Экхаус, не унывая, продолжал поиски.
Янами и Селлерс шли следом, перебрасываясь замечаниями, что Экхаус, если уж на то пошло, весьма забавен. Тот показал им средний палец в ответ.
- Пылевая буря надвигается, - сказал Селлерс.
Но все и так знали - скафандры предупредили.
Высоко в камне виднелись каналы, хотя с их точки зрения это могли быть извилистые уступы. Когда Селлерс сказал, что пора искать укрытие, Экхаус нашел то, что искал.
Проем - или его часть. Круглый дверной проход, наполовину засыпанный песком. Экхаус лег на живот, прополз внутрь, едва протиснувшись. Внешние фонари скафандра тут же зажглись, разрывая мрак. Он оказался в огромной камере.
- Ты в порядке? - спросил Селлерс.
- Да, залезайте, - отозвался он. - Посмотрите.
Они последовали за ним. Внутри было темно, мутно, воздух окутывала клаустрофобная дымка. Помещение было большим, но пустым. Назначение его оставалось загадкой.
- Как в чертовом замке, - заметил Экхаус.
И правда. Огромное, пустое, почти готическое пространство с тенями и сетью извилистых проходов, уходящих во все стороны. Как и снаружи, каждая поверхность была шершавой, бугристой, с выступами и шишками.
- Муравейник, - пробормотал Селлерс.
Он стоял в зернистой тьме. И вдруг:
- Господи Иисусе! - вскрикнул он, развернувшись так быстро, как позволял скафандр, с кожей, буквально ползущей по костям.
- Что?! - в один голос спросили Экхаус и Янами.
Селлерс дрожал, и скафандр тут же прибавил тепла.
- Не знаю... не уверен. Мне показалось...
Янами подошла ближе.
- Что показалось?
- Будто что-то коснулось меня... что-то большое.
Сказать было нечего. Экхаус выдал непристойный комментарий, Янами промолчала. Но ее молчание говорило само за себя.
- Воображение, - сказал Селлерс, пытаясь успокоить их и явно не достигая цели. - Тьма... она меня с детства пугает.
Экхаус издал призрачный звук.
- Прекрати, придурок, - огрызнулась Янами.
Это был чужой лабиринт. Извилистые проходы вились не только в стенах, но и в полу, и в потолке. Лабиринт непроглядной черноты, прорезаемой лишь лучами фонарей скафандров.
- Осторожнее, - сказал Селлерс, разглядывая дыру в полу, с тревогой отмечая, что она уходит далеко за пределы света. - Упадешь в такую - неизвестно, где окажешься.
Экхаус заглянул в черный зев прохода и скрылся в нем.
- Не стоит уходить далеко, - сказал Селлерс, не зная почему.
Скафандры, он знал, записывали путь и вывели бы их обратно. Спасатели легко нашли бы их по тепловому излучению на этой ледяной скале. И все же... он не хотел идти дальше. Место угнетало, давило мрачной, тяжелой атмосферой оскверненной гробницы.
И он был уверен, что что-то его коснулось.
- Я тут подумала... - начала Янами.
Экхаус хохотнул.
- Ну, не перетрудись.
- Отвали. Стены, пол, потолок - все бугристое, с выступами. Когда мы что-то строим, мы делаем гладко, чтобы не спотыкаться. А тут... будто сделано так, чтобы обитателям было за что цепляться, тянуть себя.
- Ага, - сказал Экхаус. - Начинаю представлять каких-то уродливых тварей.
Янами последовала за ним в туннель.
- Давай оставим твою родню в покое.
- Давно мертвые, - сказал Селлерс. - Все давно мертвые.
Они шли по извилистым низким коридорам, попадая в новые комнаты. Некоторые покрывали странные иероглифы, другие пустовали. Третьи рассыпались в меловую пыль. И везде - эта дымка и безымянная тьма, давящая со всех сторон. Чем дальше они заходили, тем сильнее росло странное, беспомощное чувство тревоги. Объяснить его было нельзя. Оно просто было - почти осязаемое.
И вот они наткнулись на зал.
Огромный, с потолком в полсотни футов. Свет фонарей не мог разогнать здесь вязкую черноту - пыльную, сочащуюся. Как в гигантской пещере, зал был испещрен от пола до потолка эллиптическими ячейками. В каждой - сплетение членистых паучьих лап вокруг грушевидного тела, тяжелого и бронированного. Цилиндрическая структура, которую можно было бы назвать головой, покрыта десятками крошечных сверкающих глаз. В центре - щель с чем-то вроде зазубренных зубов. Лицо, возможно. Но злое, полное ненависти.
- Они мертвы, - выдавил Селлерс, едва найдя голос.
Янами подошла, приложила "волшебную коробку" к одному из них. Та зажужжала.
- Мертвы, точно. Окаменели. Двадцать тысяч лет.
- Что это? - спросил Экхаус, водя светом по ячейкам.
- Коробка говорит - членистоногие. Ничего конкретного.
