По пути домой я улыбался, вспоминая это странное чувство. Когда вдруг в знакомом человеке видишь что-то новое, необычное. Я бы не отказался познакомиться с Екатериной поближе. Если честно, мне интересен её внутренний мир. Хорошо бы просто погулять вместе и порадоваться обыденным вещам. Отчего-то у меня появилось уверенность, что это было бы правильным.

Через тря дня я получил от неё лаконичную записку. — «Я согласна, с чего начнём?»

С этого момента всё и закрутилось. Как инициатор всего этого я взял заботы на себя. Первым шагом станет поход к её батюшке Андрею Максимовичу, обойти его никак не получится. Без родительского благословления ничего не выйдет. Но у меня уже есть к нему подход, пришлось посылать человека в оружейную лавку за достойным подарком.

Генерал Ротманов принял меня в своём кабинете, наряженный в свой мундир. Уверен, Николай уже подготовил почву. Да и у нас сложились неплохие отношения со старым генералом.

— Александр Викторович! Вы давно в столице? Рад Вас видеть. Что привело Вас ко мне? — стоит, опираясь рукой на трость и ехидно так улыбается. Точно знает обо всём.

— Вот, купил в Варшаве, специально для Вас, — и я преподнёс генералу настоящую подзорную трубу. Статусная вещь и очень дорогая, от известного мастера. Один футляр — целое произведение ювелирного искусства.

— Хорошая вещь, благодарю, граф. Но по лицу вижу — не на чай приехали. Говорите.

— Ну, допустим от чая тоже не отказался бы. Но Вы правы, не буду ходить вокруг и около.

Я принял более официальную позу, убрав руку за спину, — Я приехал просить руки Вашей дочери Екатерины Андреевны. И прошу Вашего благословения на возобновление нашей помолвки.

— Во как, — крякнул генерал, изображая удивление. А в глазах то смешинка. И неожиданно он широко улыбнулся:

— Ну наконец-то. Мы ведь с твоим дедом именно об этом мечтали, — старый человек подошёл ко мне и крепко обнял.

Подойдя к двери, он резко дёрнул за шнур звонка:

— Николая сюда. И дочь позовите.

Те явно ждали неподалёку, Ратманов младший стал подле отца, а дочь остановилась в дверях.

— Катя, — генерал сразу взял быка за рога, — граф только что просил у меня твоей руки.

Тишина, ответ Екатерины был еле слышный, — я согласна.

— Ну, поскольку я человек старый и желаю наконец увидеть в этом доме хоть одну разумную историю…

Старый дворецкий подсунул икону в руку генерала, — благословляю вас, дети мои.

И чуть позже, — но смотрите граф, только посмейте обидеть мне дочь.

Более в этот день я свою «невесту» не видел, но знаю, что она готовит наш визит к великой княгине. Мы решили, что лучше идти и падать в ноги вдвоём. Так будет по-взрослому. Да и меньше шансов у Марии Игоревны будет сослаться на желание сделать счастливой свою любимую фрейлину и доломать её наедине.

Это не был официальный приём, поэтому великая княжна приняла нас в малой гостиной без посторонних. Интересно, у Кати руки всегда холодные или только когда волнуется. Сейчас она цапнула меня за руку и ввела в помещение.

Великая княжна сидела у окна с письмами, но увидев нас вместе встала.

— Катенька…граф, — небольшая пауза. Меня просветили внимательным взглядом, Катя сказала, что пока не говорила о нас с покровительницей. Значить мне предстоит начинать.

— Вы пришли по делам Общества? Хотя вряд ли.

Всё внимание опять на мне. Ну и я сделал шаг вперёд и бухнулся в ноги хозяйки дворца, встав на одно колено.

— Ваше Императорское Высочества, прошу простить мою прямоту.

Смотрю в пол, но прямо каждой клеткой ощущают повисший в воздухе вопрос.

— Уже интересно.

— Мы пришли просить Вашего благословления.

— Мы? На что именно?

Впервые я посмел посмотреть на стоящую предо мной женщину. Она явно не довольна происходящим, но есть и толика любопытства.

— На моё намерение просить руки Вашей фрейлины Екатерины Андреевны.

— Вот как, — спокойно произнесла великая княжна, — да встаньте же граф, хватит смущать нас своим бравым видом.

Я встал рядом с Ратмановой, чуть коснувшись её кисти и это не осталось незамеченным. Женщины тонко чувствуют такие знаки:

— А это решение пришло к вам обоим…именно сейчас?

