— Ты нервничаешь.

— Я не нервничаю.

— У тебя левый глаз дергается. И ты третий раз поправляешь прическу, хотя она идеальная. И ты надела новые туфли.

Арина опустила глаза на свои туфли и вздохнула. Действительно новые, купленные два дня назад в порыве внезапного шопинга. Дэн стоял в дверях ее квартиры, одетый в темно-серую рубашку с закатанными рукавами, и улыбался той самой улыбкой, которая всегда означала: «Я тебя насквозь вижу, флорист».

— Ладно, — сдалась она — Я немного нервничаю. Но это нормально! Это наше первое совместное свидание с другими людьми. Как пара. С твоей сестрой и ее мужем. Которые женаты уже несколько месяцев и, наверное, считают себя экспертами в семейной жизни.

— Марина и Андрей? Экспертами? — Дэн рассмеялся — Они вчера ссорились из-за того, кто забыл закрыть тюбик с зубной пастой. Марина прислала мне голосовое сообщение на три минуты. Три минуты, Арина! О зубной пасте! Андрей в ответ прислал мем с котом. Это не эксперты. Это два человека, которые любят друг друга, но иногда хотят придушить друг друга подушкой.

— Звучит как семейная жизнь, о которой я мечтала, — пробормотала Арина.

— О, поверь, — Дэн подошел ближе и поправил выбившуюся прядь у нее за ухом — Когда мы с тобой начнем ссориться, это будет эпично.

— Почему ты так уверен, что мы будем ссориться?

— Потому что ты флорист, который ненавидит розы. А я бармен, который однажды попытается подарить тебе розы, просто чтобы позлить.

— Только попробуй, — она ткнула его пальцем в грудь — Я засужу тебя за ботаническое преступление.

— Вот видишь, — он перехватил ее палец и поцеловал костяшку — У нас уже есть план первой ссоры. Мы впереди Марины и Андрея на несколько шагов.

Ресторан назывался «Оливетта». Новое модное место в центре с открытой кухней, живой музыкой и ценами, которые заставляли Арину мысленно пересчитывать дневную выручку «Бутон энд Блум». Марина и Андрей уже сидели за столиком у окна. Марина, как всегда, выглядела великолепно. Она была в легком летнем платье цвета персика, с рыжими кудрями, убранными в небрежный пучок. Андрей рядом с ней казался немного взъерошенным. Его галстук был чуть съехал набок, а на рубашке, прямо у воротника, виднелось пятнышко, которое он безуспешно пытался оттереть салфеткой.

— Это соус, — пояснил он, когда Дэн и Арина сели за столик — Я просто... Попробовал, что там у Марины в тарелке, и...

— И опрокинул на себя половину, — закончила Марина — Как обычно. Я уже привыкла.

— Это не «как обычно»! Это третий раз за месяц!

— Четвертый, — поправила Марина — Ты забыл случай с борщом.

Арина и Дэн переглянулись. Кажется, вечер обещал быть интересным.

Первые пятнадцать минут прошли относительно мирно. Они сделали заказ. Паста с морепродуктами для Марины, ризотто для Андрея, стейк для Дэна и салат с креветками для Арины. Дэн заказал бутылку белого вина «для всех», хотя Арина заметила, что Марина почти не пьет.

— Мы пытаемся, — сказала Марина, перехватив ее взгляд — Ну, ты понимаешь. Зачать.

— О, — Арина не сразу нашлась, что ответить — Это здорово. То есть, хорошо, что вы пытаетесь. Я имею в виду, это важный шаг.

— Важный и сложный, — Марина вздохнула — У нас пока не получается. Врач говорит, что нужно меньше нервничать. А как тут не нервничать, когда Андрей...

— Я просто спросил, не хочет ли она соленых огурцов! — перебил Андрей — Это был не намек! Я просто люблю соленые огурцы!

— Ты спросил: «Дорогая, тебя не тошнит по утрам?» — процитировала Марина ледяным тоном — И добавил: «Может, тебе уже пора?» Как будто я могу запланировать тошноту!

— Я не говорил «пора»! Я сказал «может быть»!

— Это одно и то же!

— Нет, не одно и то же! «Может быть» это предположение! «Пора» это требование!

Арина сделала глоток вина. Очень большой глоток. Дэн под столом накрыл ее ладонь своей и легонько сжал. Мол, держись, это только начало.

— Ребята, — сказал он примирительно — Может, сменим тему? Андрей, как твоя работа?

— Работа? — Андрей, казалось, обрадовался возможности отвлечься — Нормально. Мы сейчас запускаем новый проект по автоматизации складов. Это, конечно, ад. Но ад интересный.

— Андрей гений логистики, — сказала Марина, и в ее голосе вдруг послышалась гордость — У него такие схемы поставок, что весь отдел завидует. Правда, он забывает про эти схемы, когда нужно купить молоко домой. Вчера я попросила его зайти в магазин, и он принес соевый йогурт.

— Там была акция! — возмутился Андрей.

— Я просила молоко, Андрей. Обычное коровье молоко.