Селлерс заметил, что существа не просто находились в ячейках, а были с ними связаны. Словно они и это строение - часть огромной биомеханической машины. Все эти годы, думал он, эти мумии ждали в механической усыпальнице. Он рассмотрел одно ближе. Оно вызывало первобытный ужас, как большой паук или скорпион, на которых походило. Он встречал немало чужих форм жизни... но эти были отвратительны, мерзки.
- Не понимаете? - сказала Янами. - Мы в гигантском чужом мавзолее.
Больше говорить было не о чем.
- Давайте убираться отсюда к черту, - сказал Селлерс. - Все. Мы...
Янами закричала. Высокий, яростный вопль, полный ужаса.
- Я видела! - кричала она в наушники. - Что-то там... двигалось!
Она указала на зев другого туннеля. Там ничего не было - только тишина, масляная тьма. Пылинки, словно снежинки, плавали в лучах света.
- Тебе показалось, - сказал Экхаус.
- Чушь, - но больше она ничего не сказала. - Пошли.
С помощью навигации скафандра она повела их обратно.
Она не была уверена, что видела - лишь размытое движение. Живого здесь быть не могло, в этой замороженной гробнице... и все же что-то было. Она не призналась бы остальным, но это место наполняло ее тупым, необъяснимым страхом.
Улей отвратительных мертвых чужаков.
Ей хотелось сорваться и бежать, подальше от всего этого. Но она знала, что должна держать себя в руках. Запаникуешь - скафандр вколет успокоительное. А она не хотела этого, не в этом зловещем месте.
Они вернулись в первую камеру. Снаружи выла пылевая буря, как грузовой поезд. Видимость нулевая. Выйти было невозможно.
- Останемся здесь, - сказал Селлерс, ненавидя эту мысль. - Отдохнем.
Они легли рядом, скафандры окутали их теплой тьмой, мягко убаюкивая. Несмотря на все, Селлерс и Янами поддались, нуждаясь в отключке. Они заснули.
Экхаус лежал без сна, думая, размышляя.
И тогда он услышал ее: музыку.
Тихую, свистящую, меланхоличную. Он ясно слышал ее, но остальные спали. Он спросил скафандр, что это. НЕДОСТАТОЧНО ДАННЫХ, - ответил тот. Универсальный ответ на все непонятное.
Экхаус встал и пошел на звук, в туннели.
- Просыпайся, - сказал Селлерс, грубо тряся Янами, вытаскивая ее из кошмара в еще худший. - Экхаус пропал.
- Где он? - спросила она.
- Не знаю.
Она спросила скафандр:
- Где член экипажа Экхаус?
НЕИЗВЕСТНО.
Неизвестно? Это не имело смысла. Он должен был найти его скафандр.
- Найдем его, - сказал Селлерс, шагая в туннели.
Тихие, гулкие, мертвые, туннели превратились в безумное шоу теней, когтистых и пляшущих, пока фонари скафандров рассекали клаустрофобную тьму. Янами обогнала Селлерса, и тот с радостью уступил ей. Хоть ее и наполнял холодный, ползучий ужас, она шла вперед почти вызывающе. Ей нужно было это сделать.
Наконец, погребальная камера.
- Если он здесь, мы его найдем, - сказала она.
Ответа не было.
Она обернулась, свет фонарей заколыхался.
Селлерс исчез.
В панике она оглядела все вокруг. Ничего, кроме крадущейся мглы, замороженных чужаков, могильной тишины.
- Где член экипажа Селлерс?
НЕИЗВЕСТНО.
- ГДЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, СЕЛЛЕРС?!
НЕИЗВЕСТНО.
Ее бросило в жар, в холод, она дрожала, потела. Скафандр работал сверхурочно, но это не помогало. В голове кричал белый шум.
Собравшись с силами, она повернулась, тщательно осматривая каждый дюйм зала. Если кто-то из них здесь, она заметит. Пропустить невозможно.
Так она нашла Экхауса. Он стоял у ячеек, просто ждал.
- Экхаус? - прошептала она.
Молчание.
Она приблизилась, дыхание рвалось, лицо покрылось потом.
- Почему член экипажа Экхаус не отвечает? - спросила она скафандр.
НЕИЗВЕСТНО.
- НЕИЗВЕСТНО, К ЧЕРТУ! - закричала она, разум полнился жуткими образами.
Она подошла к скафандру. Визор был черным зеркалом, ее фонари отражались в нем, как солнца. Она протянула руку. Коснулась. Скафандр рухнул, шлем откатился, словно отрубленная голова. Он был пуст.
Экхауса внутри не было. Ничего не было.
Конечно, нет, - сказал ей голос, - потому что...
Экхаус был рядом. Разобранный, как головоломка, ободранный, разрезанный пилами, ножами, безумным хищным разумом. Мертвый, кровь замерзла кристаллами, конечности - ледяные сосульки.
Янами попятилась. Упала бы, но скафандр не позволил. Паника, ужас, животный страх охватили ее. Скоро скафандр ее усыпит. Она знала. Но не могла перестать кричать.