— Не совсем. Мы помолвлены более двух лет. Таково было решение наших родителей. А сейчас мы окончательно утвердились в этом решении.

Недовольна, однозначно. Я не царедворец, но и великая княжна не небожительница. По сути, обыкновенная женщина, выросшая в императорской семье. И подобные люди не любит, когда их планы нарушаются по независимым от них причинам. И сейчас она постукивает пальцами по столу, а Екатерина замерла и чуть сжала мою кисть, призывая к молчанию.

— Странно, мне казалось, что ты Катенька свободна от обязательств. Это искренне с твоей стороны?

— Да, Ваше Императорское Высочество. Я не могла скрывать это от Вас.

Та опять подошла к окну и не разворачиваясь произнесла, — Вы понимаете, граф, что ставите меня в крайне неудобное положение.

А вот это уже неприкрытое давление.

— Понимаю.

— Князь не обычный человек.

— Тем выше цена моего счастья, если Вы позволите мне бороться за него.

Не знаю, насколько часто великая княгиня слышала слова, расходящиеся её мнению со стороны нижестоящего. Видимо не часто, потому что она повернулась и даже сделала два шага к нам. Она неприкрыто изучает меня, ну как энтомолог рассматривает трепыхающуюся бабочку. Эта женщина лично мне вряд ли сможет доставить серьёзные проблемы. Но мои планы по Обществу однозначно похоронит. А вот для Екатерины это будет очень сильный удар. Так уж сложилось, та полностью зависит от своей покровительницы. У Ратмановой нет своего дома и практически нет доходов, позволяющих жить так, как она привыкла. И сейчас великая княжна давит в первую очередь на свою фрейлину. И только от Кати зависит развитие разговора. Но если она уж в невесты Христовы собралась, то что ей эти угрозы. И видимо наша решительность в чём-то убедила хозяйку.

— Ах, Александр Викторович…теперь понимаю, отчего Катя выглядит такой растерянной.

А пока я пытался понять о чём она, та продолжила:

— Хорошо, — Катя ощутимо выдохнула, и рука чуть расслабилась.

— Однако у меня есть условие.

Ну вот, опять условия, очередной квест. Пойти туда, сделать это, найти и отнести хранительнице очага.

— Я слишком люблю Екатерину Андреевну, чтобы снова позволить её судьбе зависеть от красивых слов и мужского настроения.

Тишина, мы оба ждём продолжения, а великая княгиня — настоящий мастер паузы. Сейчас она с улыбкой смотрит на нас, но вроде раздражение ушло из её глаз.

— Если намерения ваши серьёзны, то я лично хочу присутствовать на вашем обручении. Непременно. В ближайшие недели. Иначе сочту всё это пустым порывом, а не решением взрослых людей.

А потом Мария Игоревна будто позабыла про меня и взяла Ратманову за руку, отведя в сторону:

-Прости Катенька. Но либо судьба — либо игра, — и тут же улыбкой обратилась ко мне:

— Ну что же, Александр Викторович. Вы всё ещё просите моего благословление?

Жёстко, я не планировал вот так сразу окунаться во всё это, но оступаться некуда и я просто опять опустился на колено. Рядом опустилась Катя и нас благословили возложением руки.

Мы молча спустились по лестнице, молча сели в мою карету и также молча доехали до её дома. Но Екатерина не торопится выходить. Слишком многое произошло за этот час.

— Александр, — её тихий голос разрушил мои тягостные мысли. Просто я прикидывал, что теперь изменится в моей жизни. До сих пор я отвечал только за себя. Теперь нас получается двое.

— Да, Катя, — чего уж тут, мы же жених с невестой и в одном шаге от брака. Ведь обручение — это серьёзно. Последний шаг к полноценному браку. Это происходит в церкви, да ещё с такой свидетельницей. Разорвать обручение без последствий будет невозможно.

— Зачем Вам-то всё это? — не дождавшись встречного вопроса она продолжила, — мне двадцать семь. По любым меркам почти печальный возраст для брака.

— Катя…

— Не перебивайте меня пожалуйста. Зачем я Вам нужна? Состояния у меня нет, большого наследства тоже. Как нет и красоты юности. У Вас такие перспективы…

Тут уж я перебил её, так можно долго унижаться и я в свою очередь начал её же тоном перечислять плюсы такого брака:

— Катя, наследство у Вас есть. И весьма неплохое. Деньги…у меня их достаточно, чтобы содержать семью. Юность — зачем мне эти пустышки. К тому же у Вас шикарные связи при дворе. Так что по любым меркам Вы очень даже завидная невеста.

