Гаврила Платонович проговорил с любимой доченькой наедине около сорока минут. Это пока мы с княгиней баловались чайком. А затем поблагодарил хозяйку и сообщил, что забирает дочь с собой. Ему удалось снять приличные апартаменты на Пречистенке. Этим Гаврила Платонович, вроде как, поставил точку в неприятной истории. Обозначил своё отцовское право с одной стороны. И признал право дочери на выбор с другой. И пусть он не дал мне пока разрешение на трудоустройство Софьи, как моего помощника. Но сам факт, что мы через три дня встретились и втроём прогулялись по Арбату, даже посидели в небольшой ресторации — о многом говорил. Купец начал мне в каких-то вопросах доверять. Но дочь наедине со мной оставлять по-прежнему боится. Типа дела делами, а волка в овчарню пускать категорически не следует.

А я погрузился в привычную среду — балы, приёмы, визиты. И не потому, что настолько соскучился по светской жизни. Хотя да, мне этого немного не хватало. Но в большей степени из-за желания напомнить о себе. Ведь ежели я хочу привлечь солидных спонсоров к своему проекту, то мне нужно находиться на людях.

Для чего мне вся эта волокита с Обществом Призрения?

Ну, поначалу я действительно хотел помочь всем бесправным и неимущим. Но, после раздумий пришёл к выводу, что помочь реально не смогу. Да тут даже отобрать кандидатов на помощь — реально сложно. Ну сами подумайте. Всем помочь невозможно, таковых сотни тысяч. Помогать тяжело больным людям — так это совсем другой профиль с уклоном в медицину. Там скорее нужны общества милосердия или странноприимные дома. Солдатам, пострадавшим на войне? Тут тоже непросто, даже калеченые с одной рукой и ногой они могут создать семью и зарабатывать на жизнь. Государство пытается таким помочь, собирая в инвалидные команды. Им выделяют казённое содержание и подыскивают подходящую службу.

Есть ещё профессиональные нищие, бродяжки, душевнобольные и даже бывшие каторжане. Но зачем нам сразу занижать статус будущего Общества.

А вот сироты и вдовы с детьми — это на мой взгляд наш профиль. Возможно, ещё старики в ограниченном количестве. Тут принцип следующий — помогая одному человеку спасаешь целую семью. Плюс дети будут обучаться ремеслу, и те же купцы охотно пожертвуют на благое дело. Можно пытаться давать профессии под заказ. Допустим купцу требуются грамотные приказчики или же в дворянскую семью необходимы гувернантки со знанием определённых наук или компаньонки для пожилых дам. Тут возможен полёт фантазии. Я бы сделал ещё упор на вдовах и сиротах военнослужащих, отдавших жизнь за императора и отечество. В этом случае можно привлечь генералитет и важных сановников.

Но постепенно юношеский задор уступил место взрослой прагматичности. И сейчас мною двигают две вполне меркантильные причины.

Первая — мне опять скучно. Прогрессор из меня не получился. Пламенный революционер и великий низвергатель тоже. Видать нет во мне этой пассионарной жилки, двигающей прогресс и угрожающий спокойствию великим мира сего. Так чем хуже занятие вполне благим делом — помогать ближнему своему.

А вторая причина — работа как бы на перспективу. Пока я ещё пустышка, наслаждаюсь жизнью и мало задумываюсь о будущем. Я не верю в великую любовь до гроба с дамами, стоящими со мной на одной социальной лестнице. Скорее всего рано или поздно я просто выгодно женюсь на толстом кошельке или на княжеском титуле. И надеюсь, у меня будут свои дети. Ну и я хочу оставить им не только солидное состояние, но и положение в обществе. Сейчас у меня скандальная репутация светского повесы и дуэлянта. Меня опасаются половозрелые мужчины, а почтенные матроны прячут подальше от моих глаз своих инфантильных дочек. И правильно делают.

Благородные порывы прекрасны, но уважение света покупается иначе. Я же хочу изменить свой образ. Заставить называть своё имя не с опаской и ненавистью. А с уважением и завистью. Ведь если нам удастся раскрутить мою идею, я значительно подымусь в статусе. И приглашать меня станут не из вежливости, а потому что моё присутствие почитают честью.

Но тут ещё работать и работать, я только начал осуществлять первые шаги.

