Пауза затянулась, вместо того чтобы резко оттолкнуть меня Софья зажмурила глаза и, подняв голову даже вытянула губки. Как для поцелуя. Ну а я к этому моменту почувствовал немалое возбуждение и поцеловал её. Сначала робко, а затем по-взрослому с использованием языка. Та замычала и стукнула меня кулачком по спине, но тут же обхватила мою шею обеими руками.

Не знаю, сколько мы так целовались, тесно прижавшись друг к другу. Но привел нас в чувство весёлый перезвон бубенчиков приближающихся саней.

Белокожая Софья густо покраснела и отвернулась от меня. Чем немало посмешила, потому что могла тысячу раз всё прекратить. И не тискать так крепко мою шею.

На этом волнительное приключение в тот день и закончилось, я благополучно доставил девушку к отчему дому.

Не могу сказать, чтобы так уж потерял голову от прелестей Софьи. Но, не скрою, планы по её обольщению появились. Но видимо для девушки всё это показалось чересчур противоестественным или скорее предрасудительным. Больше забавных записок она не присылала.

И вдруг такое внезапное появление, глаза на мокром месте и полная неразбериха в планах.

— Софья Гавриловна, немедленно прекратить разводить мне тут сырость, — и тут же смена тона, — сейчас прикажу подать чаю и мы обо всём спокойно поговорим.

Девушка закивала как болванчик головой и перестала пытаться мне что-то объяснить. Получалось сквозь судорожные всхлипывания откровенно плохо.

Минут через сорок, после того, как мне удалось споить гостье две чашки чая, та успокоилась и смогла более-менее понятно всё обсказать.

Итак, после того более чем откровенного поцелуя возле лошади, молодая девушка влюбилась в одного бывшего гусара. С нею это было впервые и нафантазировала она себе выше крыши. Побег из отчего дома и волшебный дворец из хрусталя. Разумеется держать всё это в себе она не смогла и доверила тайну лучшей подруге, баронессе фон Розен. А вот та оказалась настоящей сукой — вместо того, чтобы спокойно отговорить Софью от скоропалительных решений, сама пошла к купцу первой гильдии Гавриле Платоновичу. И подала всё в самом неприглядном свете.

Рукавишников, судя по рассказам Софьи, не был домашним тираном и дочь очень даже любил. Ну и как всякий родитель желал ей хорошей доли. В это время для девушки лучшая участь — это удачное замужество. И он пытался знакомить Софочку с очень перспективными молодыми людьми. Но ей никто не нравился. То выглядит увальнем, то увлечённо в носу ковыряется.

До поры до времени дочь не давала отцу повода для волнения. Умница помогала всячески отцу и он не торопился выдать её замуж. Тем более немного времени ещё было, семнадцать лет — это ещё не перестарок. Хотя уже как бы и пора.

Но новости от баронессы буквально убили его. Дочь втюрилась в известного развратника, дамского сердцееда, светского повесу и картёжника. Всё плохое применимо к этому типу. Ну и он по-отцовски в тот же день и поговорил с Софьей. В ответ слёзы и обвинения, что папенька дочь совсем не любит и стремится от неё избавиться. И что он наплевательски относится к тонким чувствам дочери. Ну и всё в таком духе.

Естественной реакцией папаши стало заточение строптивицы в её светёлке под замком. Купчина серьёзно испугался, что та удерёт и вернётся с позором, нагуляв внебрачного ребёнка. А это крах всех его надежд.

Но Софа закусила, после мощной сцены с битьём посуды она заперлась у себя в комнате изнутри и объявила голодовку. Но купца первой гильдии таким не проймёшь, он начал готовить поспешное сватовство с последующим венчанием. Будущий жених давно готов, это старший сын партнёра Рукавишникова по торговым делам. Несмотря на молодость уже фабрикант, имеет своё дело. А там, стерпится — слюбится.

Вот после сообщения, что в ближайшие дни прибудут сваты и сразу назначат дату венчания, Софья и решила сбежать. А мне теперь предстоит мучаться, как выйти из непростого положения.

— Ладно, моя хорошая. Утро вечера мудренее. Сейчас прикажу постелить тебе в гостевой комнате, а завтра будем что-то решать.

До позднего вечера я просидел в кабинете, прикидывая варианты.

