Совместная жизнь оказалась не такой, как в книгах. В книгах герои съезжались, и дальше шли монтажные вставки: вот они пьют кофе в обнимку, вот гуляют под дождем, вот ссорятся из-за ерунды и мирятся под красивую музыку. В реальности совместная жизнь состояла из компромиссов. Мелких, бытовых, иногда раздражающих, но необходимых.

Первый компромисс случился на второй день после переезда и касался зубной пасты.

— Ты опять не закрыл тюбик, — сказала Арина, заходя на кухню с колпачком от пасты в руке.

Дэн стоял у кофемашины уже в фартуке. Он все-таки не мог варить кофе без фартука, даже дома. И как раз заканчивал взбивать молоко.

— Я закрыл, — сказал он, не оборачиваясь — Почти.

— «Почти» это не закрыл. Колпачок лежал отдельно. Паста засохла. Пришлось ковырять.

— Прости. — он повернулся и протянул ей чашку с капучино — Мир?

— Это взятка?

— Это превентивная мера. Кофе и сердечко. Сработает?

Арина взяла чашку. На пенке красовалось сердечко на этот раз не одно, а два, соединенных вместе.

— Двойное сердечко, — прокомментировала она — Ты повышаешь ставки.

— Ты заметила. — он улыбнулся — Это символизирует нашу совместную жизнь. Два сердца. Один тюбик. И вечный спор о колпачке.

— Я куплю тебе отдельный тюбик, — пригрозила она.

— А я куплю тебе отдельную кофемашину, — парировал он — Которая варит «разочарование и пепел». И ты сразу захочешь обратно ко мне.

— Шантаж.

— Компромисс.

Второй компромисс касался растений. А именно их количества.

— Арина, — сказал Дэн на четвертый день, когда попытался пройти через гостиную и запнулся о горшок с фикусом — У нас тут цветочный магазин или жилое помещение?

— Жилое помещение с элементами оранжереи, — ответила она, не отрываясь от пересадки очередной орхидеи — Гриша привез новый сорт. Надо было куда-то поставить.

— Куда-то это в проход?

— Там хорошее освещение. Фикусу нравится.

— Фикусу нравится, а я спотыкаюсь. Может, подвинем его к окну?

— К окну нельзя. Там монстера. Она ревнует.

Дэн открыл рот, закрыл, потом снова открыл:

— Монстера ревнует? К фикусу?

— У растений тоже есть чувства, — назидательно сказала Арина — Монстера привыкла быть главной. Если я поставлю фикус рядом с ней, она начнет плакать.

— Монстера плачет перед дождем. Это гуттация. Ты сама говорила.

— Это было до того, как я узнала ее ближе. Теперь я понимаю: она плачет и от эмоций тоже.

— Ты понимаешь эмоции монстеры? — Дэн медленно опустился на диван, глядя на нее с выражением человека, который осознал, что его девушка немножко волшебница. Или немножко сумасшедшая. Или и то, и другое сразу.

— Я флорист, — напомнила она — Это часть профессии.

— По-моему, это часть лично тебя, — сказал он — Но хорошо. Фикус остается в проходе. Я привыкну. Куплю себе фонарик и буду обходить его по ночам.

— Спасибо, — она наконец подняла голову и улыбнулась — Ты лучший.

— Я знаю. Поэтому ты меня и любишь.

Третий компромисс оказался сложнее и касался не тюбиков и не фикусов. Он касался времени.

Через неделю после переезда «Бутон энд Блум» получил крупный заказ, оформление свадьбы на двести человек. Это был прорыв. Самый большой заказ в истории магазина. Арина работала без выходных: встречи с заказчиками, эскизы, закупка цветов, логистика. Дэн видел ее все реже. Утром она убегала до того, как он успевал сварить кофе. Вечером возвращалась поздно, падала на диван и засыпала, не дослушав его рассказ о том, как прошел день в баре.

На пятый день такого режима он не выдержал.

— Нам нужно поговорить, — сказал он, когда она в очередной раз появилась на пороге в десять вечера с букетом образцов и замученным выражением лица.

— О чем? — она скинула туфли и рухнула на диван — Если о тюбике, то я купила тебе отдельный. Он в ванной.

— Не о тюбике. О нас.

Арина села. Что-то в его голосе заставило ее забыть об усталости.

— Что случилось?

— Ничего, — он сел рядом — И в этом проблема. Ничего не случается. Ты работаешь. Я работаю. Мы живем в одной квартире, но почти не видимся. Я понимаю, что заказ важный, это прорыв, это нужно. Но я... — он замолчал, подбирая слова — Я скучаю по тебе. Вот и все.

Арина посмотрела на него. Он сидел на диване, уставший после смены, в домашней футболке, с влажными после душа волосами. И выглядел не злым, не обвиняющим. Просто грустным.

— Прости, — сказала она тихо — Я правда закрутилась. Эта свадьба важна для магазина. И для меня. Но ты тоже важен. Важнее.

— Я не прошу тебя бросить работу. Просто может, мы можем найти баланс? Хотя бы один вечер в неделю только наш? Без цветов, без бара, без свадеб?

— Один вечер, — повторила она — Только наш.

— Например, завтра. У тебя завтра есть доставка?

— Утром. До обеда я освобожусь.

— Тогда завтра вечером свидание. Здесь. Дома. Я приготовлю ужин.

— Ты? — она скептически приподняла бровь — После той яичницы?

— Я практиковался, — сказал он с достоинством — И вообще, это будет не яичница. Это будет ризотто. Марина дала рецепт.

— Марина, которая сжигает тосты?