— Отчего тогда Вы так печальны?

Я чуть подвинулся к девушке, пытаясь поймать то чувство близости с нею, появившееся накануне. Вроде удалось, к тому же я завладел её рукой. Осторожно снял перчатку и принялся большим пальцем массировать ладошку.

— Я не печален, просто всё произошло так внезапно. А я привык просчитывать своё будущее. Не люблю сюрпризы, знаете ли, и стараюсь заранее спрогнозировать свою жизнь. Ведь нам предстоит обручение, а это серьёзный шаг. Нужно будет устроить большой приём, как ты думаешь, твоя начальница придёт?

Я явно смутил девушку. И не только своим массажем. Я перешёл на «ты», а это допустимо только внутри семьи между равными. Но зато я закамуфлировал это в вопросы, связанные с организацией обручения и приёма. Ведь нам предстоит известить высшее общество о новых личных обстоятельствах.

Но Катя опять ушла в себя, она даже перестала пытаться отобрать свою руку. Сейчас она очень далеко и впервые я заметил в её прекрасных глазах слёзы. Вдруг она сильна сжала мою руку и решительно забрала кисть.

— Саша, я не могу принять от тебя такую жертву.

Да ладно, она приняла мои правила игры, но ждёт чего-то особого. Сейчас принесу. Благо девушка не может от меня отстраниться в тесноте кареты.

— Катя, пойми пожалуйста одну простую вещь. Если бы ты мне не нравилась, я бы не стал всё это затевать. Не ужели ты не понимаешь, что я влюбился в тебя. Ты красавица и лучшей жены я не желаю. И сразу скажу, я не стану тебя ограничивать ни в чём. Никакой золотой клетки, мне ты нравишься именно своей независимостью.

Ну вот, женские слёзы — убойная вещь. Сразу хочется каяться в том, чего не делал. Не знал, что сидящая рядом это умеет.

А потом, она вытерла слёзы, меня клюнули в щёку, и моя будущая жена выпорхнула из кареты и скрылась внутри своего двухэтажного дома. Оставив меня в расстроенных чувствах.

Странный день. Чувствую ли я себя обманутым? Нет, однозначно нет. Хочу ли я так скоро жениться — не знаю. Но меня тянет к этой женщине. Я сейчас не думаю о физической стороне этих отношений, хотя Екатерина меня волнует. Мне хочется её обнимать и баловать, заставлять смеяться и кружить в танце. Но более всего мне хочется понять её тайну. Эта женщина очень сдержана и тут однозначно попахивает тайной. Её нужно раскрывать постепенно, снимая один защитный слой за другим.

Ещё полгода назад я бы ни за что не пошёл бы на это. Граф Белькуров, уходя навсегда дал мне два совета:

Держаться подальше от Вяземского и здесь он оказался прав. Провинциальный граф оказался мелочным и завистливым, так что я постепенно вычеркнул его из списка своих друзей.

Ну и не жениться на ней, на Ратмановой. Но я не он, граф видел в ней только ту, кто его обидела. Может он и окажется прав, но оступать мне некуда. И зачем тогда сожалеть и каяться.

Как я уже говорил, обручение — это серьёзно. Первый шаг сделал старый генерал. Он официально объявил об этом событии. Был бы жив мой отец, то этим бы занимался он. Затем Ратманов старший разослал письма родственникам и московское общество узнал о предстоящем событии.

Прикольно, Катя мне объяснила причину, по которой мы так торопимся. А она весьма банальна, князь Кантакузин-Наксосский приехал в Москву и Мария Игоревна просто объяснила тому причину отмены планов, но предложила достойную замену. Вот так, это уже политические игры. Великая княгиня сохранила лицо и все вроде бы довольны.

До события всего неделя и мне многое нужно успеть. Купить кольца, пошить новый мундир. Да, я должен появиться в храме в гусарском мундире. Так положено. Обручение произойдёт в домовой церкви великой княжны и это сразу подымает уровень мероприятия. Это статусно и более интимно что-ли. Церковь небольшая и никакой праздной толпы зевак не будет, только ближайшие родственники.

Сама церемония произошла быстро. Батюшка прочитал молитвы, мы обменялись кольцами и соединили руки. С этого момента мы почти супруги. И в конце к нам подошла сама Мария Игоревна. Она обняла Катю, а мне на прощание сказала:

— Ну что же. Теперь я спокойна. Только, Александр — второй раз сердце моей Катеньки я Вам ломать не позволю.