Особенно когда скафандр сказал: ЧЛЕН ЭКИПАЖА СЕЛЛЕРС ЗА ВАМИ.
И он был там.
Или что-то было там.
Скафандр разгерметизирован, но что-то двигало его вперед. Он двигался неправильно - вяло, волочась. Полный там, где должен быть пустым, пустой там, где должен быть полным. Янами упала, рухнув на спину. Запертая в гробу своего скафандра, она отчаянно боролась, чтобы вырваться.
А в ушах - музыка: скорбная, пронзительная, жуткая.
ОШИБКА, - сообщил скафандр. - ЭТО НЕ ЧЛЕН ЭКИПАЖА СЕЛЛЕРС.
ОШИБКА.
Но она и так знала, пока оно приближалось, прыгая и волочась. Ближе... ближе, тянулось к ней, пока ее разум не лопнул с мокрым треском.
И тогда тварь в скафандре сделала худшее.
Сняла шлем и дала ей разглядеть себя.
Перевод: Грициан Андреев
Обдуваемые холодными ветрами, улицы и проезжие части с наступлением ночи становились пустыми. Деревья были повалены и сгорблены. Трава не росла. Не было кошек. Не летали ночные птицы. Машины были заброшены, дома - обветренные, серые, безмолвные, словно кости. Звезды смотрели вниз холодно и безжалостно, и только призраки ходили по его улицам.
Это было кладбище.
Один.
Чарльз Тейлор был один.
Один в мертвом городском лунном пейзаже. Изрытый и изрезанный мир теневых зданий, которые были громадными, разрушающимися монолитами сгнившей и умершей цивилизации. Построившие их люди были мумиями, лишенными тепла и жизни и выброшенными, как пустые консервные банки. Всех их уложили в постель, уложили в саркофаги и засыпали пылью.
В жилах Тейлора текла красная кровь. Он был жив и был последним из свободных людей. По крайней мере, так он говорил себе. Так было легче.
Темнота была тяжелой и ждущей, ветер - холодным. Он всегда был холодным.
Сейчас мир был окутан плотной облачностью. Свет мог пробиться сквозь них, но не тепло. Ядерная зима. Так было уже год, с тех пор как пришли стиганцы, с тех пор как они сделали Землю похожей на свой собственный мир - замерзший и суровый. Он вжался в тень зданий, 9-миллиметровый автомат был у него в руке, 38-й калибр - в кармане пальто. Нож он тоже носил с собой. Он не боялся их использовать. Уже несколько дней было тихо, и это ему не нравилось. Где-то там были охотники. Они выглядели как мужчины, женщины и дети, но не были людьми. Манекены, оживленные своими инопланетными кукловодами. Ничего больше.
Он подумал: Последний? Неужели я действительно последний? Последний глоток жизни в этом стерильном мире?
Он посмотрел вверх и вниз по улицам. Над городом висело сюрреалистическое сияние от задумчивой древней луны. Он выскочил из своего укрытия и устремился в тень возле ряда заброшенных машин. Он крался по ним, словно кошка. Вдалеке он услышал необычное резкое жужжание боевых машин пришельцев. Они патрулировали улицы, и тот факт, что они все еще продолжали патрулировать, о чем-то говорил. Если бы он был последним человеком, зачем бы машинам смерти продолжать бдение?
Он облизал губы, и его дыхание замерло в ночи.
Иногда ему казалось, что это игра с ними. У них были более совершенные технологии. Несомненно, у них были методы сканирования, технологии, возможно, на много лет превосходящие инфракрасные. Почему же они просто не засекли его тепловую сигнатуру и не расправились с ним? Его должно было быть легко заметить в ледяной скульптуре города.
Он закурил сигарету, давая им возможность найти его. Его неповиновение было для них болезненной болью. По крайней мере, он на это надеялся.
Именно в такие моменты, когда одиночество ложилось на него как бетон, он думал о Барбаре. Они были женаты два месяца, когда на них обрушился звездный дождь. И любили, о Боже, как они любили...
Хватит.
Он не мог больше об этом думать. Барбара была мертва. Она была частью прошлого.
Тейлор скорчил гримасу ненависти. Ненависть прояснила его голову.
Его лицо уже давно обгорело от жары. Борода была густой и пышной. В черной шапочке, надвинутой на уши, он выглядел как грабитель. Но это было не потому, что он им был. Именно так он зарабатывал на жизнь до их прихода, и даже сейчас, сидя рядом с минивэном, его рюкзак был усыпан банками с краденой едой.
Украденной?
Нет, вряд ли...
Тихо.
Да, они шли. Группа охотников. Он втянул воздух. Зубы стучали, а по животу ползали какие-то твари. Он услышал их шаги. Они маршировали с военной эффективностью, выискивая отставших. Он увидел, как они высыпались на проспект - пять фигур, вырезанных из черной ткани. Машины. Дроны. Они двигались как единое целое, безжалостные, беспощадные, неумолимые.
Он прошел мимо ряда машин и остановился.
Тейлор не дышал.