— На соевом йогурте была акция «два по цене одного». Это же выгодно!

— Мы не едим соевый йогурт. У нас вообще нет непереносимости лактозы.

— Может появится! Надо быть готовыми!

Арина не выдержала и рассмеялась. Честно, от души. Марина и Андрей уставились на нее с одинаковым выражением легкого недоумения.

— Простите, — выдохнула она, вытирая слезы — Просто это так знакомо. Мои родители ссорились точно так же. Папа однажды вместо стирального порошка купил средство для посудомоечной машины. Мама сказала, что это символ их брака. Он пытается, но получается что-то другое.

— И что было дальше? — спросила Марина.

— Они прожили вместе уже тридцать два года, — Арина улыбнулась — Папа так и не научился покупать стиральный порошок. Но мама говорила, что это лучшая ошибка в ее жизни.

За столом повисла пауза. Марина посмотрела на Андрея. Андрей посмотрел на Марину. А потом они оба засмеялись.

— Соевый йогурт, — выдохнула Марина сквозь смех — Боже, Андрей, это правда глупо.

— Я знаю, — он взял ее за руку — Прости. Я просто хочу быть хорошим мужем. И, наверное, хорошим отцом когда-нибудь. И иногда перегибаю.

— Ты хороший муж, — сказала Марина тихо — Даже когда покупаешь соевый йогурт.

— А ты хорошая жена. Даже когда злишься на меня из-за зубной пасты.

— Тюбик был открыт, Андрей. Он высох.

— Я помню. Я больше так не буду.

Они поцеловались. Коротко, примирительно. Дэн поднял бокал.

— За зубную пасту, — сказал он торжественно — За соевый йогурт. И за то, чтобы у нас всех было столько же терпения, сколько у родителей Арины.

— За терпение! — подхватила Марина.

Они чокнулись, и атмосфера за столом наконец разрядилась.

— Кстати, — сказал Андрей, отставляя бокал — А у вас как? Есть уже план первой ссоры?

Арина поперхнулась вином. Дэн заботливо похлопал ее по спине.

— Вообще-то, — сказал он, ухмыляясь — У нас есть. Она убьет меня, если я подарю ей розы.

— Ты не посмеешь! — Арина повернулась к нему.

— Не посмею, — согласился Дэн — Но мысль о том, что ты будешь меня за это отчитывать с секатором в руке, меня немного заводит.

— Это ненормально!

— Это любовь, — сказала Марина и вдруг добавила серьезно — Знаете, я рада, что вы вместе.

Арина и Дэн переглянулись.

— Правда, — продолжила Марина — Когда Дэн впервые рассказал мне про флористку, которая разговаривает с цветами и достала редкую лилию через подпольного дилера, я подумала: «Он влюбился». Он никогда не рассказывал так о других девушках. Обычно это было: «Марин, я тут встречаюсь с одной, она бухгалтер». А тут: «Марин, ты не представляешь, она сказала, что розы банально, и дала мне круассан, и она разговаривает с лилией». Я сразу поняла, что это серьезно.

— Я не разговариваю с лилией, — слабо запротестовала Арина.

— Ты разговариваешь с монстерой, — напомнил Дэн — И с бабочкой. И с папоротником Гриши. Я сам слышал.

— Это другое!

— Это мило, — сказал Андрей — Я тоже разговариваю с нашим фикусом. Он молчит, но, мне кажется, он меня осуждает.

— Фикус тебя не осуждает, — вздохнула Марина — Это я тебя осуждаю. Фикус просто стоит и фотосинтезирует.

— Ты слышал? — Андрей повернулся к воображаемому фикусу — Она нас не понимает.

К тому времени, как подали десерт, атмосфера за столом стала совсем домашней. Марина и Андрей больше не ссорились, а сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели на Дэна и Арину с каким-то теплым, почти родительским выражением.

— Вы похожи на нас, — сказала Марина задумчиво — Только в самом начале. Когда мы еще не знали, кто забывает закрыть тюбик, и не ссорились из-за соевого йогурта.

— Мы будем ссориться из-за роз, — напомнил Дэн.

— Это метафора, — кивнула Марина — У каждой пары есть свои розы. То, что бесит, но при этом вы без этого не можете. У нас с Андреем его рассеянность и мой перфекционизм. У вас, наверное, будет что-то еще. Но главное, что вы справитесь.

— Почему ты так уверена? — спросила Арина.

— Потому что вы уже справились с лилией, — просто сказала Марина — И с моей свадьбой. И с мамой. Все остальное ерунда.

Вечер заканчивался. Они вышли из ресторана в теплую августовскую ночь. Марина и Андрей поймали такси и уехали первыми. Марина махала из окна, а Андрей что-то кричал про то, что они должны повторить «этот прекрасный ужин без пятен в следующий раз».

Дэн и Арина пошли пешком. Улицы были пустынными, фонари горели мягким желтым светом, и где-то вдалеке играла музыка. Кажется, из открытого окна чьей-то квартиры.

