данди, - засмеялся Шекли, бредя вперед.

- Ага! А я ведь всего первую неделю как из семинарии! Святая Мария, Иисус и все святые угодники.

Шекли ухмылялся, сверкая желтыми зубами.

- Черт, Морно, посмотри, что ты сделал с беднягой!

- О! Я поправлюсь, - сказал Данди, деланно тяжело дыша. - И Шекли... если сегодня ночью, случайно, почувствуешь, что что-то склизкое ползет по твоим штанам, не бойся, это всего лишь рука Морно...

- Если ты почувствуешь мою руку, красавчик, она будет не в штанах, а у твоего горла. И в ней будет нож, когда я принесу тебя в кровавую жертву Ксеноиду.

Они двое сцепились, упав в грязь, пытаясь вырваться и снова падая. Тейт помог им подняться, разнимая. Его смотровая пластина была заляпана грязью, лицо злое.

- Хватит, черт возьми! - взорвался он. - Хватит! Мы здесь, чтобы выполнить работу, у нас нет времени на эту чушь!

Торн стоял, наблюдая за вечерним представлением, безмерно развлекаясь. Когда колкости прекратились, а Тейт перестал хлопать по шлемам и кричать, Торн сказал:

- Если вы, мальчики, закончили ласкать друг друга, возможно, вас заинтересует, что мы уже не одни...

* * *

Тишина.

Микрофоны шлемов улавливали звуки капающей воды, шипение газов, треск, хлопки и чавканье в окружающих их плосколистных джунглях. Насекомые.

Морно наблюдал вместе с остальными.

Наблюдал, как тени вздымаются и текут, становясь плотными, а затем расплываясь танцующими призраками, которые скользили в туман. Внутри скафандра он дрожал. Струйки холодного пота бежали по его затылку.

Он вскинул скэттерган, готовый анатомировать все, что движется, дышит или рыгает. Он бывал в разных мерзких местах, но ничто не могло сравниться с Ксеносом. В этом месте было что-то... смертоносное и злобное. Возможно, туман и джунгли, ползучие газы и булькающая грязь, гниющие деревья и слизистая растительность... но, может быть, и что-то еще. Что-то, что проникало внутрь него, сжимало яйца и заставляло кожу на животе покрываться мурашками страха.

- Что-нибудь? - сказал Тейт, по его смотровому щитку стекали капли, словно слезы.

Торн покачал головой:

- Этот туман... дает странные показания. Биоритмы, органические пульсы повсюду. Я засекаю много животных... рептилии, млекопитающие, насекомые, несколько химер. Но...

- Но что?

Торн облизал губы и судорожно вдохнул:

- Что-то... что-то огромное, что-то бессмысленное... оно здесь, и тут же исчезает.

Это прозвучало тяжело. Все пятеро застыли, медленно погружаясь в море грязи, не смея пошевелиться. Не смея ничего делать. Затем...

Морно вскрикнул и открыл огонь из скэттергана. Он выпустил пять или шесть беспорядочных очередей, лезвия красного пламени взрывали деревья и кустарник в светящиеся фрагменты, которые, как трассеры, падали на землю, шипя во влажных зарослях.

- Что это? - закричал Данди. - Что, Христом Богом, это?

У всех было оружие наготове, и все забрасывали его вопросами, но Морно мог лишь медленно качать головой из стороны в сторону. Его горло было полно пыли, в животе будто расплавленный свинец.

- Я... я видел что-то, - выдавил он.

- Что? - потребовал Тейт.

- Ага, наверное, гребаная зубная фея, - сказал Данди, но в голосе не было юмора.

- Я... я не знаю, - сказал им Морно, задыхаясь. - В тех лианах... кто-то наблюдал за нами. Кто-то с глазами. Яркими, желтыми глазами.

- Торн? - сказал Тейт.

Но Торн лишь покачал головой.

- Тогда идем, - сказал Тейт. - Шекли ведущий...

* * *

Они шли дальше, продираясь сквозь густые джунгли и бредя по чавкающим лужам грязи. На Ксеносе ничто не казалось твердым. Все было мягким и влажным. Кислотный дождь моросил, с деревьев капали капли желтого сока. Огромные насекомые размером с птиц поднимались роями. Волосатые паукообразные с челюстями-пилами падали с ветвей и сновали по скафандрам наемников.

- Гребаная дыра, - сказал Данди, смахивая одного со смотровой пластины.

- Должно быть, напоминает твою мать, - сказал Шекли, но это не вызвало смеха.

- Тихо, - рявкнул на них Тейт. - Без разговоров.

Это была опасная операция, и он хотел профессионалов, а не мальчишек. От того, что они сделают или не сделают на Ксеносе, зависело слишком многое. Если они спасут экипаж "Каруса" или привезут останки, они разбогатеют. Если их поймает Агентство, следующие десять лет они проведут в исправительной колонии в каком-нибудь забытом Богом захолустье галактики. Он хотел найти корабль как можно быстрее. Чем меньше времени на земле, тем лучше.

Он отправил сигнал на "Воларус", чтобы сообщить, что они живы, что профиль миссии еще в силе.

Вокруг них просачивался тяжелый, искристый желтый туман. Он поднимался из болотистой почвы мерцающим светящимся облаком, поглощая их до пояса. Они слышали, как в джунглях вокруг них движется что-то, что-то мелкое и что-то довольно крупное.

- Стойте, - раздался в шлемах голос Шекли. - Что-то впереди... я думаю... бля!

Они услышали, как его скэттерган изрыгнул пламя, импульсные заряды взрывали землю. Они рванули вперед, пока не поравнялись с ним. На опушке джунглей что-то горело голубым пламенем.

- Ксеноид, - выдохнул он. - Я его засек! Вы слышите? Я засек сукина сына!