Однозначно наклёвывающееся любовное приключение с приглянувшейся девицей пора заканчивать. Слава богу, что не сподобились перевести общение в горизонтальную плоскость. А поцелуй — это так, приятное воспоминание о молодости. Для меня то это лишь пикантная связь, а вот для Софьи сломанная жизнь. Тут её папаша прав полностью. В таких случаях высшее общество снисходительно к дворянам. Ну позабавился с девицей, так она же из простых. Ну даст он ей денег и устроит её судьбу, выдав с хорошим приданным за мелкого чиновника. Сколько известно подобных случаев. А вот для неё и её семьи — это огромный скандал и потеря репутации. А репутация для купца — это всё.

Но и выгонять её обратно к отцу — не дело. Я предложил Софье просто сходить к нему м всё объяснить. Неплохо было при этом подмочить репутацию Анастасии фон Розен. Типа всё наврала от зависти, а сама на мужчин засматривается. Но Софья сразу в испуге вскочила:

— Не вздумай. Батюшка ужасно зол на тебя и может всякое произойти.

Ну да, тогда лучше выждать. Но не прятать же Софью у себя в доме.

В этот момент я взглянул на исчёрканный замыслами лист бумаги и улыбнулся. А что если устроить судьбу девушки иначе. Она грамотная и очень старательная, можно вылепить из неё отличного помощника, возможно поручить ей дела с Обществом. Отличная мысль, мне не хватает сил и времени тянуть всё в одиночку. Положу ей жалование и пусть зарабатывает на своё будущее.

Но, категорически нежелательно поселять её в своём доме. По-любому пойдут слухи, может заявиться упрямый папаша и будет скандал на всю столицу. Лучше подобрать ей душевную старушку, пусть Софья формально будет её компаньонкой с проживанием. Да, это было бы идеально!

В тот же день Софья в сопровождении моих людей выехала в Москву. А перед ними отправился верховой с письмом к одной моей хорошей знакомой. В нём я прошу временно приютить девушку и показать ей столицу.

Ещё удивительно, что купец продержался целых три дня. Просто в очередное утро меня побеспокоил лакей:

— Ваше сиятельство…к Вам господин Рукавишников.

Не дождавшись моей реакции тот продолжил:

— Вид имеют весьма решительный. Может людей кликнуть и выпроводить его?

— Не надо, проводи его в мой кабинет. Я скоро спущусь, — и хотя неприлично сразу выходить к гостю, который ниже тебя на социальной лестнице. Я быстро дописал письмо и вышел к гостю.

Рукавишникову лет 50–55, одет солидно и дорого. Одна шуба баргузинского соболя чего стоит. Лицо круглое и красное. Скорее не от мороза, а от накрученных эмоций. Вон и руки подрагивают, уверен — не от страха, а от злости. И без всяких поклонов сходу:

— Где моя дочь?

Несколько мгновений мы сверлили друг друга взглядами:

— Прежде всего — жива, здорова и в безопасности.

— Да как Вы смеете! Украли девчонку и держите её взаперти, — ну вот, начал заводиться и сразу градус беседы взлетел до уровня скандала. И струдом удерживается, чтобы не кинуться на меня.

Я же просто спокойно стою и смотрю на него. Без ехидной улыбки и тем более без вызова. Просто жду, когда первая порция пара улетучится.

— Сядьте! — моим тоном можно реку заморозить. И это подействовало, тот непроизвольно опустил задницу на мягкий стул.

— Надеюсь Вы пришли не оскорблять меня, а хотите узнать о дочери?

Не отвечает, ещё больше раскраснелся, в руках мнёт свою шапку, но уже не торопится наговорить всяких гадостей. Но если бы не моё дворянское звание, наверняка бы кинулся. Мужик явно решительный и пришёл защищать своё.

— Ваша дочь не у меня.

Гулкая тишина, тот ждёт продолжения.

— Что?

— И никогда не была. Софья Гавриловна находится в Москве в доме княгини Львовой. Пока просто в качестве гостьи. У княгини две дочери и те покажут ей столицу и магазины.

— Лжёте, если Вы рассчитывает на наследство, то я сегодня же его перепишу, — рискованное заявление. Сейчас я имею полное право крикнуть своим людям и отправить Рукавишникова на конюшню, где его выпорют как обычного слугу. Был бы дворянином, получил бы вызов на дуэль. А так, за оскорбление графа — плети в самый раз. Но мне нужно иное.

— Предлагаю Вам выслушать меня, а потом уже решать.

Мне даже показалось, что раздался скрежещущий звук. Это он так сжал челюсти, костяшки пальцев побелели, бедная меховая шапка в его руках окончательно потеряла свою форму, но всей позой и выражением лица купец показывает — типа, давай ври дальше.