— Ну что, — сказал Дэн, беря ее за руку — Как тебе двойное свидание?

— Было познавательно, — Арина улыбнулась — Я узнала, что твоя сестра может говорить о зубной пасте три минуты. Что Андрей гений логистики, который не может купить молоко. И что они очень любят друг друга. Даже когда ссорятся.

— А еще?

— А еще я узнала, что у нас будет первая ссора из-за роз. И что ты считаешь мое возмущение... э-э-э... Привлекательным.

— Очень привлекательным, — подтвердил Дэн — Особенно когда ты хватаешься за секатор.

— Я не хватаюсь за секатор!

— Хватаешься. Машинально. Я заметил. Это очень сексуально.

— Ты ненормальный.

— Я влюбленный. Это немного разные вещи, но часто пересекаются.

Они дошли до цветочного магазина. Над входом все еще горела гирлянда. Маленькие теплые огоньки, отражающиеся в витрине. Арина остановилась и посмотрела на них.

— Знаешь, — сказала она — Марина права. Мы действительно справились с лилией. И со свадьбой. И с твоей мамой.

— И с бывшим, — добавил Дэн.

— У тебя не было бывшего.

— Я про твоего. Глеба. Которого мы победили георгинами.

— Ах да, — Арина хихикнула — Георгины достоинство. Желтая акация прощай навсегда. Жаль, желтой акации не было.

— Ничего. Зато была монстера, которая на него косо смотрела.

— Монстера на всех косо смотрится. Она растение.

— Вот именно. Даже растение его не одобрило.

Арина рассмеялась и прижалась к Дэну. Он крепко её обнял, уютно положив подбородок на ее макушку.

— Я хочу такой же брак, как у них, — сказал он тихо.

— С ссорами из-за зубной пасты?

— С ссорами, примирениями, соевым йогуртом и полной уверенностью, что человек рядом твой. Навсегда.

— У нас еще нет зубной пасты, — напомнила она.

— Будет. У тебя в ванной уже стоит моя зубная щетка. Это первый шаг.

— Это ты ее там оставил без спроса!

— Я планирую оставить еще много чего. Постепенно. Чтобы ты не заметила, как я полностью к тебе перееду.

Арина отстранилась и посмотрела на него с притворным ужасом:

— Это заговор!

— Это любовь, — поправил он — Любовь и тактическое планирование. Спроси мою маму, она одобрит.

— Твоя мама уже, наверное, рисует план рассадки гостей.

— Сто процентов. И смету на свадьбу. И бизнес-план нашего совместного будущего на десять лет вперед.

— Это пугает.

— Это Элеонора Аркадьевна. Она пугает и вдохновляет одновременно.

Арина снова рассмеялась и поцеловала его прямо на пороге магазина, под гирляндой. Он ответил нежно, без спешки, будто у них впереди была целая вечность. И, наверное, так и было.

— Пойдем домой? — спросил он, оторвавшись от ее губ.

— Домой, — кивнула она — У нас там фикус не политый и зубная паста, которую ты забыл закрыть.

— Я не забыл. Я оставил ее открытой специально.

— Зачем?!

— Чтобы у нас была причина для первой ссоры. Как у Марины и Андрея. Хочу традицию.

— Ты невозможен.

— Я знаю, — он открыл перед ней дверь — Но ты все равно меня любишь.

— Люблю, — согласилась она, заходя внутрь — Хотя иногда хочется придушить тебя подушкой.

— Это нормально, — сказал Дэн, заходя следом и запирая дверь — Марина говорит, это главный признак счастливого брака.

Позже, когда они лежали в постели, оба уставшие, но довольные, Арина вдруг сказала:

— Знаешь, я рада, что мы пошли на это двойное свидание.

— Я тоже, — отозвался Дэн.

— Я поняла, что мы нормальные. Что у всех пар есть свои глупые ссоры и свои странные традиции. И что это не страшно. Страшно, когда ничего не чувствуешь. А когда чувствуешь так много, что хочется то ли смеяться, то ли плакать, это правильно.

Дэн повернулся на бок и посмотрел на нее. В темноте ее глаза блестели, кажется, от слез, но это были хорошие слезы.

— Я чувствую так много, что иногда не помещаюсь в собственную кожу, — сказал он — И это благодаря тебе.

— Не только мне. Еще твоей маме. И Марине. И Гришиной монстере.

— Монстера мой духовный наставник, — серьезно сказал Дэн — Она научила меня, что даже если ты плачешь, это не значит, что ты слабый. Это значит, что ты живой.

Арина улыбнулась и прижалась к нему ближе. Его рука легла на ее талию, его дыхание коснулось ее виска. Она закрыла глаза и подумала, что это лучшее двойное свидание в ее жизни. И лучшее «после».

Завтра им предстояло снова открывать магазин, варить кофе, собирать букеты. Но это было завтра. А сегодня была ночь, и тишина, и человек рядом, который не боялся ни зубной пасты, ни ссор, ни будущего.

Человек, который обещал быть с ней. Даже, когда она схватится за секатор.