Тейт не был убежден. Он жестом приказал остальным оставаться на месте, пока сам проверял. То, что он увидел, было костяным панцирем, свисающим с древесной ветки. Он горел.

- Это не Ксеноид, - сказал он. - Это линька Ксеноида.

Теперь все это видели.

Просто оболочка. Огромный бронированный наружный скелет, почти расколотый пополам. Как краб или паук, Ксеноид время от времени сбрасывал панцирь, когда под ним вырастал новый. Из того, что Тейт знал по материалам "Полярной звезды", предполагалось, что на выращивание нового уходили годы. Даже так, это было ужасное зрелище - оно возвышалось над ними, словно странное скопище торчащих костей и шипов, сочлененных пластин и спицеобразных стержней. Его череп был массивным, с двойными долями на темени, выступали тяжелые бивни и более мелкие шиповидные отростки, четыре пустые черные глазницы смотрели на них.

- Похоже, свежая, - сказал он им.

- Господи, - сказал Данди. - Какой же он огромный.

Все думали об одном и том же. Ксеноид при жизни должен был достигать восьми футов в высоту, огромный и многоногий. Смертоносное чудовище, заключенное в непроницаемую костяную броню. Его руки были усеяны рядами шипов по обеим сторонам, и все они выглядели достаточно острыми, чтобы вспороть живот.

- Но стрелял ты метко, - сказал Тейт.

Морно нервно рассмеялся в шлеме. Он ткнул панцирь пульсаром. Тот закачался взад-вперед, как скелет в доме с привидениями.

- Выстрел из скэттергана едва его оцарапал, - сказал он. - Вот бы нам такую броню.

- Это дает нам шанс, - сказал Торн. - Существо, которое его сбросило, не будет так хорошо защищено. Мы сможем убить его, если оно появится.

Морно снова рассмеялся:

- Ты наивен, друг мой. Наши головы уже практически висят в его логове.

Данди шагнул вперед.

- Может, тебе стоит заткнуть свою пиздящую пасть, - сказал он.

Шекли проигнорировал их.

- Почему он оставил ее здесь? Просто висит?

- Может, это у них принято, - сказал Тейт.

- Пугало, - сказал им Морно. - Он оставил ее здесь, как пугало, чтобы напугать нас. Ксеноид следит за нами с самого прибытия.

Все оглянулись. Никто не стал спорить, потому что все чувствовали его там, кружащего вокруг них.

- Хватит, - сказал Тейт. - Двигаем.

* * *

Пока они медленно продвигались вперед, пригибаясь под хватающими лианами и обходя огромные светящиеся паутины, достигавшие двадцати пяти футов в поперечнике, Торн сказал:

- Интересно, сколько их?

- Чего, любовь моя? - спросил Данди, пробираясь сквозь заросли черных блестящих поганок, которые взрывались смертоносными спорами.

- Сколько Ксеноидов, я имею в виду. Мы все время говорим о Ксеноиде, будто он один, но должна же быть целая популяция. Тысячи, возможно.

Это остановило всех. Это было то, о чем они не задумывались, по крайней мере вслух. Один был достаточно плох, но армия... это было немыслимо, ужасающе.

- Они одиночные охотники, территориальные, - сказал Тейт. - Сильно сомневаюсь, что мы встретим больше одного.

- Голословное предположение, - сказал Морно.

Данди выругался:

- Кто-нибудь, заткните его.

Шекли хмыкнул.

- У нас только это. Двинулись, - приказал Тейт.

* * *

Корабль.

Они нашли его двадцать минут спустя.

Он жестко приземлился, проделав рваную дыру в склизкой листве и остановившись в болоте из парящей, маслянистой воды. В средней части зияла огромная пробоина, внешний двигательный блок был снесен. Его блестящая серебристая обшивка была покрыта волдырями и выжжена дочерна.

Тейт и Шекли вошли внутрь, пока остальные охраняли вход.

Атмосфера на "Карусе" отсутствовала, но реактор все еще работал. Шекли включил кое-какое освещение, но оно было тусклым, рождало тени и дикие скачущие силуэты.

Тейт держал пульсар наготове.

Торн уже сообщил им через свой волшебный ящик, что на корабле нет ничего живого. Но Шекли был не так уверен. Ему все время казалось, что вокруг них движется что-то, призрачные формы, ускользающие в темные лужи, когда он пытался их разглядеть. Его лицо побелело, глаза широко раскрыты и не моргают.

Ему не нравилось то, что он чувствовал. Ему не нравилось быть до смерти напуганным.

Они обыскали корабль отсек за отсеком, нашли пятна крови, грязные повязки, но ни кусочка плоти. Интерфейсы были сожжены, поэтому они не могли получить доступ к судовому журналу.

- Они, должно быть... ушли, - сказал Тейт, голос его звучал глухо.

- Куда, шеф? - хотел знать Шекли. - Куда? Наружу? В эту гнилую, вонючую похлебку?

Но Тейт не смотрел на него.

- У тебя есть теория получше?

У Шекли была.

- По-моему, так: кто-то постучал в дверь... и они открыли ее...

* * *

Снаружи они наблюдали, как "Карус" тонет.

Тейт и Шекли едва успели выбраться через правый люк, как лайнер издал ужасный стон усталости металла и завалился на бок, как больная собака. Грязь и черная студенистая вода затягивали его внутрь, заливаясь через раны и открытые шлюзы. Через пять минут нос ушел под воду с шипящим плевком.

Конец истории.

Тейт знал, что они все хотят услышать, но он не отдаст такой приказ. Они не уйдут. Пока у него не будет хотя бы пары раздутых тел, чтобы отвезти Карлсону. Он был обязан ему хотя бы этим, после всех денег, которые тот потратил, устраивая эту маленькую вечеринку.