— Это случилось на рождественском балу в дворянском собрании. Тогда был маскарад и все были в масках. Так я чисто случайно познакомился с двумя прелестными девушками одетыми в костюмы «Ночи» и «Зимы». И только по окончанию бала увидел их лица и мы познакомились.

— Не может быть, моя Софочка очень благоразумная девочка и не стала бы рисковать моей репутацией и выдавать себя за дворянку.

— А уж это Вы узнайте у баронессы фон Розен. Она это придумала и провела подругу на дворянский бал, воспользовавшись масками, — здесь я чуть слукавил, но мне нужно нивелировать слова Анастасии. Я же не знаю толком, что она наплела купцу про наши отношения. Вернее — что Софья напридумывала про нас.

— Далее, — я игнорирую недоверчивое выражение лица сидящего напротив, — после бала мы виделись дважды. Это когда случайно встретились на горке — Софья была с баронессой и мы катались вместе с детворой. И во второй раз я пригласил Вашу дочь покататься верхом за городом. И всё.

— Всё, а как же любовные записки? — взвился купец.

— А Вы их читали? — больше чем уверен, что Софья их уничтожила.

— Нет, но и так понятно, что такая переписка предрасудительна.

— Послушайте, Гаврила Платонович, — мне надоело находится в оборонительной позиции, — Софья очень юна и впечатлительна. Мне кажется, что она немного влюблена в меня. Ну как же, бравый гусарский офицер, взрослый кавалер. Наверняка у неё это первые. Ведь так?

Тот неохотно кивнул.

— Софья замечательная девушка, но в мои планы не входит поспешная женитьба и вообще, — не помешает сейчас охладить купчину дворянским высокомерием.

— И вообще, я слишком уважаю Софью Гавриловну, чтобы позволить Ярославлю сделать из неё предмет пересудов.

— Но почему Вы, граф не отослал девочку домой? — уже лучше, мы почти спокойно разговариваем.

— Ну, насколько я понял, Вы решили скоропостижно выдать её замуж. Софья пришла ко мне с мольбой о помощи. Она не хочет выходить за нелюбимого. Я успокоил её как мог и предложил встретиться с Вами. Но Софья ответила, что лучше этого не делать. Что папенька в гневе способен на многое.

-Лучше бы хвостом поменьше крутила, чем на отца родного наговаривать, — окончательно успокоился тот, — но что моя дочь делает в Москве?

— Ну, это уже была моя идея. Выждать, когда Вы придёте ко мне и нам удастся всё обсудить. Княгиня Львова замечательная женщина, она познакомит Вашу дочь с театральной жизнью столицы. Пусть Софья чуть развлечётся и забудет о произошедшем. Хотите, выезжайте завтра же и заберите её домой. Но я тут вот чём подумал. Вы дали дочери великолепное образование, и она оказалась очень способной. Не каждый дворянин своему сыну такое устроит.

— Да, — впервые улыбнулся мужчина, — на детях я никогда не экономил. Для них всё лучшее, учителя, книги.

А дальше разговор затянулся настолько, что я предложил Рукавишникову отобедать у меня. Просто поведал ему о нашем Обществе, тот даже дал мне несколько толковых советов. А далее мы увлеклись торговыми делами и расстались вполне довольные друг другом. Более того, мы решили ехать в Москву вместе.Купец воспользовался возможностью и снарядит караван, ну и я присоединюсь к нему.

В тёмном стекле большого книжного магазина отразились три силуэта. Самый крупный принадлежит дородному богато одетому мужчине лет пятидесяти с грузной осанкой. С большой долей вероятности по внешним признакам его можно отнести к купеческому сословию. Высокая соболья шапка, тяжёлая шуба, подбитая дорогим мехом. Широкие плечи, обременённые не возрастом, а достатком. Тускло поблескивает золото — на пальцах рук и в толстенной цепочке карманных часов. Здесь не пахнет службой или чиновничьим сословием. Здесь всё напоказ, просто кричит, что перед вами человек дела, товара и денег.

Рядом с ним отражался мужчина куда более высокий и сухощавый. Его зимнее пальто тёмного сукна с меховым воротником выглядело не менее дорогим, однако не кричало о цене. Никакого избытка — ни тяжёлых ювелирных украшений, ни броского блеска. Всё было слишком хорошо скроено, чтобы нуждаться в показушности. Этот держался прямо, почти небрежно, с тем спокойствием человека, которому незачем никого убеждать в своем положении. Лёгкий поворот головы, привычка чуть приподымать подбородок, уверенность движений — в нём без труда угадывался человек власти. Один из тех, кто не торгуется и не просит, а распоряжается. Аристократ. Из породы людей, для которых богатство — лишь приложение к имени.