Неделю я откладывал разбор личной корреспонденции. За время моего отсутствия в столице пришло порядка сотни писем. В основном приглашения, уже устаревшие. Были деловые бумаги, и даже небольшой запечатанный конвертик без обратного адреса и подписи. В нём красивым округлым подчерком некто изобразил всего одну лаконичную строку, заставившую меня ненадолго зависнуть:

«Прощу, ежели Вы употребите Ваше влияние к примирению моего брата с отцом».

Стиль записки говорит о том, что автор перевозбуждён и плохо себя контролирует. Особа благородного происхождения никогда не опустится до такого скупого и невежливого послания. А писала конечно женщина и я даже догадываюсь — кто именно.

Пришлось окунуться в воспоминания и даже провести небольшое следствие, опросить того же Волкова и ещё несколько человек, отчасти посвящённых в те события.

Итак, с большой долей вероятности эту галиматью нацарапала Екатерина Ратманова. Её смысл прост. Если вы благородный человек, то вас простят в случае выполнения некоего квеста. И будет вам удача, а также величайшее прощение.

Лично я вижу тут целую цепочку сомнительного качества деяний. Как со стороны графа, так и с противоположной стороны. Я не уверен, что маркиза такая уж невинная овечка. Наверняка знала, что братец далеко не дуэлянт и попытается решить вопрос по защите чести сестры иначе, кардинально, с помощью наёмников. Но ведь обратилась к нему за помощью приструнить некоего графа. В этом случае записка — это попытка манипулировать мною.

Мне неизвестна ситуация в их семействе. Жив ли ещё князь Андрей Максимович, не выскочила ли замуж его дочура и как поживает трусоватый маркиз Ратманов? Поэтому записку я отложил в сторону и благополучно забыл про неё.

Её Императорское Высочество великая княгиня Мария Игоревна была дочерью младшего брата нашего царя-батюшки императора Константина II. Мой выбор пал на неё не случайно. У императора были две дочери и сын. Великий князь-кесарь мною в раскладах не учитывался, там совсем другие расклады. Старшая принцесса, хоть и пользовалась расположением двора, но недавно обручилась и всё её внимание было занято приготовлениями к предстоящему событию. Визиты, дипломатические обязательства и неизбежные пересуды столицы.

Младшая великая княжна для выбранной роли была чересчур юна, и благотворительное общество под её именем выглядело бы не более, чем красивая вывеска, за которой всё равно пришлось бы искать настоящего покровителя.

А вот Мария Игоревна как нельзя лучше подходила на эту роль. Тридцатипятилетняя племянница императора всея Руси была замужем за графом Львом Кирилловичем Одоевским. Президент Коммерц-коллегии не являлся членом императорской фамилии, но, несомненно, входил в топ чиновников высшего эшелона и пользовался уважением как в Сенате, так и в купеческой среде.

Таким образом я вышел не на самую блистательную, а на ту, чьё слово имеет реальный вес. И другого варианта у меня не нашлось. Это взрослая и деятельная особа. И к тому же связана с деньгами и элитой, плюс личная мотивация к благотворительности. Великая княжна регулярно выделяет немалые средства на это. И вроде у неё создан и даже успешно работает некий благотворительный фонд под заумным названием «Попечительство святой Анастасии о вдовах и сиротах служивого сословия». Благодаря этому фонду вполне успешно существует воспитательный дом для девочек, также он обеспечивает содержание вдов офицеров и помощь дочерям разорившихся дворян. Выпускниц охотно берут в свои дома дворянские семьи. Как гувернантками, так и компаньонками. То есть упор сделан в сторону слабого пола. В попечители там в основном также входят женщины. Представительницы высшего общества, жёны министров и генералов, состоятельные купчихи и несколько сенаторов. В общем множество громких имен, а содержат они всего одно заведение. Плюс помогают нуждающимся вдовам.