Сказано было мягко и с улыбкой. Но это было как приказ, — и не забудьте пригласить на венчание.

А дальше я перестал контролировать ход событий, венчание назначили на конец октября. Типа, чего уж тянуть. Невеста засиделась в девках и нет обстоятельств, заставляющих ждать.

А вот я начал сомневаться. Катя вдруг стала холодна ко мне. У нас и раньше не было охов-вздохов при Луне. А сейчас у меня появилось такое ощущение, что она меня избегает. У неё постоянно находятся дела, как правило связанные с её службой. И если мы остаёмся наедине, она сразу же начинает плохо себя чувствовать. Неужели опять эта хрень с независимостью? Да, как жених я начал решать за нас двоих. А как иначе, мне что бегать за разрешением к невесте по малейшему поводу?

Катя безупречно вежлива, принимает моё поклонение, но неизменно старается не оставаться со мною наедине. Я уже начал подозревать у неё другого поклонника. Но нет, ничего подобного на горизонте, я бы узнал. Тогда что, чёрт побери? До свадьбы считаные дни, а она холодна как снежная королеве.

Это случилось в доме старого князя. Он уже ушёл спать после наших почти семейных посиделок. Николай с Лизой сегодня в опере, а мы неожиданно впервые за долгое время остались одни.

— Извините, Саша, мне ещё нужно разобрать бумаги, — сказала она тихо и повернулась к двери, собираясь оставить меня одного.

— Нет.

Она остановилась и медленно обернулась.

— Простите?

— Сегодня — нет, — и я подошёл ближе. Вот момент расставить все точки над «и».

— Катя, Вы две недели избегаете меня.

— Вам показалось, — Екатерина опять одела неприступную маску придворной дамы.

— Вот и сейчас Вы сбегаете. Если Вы опять скажете про мигрень или усталость, я окончательна решу, что Вы передумали.

Девушка чуть побледнела, — Саша… Александр Викторович.

— Хватит, теперь послушайте меня пожалуйста, — вот сейчас я полностью завладел ещё вниманием. Она стоит у двери, готовая сбежать, но пока не уходит.

— Через несколько дней венчание. А у меня такое ощущение, будто моя собственная невеста не может провести со мной и четверти часа наедине. Как же Вы собиратесь жить со мной в одном доме? Если Вы передумали — так скажите.

— Я не передумаю, — слишком поспешно ответила она.

Чёрт, опять ребусы.

— Тогда скажите, чего Вы боитесь?

Катя очень долго не отвечала, но я настойчив и умею ждать.

— Себя, наверное.

-Что? — сейчас Катя вдруг напомнила мне совсем молоденькую неопытную девчонку и она растеряна.

— Наверное это ужасно глупо в моём возрасте.

Ну вот опять про свой возраст. Да она на пять лет младше меня.

— Я всю свою сознательную жизнь пыталась разумно управлять своей судьбою и рассчитывать привыкла только на себе. А тут вдруг Вы… И мне так странно, что я часто о Вас думаю. Слишком часто.

Хм, неужели это неловкое объяснение в любви. Ну надо же.

— Мне не по себе, когда Вы долго не приходите. Неприятно, когда на Вас слишком долго смотрят другие женщины. Я ловлю себя на том, что жду ваших слов, ваших визитов и ваших… глупых замечаний. И мне это очень непривычно. Вам смешно?

Я в самом деле облегченно рассмеялся, и я взял её руку в свою, — Катя, ты когда-нибудь меня с ума сведёшь. Я уж тут себе напридумывал, что у тебя есть кто-то другой, или ты передумала выходить замуж.

— Фу, скажешь тоже.

Ну надо же, она флиртует со мной. Неумело, но явно. А в доме все спят и мы одни. Как я удержался от самого вкусного — сам не знаю.

Мы сели на диванчик, и я начал целовать Катю. Та сначала была пассивна, потом начала отвечать. И мы так увлеклись, что я позволил себе немного лишнего, моя шаловливая ручка пробежалась по её груди и даже полезла пол юбку.

В себя я пришёл от горячечного шепота, — Саша, Саша, миленький. Ну не надо. Саша, пожалуйста.

Это меня отрезвило, — Так, Екатерина. Ты закончила с подвенечным платьем? Нет? А ведь осталось совсем мало времени.

Тут главное отвлечь девушку и перевести разговор в деловую плоскость. И она моментально позабыла про мою настойчивость. А дома я долго вспоминал вкус её губ, мягкость груди и шелковистость кожи на внутренней стороне бедра. Это всё, что я успел. Но теперь мне нужно всё.