И между ними третий силуэт, тонкий и удивительно легкий.

Девичья фигурка казалась почти хрупкой рядом с двумя мужчинами. Тёмная шубка, аккуратно подогнанная в талии, мягкий мех у воротника, стройная шея, скрытая пуховым платком. В ней ещё угадывается купеческое происхождение — добротность ткани, некоторая любовь у аккуратной нарядности. Но уже проступало и нечто иное.

Было в её осанке что-то удивительное мягкое и воспитанное: привычка держать прямо спину и некая экономность движений. Она словно стояла на границе двух миров — ещё дочь богатого купца, но уже способная без неловкости войти в гостиную знатного дома.

За время нашего совместного путешествия в Москву мне удалось если не подружиться с купцом, то найти общие точки соприкосновение — это точно. Первый день тот присматривался ко мне. Видать ему сложно было поменять своё сложившееся мнение о графе Белькурове. А сейчас вместо властного и пресыщенного аристократа он видел вполне вменяемого собеседника. А зацепились мы с ним, когда пошла речь о моих планах обогащения за счёт кредитования землевладельцев:

— Деньги то, Ваше сиятельство, всякий возьмёт. Да только по осени укажет: «неурожай», «пожар», «лихие люди», «упало в цене» — найдёт десятки причин, чтобы не возвращать денежку-то. Надо давать в долг под урожай и возвращать пшеничкой. Рубль человек утаит, а хлеб куда ему девать?

Прав он оказался и в том, что не стоит связываться с мелкими или крупными землевладельцами:

— У бедного помещика одна беда: коли год худ, он первым же делом Вас обманет. Не со злобы — с нужды. А у богатых есть свои налаженные связи. Вам лучше работать со середняками. У кого от 300 до 1000 крепостных. У этих репутация и можно давить через высшее общества.

Америки для меня он не открыл, а вот активнее вкладываться с логистику, выкупать амбары у воды и пристани, договариваться с теми, кто лодки держит и бурлаков нанимает — это нужно обдумать детальнее. Как и то, что не следует делать ставку только на зерновые. Масло и соль тоже всегда в цене. Те же сезонные засолки летом требуют большого количества соли.

А в вопросе благотворительности Рукавишников был вообще золотым источником:

— Наш брат купец не чурается благотворительности. Но не туманной, а видимой что-ли. Если попросить денег на «добро», он откажется, погонит прочь. Но даст солидную сумму на спасение собственной души, а также если это приведёт к большему уважению в обществе. Или если фамилия останется в памяти жителей. То есть должна быть практическая польза. Например, ежели назвать этот ваш Дом Призрения именем Гаврилы Платоновича Рукавишникова, то я легко дам на это богоугодное дело несколько тысяч. Или ежели церковь поддержит, тогда не жалко средств во спасение душ родителей. А ещё лучше назвать это заведение не сиротским домом, а ремесленным. Не просто кормить бедных, а учить нужному делу. Например, девочек шитью, а пацанов счёту и ремеслу. Лишний рот кормить — сплошной расход. А человека делу научить — прибыль божья.

То есть, если хочешь заинтересовать богатого купца и потрясти его мошну — дай статус. Допустим включи его в Совет попечителей наряду с князьями и графьями. Взять пару весомых аристократов, добавить к ним штук 7–10 богатых купцов, присоединить важного духовного лица и городского главу — и отобразить список имён на памятной доске у входа в заведение. Неплохо, однако.

Гаврила Платонович ещё много чего наговорил и это осело у меня в голове. Нужно с этим переспать и выработать свою концепцию. Раз уж я загорелся этим делом, нужно довести его до логического конца.

В столицу въехали в полдень, я сразу направился на своё подворье, мечтаю попариться в баньке и выспаться в своей кровати. А купец повёл караван дальше в объезд города к Москворецкой набережной. Там у них своя складская зона. Встретится договорились завтра у меня и уже вдвоём навестить гостеприимный дом княгини Львовой. Я же сразу отправил лакея с запиской для Софьи, чисто чтобы та была готова к появлению родителя. Заодно как мог успокоил её, сообщив, что папенька настроен весьма благодушно и наш план сработал.