Проблема в том, что у меня нет знакомых, вхожих в ближний круг Марии Игоревны. А встретится случайно где-нибудь на балу — маловероятно. И дело не только в том, что меня к ней просто не подпустят. Не тот уровень. Но я бы возможно что-нибудь придумал, чтобы она сама мною заинтересовалась. Однако члены императорской фамилии редко появляются на людях. Наследника императора Александра Константиновича я видел лишь издалека на балу в Московском Благородном собрании. Близко не дала бы подобраться свита. А вот племянница императора вообще чуралась большого скопления людей. Говорят, что несколько лет назад та потеряла ребёнка в какой-то трагичной ситуации. И с тех пор предпочитает вести свой салон для избранного круга и увидеть её наверняка можно разве что на императорском зимнем балу в Кремле. Но это вершина пирамиды и провинциальному графу туда хода нет. Зато я могу попытаться добиться личной аудиенции у неё. Ну не станет же великая княжна отказывать в помощь собрату по меценатству.

О благотворительном вечере в доме великой княжны я узнал чисто случайно от графа Апраксина:

— У Марии Игоревны через неделю вечер. Для Анастасиевского попечительства. Билеты, правда — такие, что иной помещик за те деньги полгода проживает.

— Бал?

— Не совсем, — граф качнул головой. — Скорее собрание людей, которым приятно считать себя добродетельными…и вообще полезно быть замеченным.

Получить приглашение оказалось совсем несложно для меня. И вот я стою перед её особняком на Пречистенке. Дом не столько роскошный, сколько внушительный. Светлый камень фасада, высокий портик, кованные фонари у ворот и герб императорского дома над аркой. Кареты стояли вереницей — лакированные, гербовые с ливрейными лакеями.

Внутри необычно тихо для таких мероприятий. Еле слышно играет камерная музыка, пахнет воском, дорогим табаком и свежезаваренным чаем.

Большая зала устроена весьма необычно, она как бы разбита на зоны. Можно было послушать музыкантов в одном углу огромного зала и перебраться на другую сторону, и послушать пение воспитанниц попечительства. Гости прогуливаются и останавливаются полюбоваться их работами. Вышивка, кружева и миниатюры.

А в дальней зале проходит самый настоящий аукцион: старинные часы, редкие книги, дорогой фарфор, даже пара породистых жеребцов были пожертвованы ради сборов. Здесь я заметил представителей властных структур и высшего света. Седовласы сенаторы, генералы в мундирах, княгини в роскошных шёлковых платьях, Молодые гвардейцы и даже иностранные дипломаты. Здесь знакомились, негромко спорили и решали личные дела. И среди этого блестящего общества несомненно блистает сама хозяйка дома.

Мария Игоревна не старалась привлекать к себе внимание — оно само потянулось к ней. Довольно высокая, стройная, в платье тёмно-синего шёлка и почти без украшений — только тонкая нить жемчуга и старинная брошь. Волосы убраны просто, без чрезмерной придворной пышности. Лицо спокойное и довольно приятное. Подойти ближе не получилось, но вроде у неё светло-зелёные глаза. Двигается племянница императора неспешно, предпочитает слушать и её окружают исключительно женщины. Причем те создали этакий непроницаемый кордон. Вот она стоит, всего метрах в шести, а подойти никак.

На аукционе царит атмосфера благодушия. Здесь не приобретают редкости за бешенные деньги полусумасшедшие коллекционеры. Тут меценаты чинно дают от двадцати до пятидесяти рублей, и исполнившись чувством исполненной работы расходятся пить шампанское и демонстрировать свою особу небожителям.

Когда на возвышение вынесли старинный серебряный дорожный образок святого Георгия в потемневшем окладе, я неожиданно поднял руку:

— Сто двадцать рублей.

В зале чуть стихли голоса, кто-то перебил меня:

— Сто сорок.

— Триста, — на это аргументов не нашлось, я выиграл этот лот.

— Триста рублей… Продано графу Белькурову.

Немного оживились купцы и парочка дам. Но вот та, ради которой я сюда заявился, лишь мазанула по мне равнодушным взглядом и отвлекалась на беседу с сидящей рядом женщиной. Это оказалось неожиданно неприятно.

А вот один знакомый подсказал иную возможность переговорить с хозяйкой дома, — Через супруга? Нет, легче попасть к министру на приём, — заметив мой интерес, тот продолжил.

— Есть одна особа. Доверенное лицо великой княжны.

— Фрейлина? Статс-дама?

— Не совсем. Нечто среднее между фрейлиной и управляющей делами попечительства. В этом неприятность большого света. Самые сведущие и влиятельные люди не всегда стоят в центре зала. Обратите внимание на блеск орденов и драгоценностей свиты великой княжны. А теперь присмотритесь вон к той группке молодых женщин. Одна из них и есть та самая, которая может Вам помочь и представит своей покровительнице.