— Она сказала, что ризотто единственное, что у нее получается. Я решил довериться.

— Хорошо, — Арина улыбнулась — Договорились. Завтра будет ризотто и свидание. Я постараюсь освободиться пораньше.

— Я буду ждать. — он притянул ее к себе и поцеловал в висок — И знаешь что?

— Что?

— Я рад, что мы поговорили. Иногда компромиссы это не только зубная паста и фикусы. Иногда это просто сказать: «Я скучаю». И быть услышанным.

— Я услышала, — она прижалась к нему — И я тоже скучаю. Просто я не всегда умею это говорить.

— Ты умеешь. Ты говоришь это цветами. А я кофе. Мы оба учимся.

— Учимся, — согласилась она.

На следующий день Арина действительно освободилась пораньше. Доставка прошла гладко, заказчица утвердила финальные эскизы, и к шести вечера она уже подходила к двери их квартиры. Из-под двери пахло чем-то вкусным. Сыром? Грибами? Белым вином?

Она открыла дверь и замерла.

В гостиной горели свечи. Много свечей: на подоконнике, на журнальном столике, даже на полу (в безопасных подсвечниках, Дэн явно консультировался с пожарной безопасностью). На обеденном столе, который они наконец-то собрали два дня назад, стояли тарелки, бокалы и ваза с букетом. Белые пионы, эвкалипт и лаванда. А из кухни доносился умопомрачительный запах и голос Дэна, который что-то напевал себе под нос.

— Я дома, — сказала она, снимая туфли.

— Флорист! — он выглянул из кухни с деревянной ложкой в руке — Ты вовремя. Ризотто почти готово. Садись.

— Ты серьезно все это устроил? Свечи? Букет?

— Букет собирал сам, — гордо сообщил он — По спирали. Как ты учила. Правда, один пион сломался, но я замаскировал его эвкалиптом.

— Я заметила, — она подошла к столу и вдохнула аромат пионов — Это прекрасно. Ты прекрасен.

— Я знаю. Садись. Вино уже открыто.

Ужин был почти идеальным. Ризотто получилось чуть более вязким, чем должно быть (Дэн сказал: «Это авторская интерпретация»), но вкусным. Вино было легким, свежим. Свечи горели, и их огоньки отражались в окне, за которым шумели липы. А на столе, в вазе, стоял букет, собранный руками человека, который еще два месяца назад не знал разницы между пионом и георгином.

— Знаешь, — сказала Арина, отставляя бокал — Я должна извиниться.

— За что?

— За эту неделю. Я правда слишком ушла в работу. Ты говорил, что скучаешь, а я... Я даже не заметила, как мы отдалились. Хотя живем в одной квартире.

— Ты заметила, — сказал он спокойно — Просто не сразу. Это нормально. Мы оба учимся жить вместе. Это как с латте-артом: сначала получается что-то абстрактное, а потом сердечко.

— Анатомически правильное.

— Именно. У нас будет правильное сердечко. Просто нужно время.

— У нас есть время? — спросила она — С моими заказами и твоим баром? Мы будем видеться раз в неделю, как сегодня?

— Будем видеться чаще. Я уже думал об этом. — он отставил тарелку и посмотрел на нее серьезно — Я могу сократить смены в баре. Не намного, но достаточно, чтобы проводить с тобой больше времени. А ты можешь делегировать часть работы. Нанять помощника. Ты же теперь совладелица двух магазинов, в конце концов.

— Ты прав. Я думала об этом. Просто страшно отпускать контроль.

— Я знаю. Я тоже боюсь. Но я больше боюсь потерять нас, чем потерять контроль над баром. Поэтому компромисс. Ты нанимаешь помощника. Я сокращаю смены. И у нас появляется больше времени друг на друга.

Арина посмотрела на него. Он сидел напротив в рубашке, которую надел специально для этого ужина, с легкой небритостью и глазами цвета крепкого чая. И предлагал компромисс. Не жертву, не ультиматум, а именно компромисс. То, на чем строится любая совместная жизнь.

— Договорились, — сказала она — Я дам объявление о найме завтра же.

— А я поговорю с управляющим бара.

— И еще... — она взяла его руку через стол — Спасибо. За то, что сказал. За то, что не стал копить обиду.

— Я не умею копить обиды, — он пожал плечами — У меня маленькая квартира, а теперь большая, но нас тут двое. Обидам негде поместиться.

— Это метафора?

— Это правда. С тобой я не хочу копить ничего, кроме счастливых моментов.

Она встала, обошла стол и села к нему на колени. Он обнял ее, и она уткнулась носом в его плечо.

— Я люблю тебя, — сказала она в его рубашку.

— Я тоже тебя люблю. Даже когда ты не закрываешь тюбик.

— Это ты не закрываешь!

— Сегодня ты. Я специально проверил утром.

— Это была провокация?!

— Это был тест на внимательность. Ты его провалила, но я все равно тебя люблю.

Она фыркнула и стукнула его кулаком в плечо. Он рассмеялся и поцеловал ее в макушку.

Позже, когда свечи догорели, а букет на столе закрыл лепестки на ночь, они сидели на диване, укрытые одним пледом. Фикус мирно стоял в проходе (Дэн обошел его, даже не запнувшись, успел привыкнуть). Монстера в эркере довольно топорщила листья. А в террариуме ризантелла потихоньку тянулась к свету. Подземная орхидея, которая еще не знала, что через пару месяцев ее ждет научная статья и мировая известность. Но это было неважно.

Важно было то, что здесь и сейчас в этой квартире, среди орхидей и свечных огарков, два человека учились жить вместе. И у них получалось. Не идеально. Но по-настоящему.