Отсюда далековато, и я не вижу толком лиц. Поэтому переспросил о ком идёт речь.

— Так вот же она, теперь идёт под руку с гвардейским офицером.

Да, сейчас я её наконец-то рассмотрел. Её спутник действительно хорош. Высокий мужчина с редкой сединой на висках и ему чрезвычайно идёт идеально сидящий кавалергардский белый мундир. Серебро эполет, тяжёлый темляк сабли и звезда ордена на груди. Держится спокойно без показушной картинности. И дама ему подстать. Статная молодая женщина в тёмно-зелёном платье, которое удивительно подходит к её глазам. Густой оттенок дорогого шёлка — почти цвет еловой хвои, сейчас лишь подчёркивает белизну кожи и делает глаза глубже и теплее. Почти янтарно-ореховыми при свете свечей. Строгий лиф и только тонкое кружево у воротника, да брошь с тёмным камнем, которая удерживает складку ткани на груди. Ни вызывающей роскоши, ни желания ослепить — всё в ней говорило о вкусе и внутреннем достоинстве.

Ну а мне только удалось посмотреть на эту дамы с новой стороны.

— Да, это маркиза Ратманова и князь Черкасский. Советую найти к ней подход, тогда Вам удасться и остальное.

Как странно, до сих пор я представлял эту дамочку как избалованную княжескую дочку, культивирующую в себе прошлые обиды. Я инстинктивно дистанцировался от неё. От той истории с волосами дурно пахло и уверен, там нет ничего достойного.

А сейчас передо мной совсем иная женщина, знающая себе цену. Ранее она казалась мне невеликих умственных способностей. Ну серьёзно, когда собеседник смотрит на тебя волком, невольно относишь это к слабости. А уж ежели ей сама великая княжна благоволит и настолько доверяет свои дела, что назначила особо доверенным лицом и управляющей фондом — значит та это действительно заслужила.

Я тут же постарался слинять с благотворительного вечера и при этом радовался, что не попался на глаза Ратмановой. Далеко не уверен, что смог бы выиграть на чужом поле.

А с утра начал рассматривать доступные варианты. Значит мне всего лишь нужно помирить выжившего из ума вояку и его инфантильного трусоватого сынишку. Для начала надо понять, что стало камнем преткновения. А дальше — в отличии от истинного графа Белькурова, у меня более гибкое мировоззрение. Я способен признавать свои ошибки и отойти от образа этакого дурковатого вояки в отставке, для которого жизнь сузилась до размеров карточного стола, пятачка травы на дуэльном участке и юбки доступной женщины. Вообще мы с графом были на разных полюсах во многих вопросах. Мне приходилось перекраивать его окружение. Возможно, в результате этого, меня слуги за глаза называют блаженным, а друзья снисходительно относят изменения за счёт полученной травмы головы. Возможно. Но, это не всё. Я стал анализировать некоторые свои поступки и оказалось, что они не совсем укладываются в моральную шкалу ценностей того мужчины, который попал в этот мир из двадцать первого века.

Я нынешний перенял некие черты настоящего графа и сейчас не являюсь ни тем, ни другим. По-прежнему я не могу позволить себе относиться к слугам как к животным и принуждать бесправных служанок к сексу. Это так. Но зато появился определённый рационализм в делах и некий мужской цинизм. И в первую очередь в отношении слабого пола.

И вот яркий этому пример. Мне нужна постоянная партнёрша. Как любому мужику мне требуется сбрасывать пар. Зависимые от меня исключаются сразу. Это фу. Найти вдовушку из мещанок или артисточку из балета — ну не знаю. Некий опыт уже есть, чисто для удовлетворения физических потребностей, не более. Вывести в свет не получится, общество не оценит. Навещать вечерами тайком и прятаться — надоело, а просто взять содержанку — хватит позора с Софьей.

Поэтому я пришёл к мысли, что мне нужна девушка дворянского происхождения, находящаяся в стеснённых материальных условиях. Возможен вариант молодой вдовы. Но мне хватило Вареньки и её молоденького супруга. Только отвернулся, а она уже за твоей спиной с кем-то спелась. Тут больше подошла бы неопытная девушка, которая согласилась бы на предложенные условия.