Ну вот, я что мог сделал. Теперь их ход. Хотя, больше чем уверен, обязательно сработает косность мышления. Раз никто ничего подобного не делал — значит это плохо и стоит запретить. А ещё Нелединский однозначно сказал, что тут должна быть ведущая роль государственных структур. А это однозначно гибель всего проекта. Мне нужна гибкость и оперативность, а он предлагает в команду своих коллег.

Видимо всё это отразилось на моём лице, когда я спускался по лестнице. И меня опять догнала Ратманова:

— Граф, Вы молодец. Меня Вы убедили. Марию Игоревну я попытаюсь тоже перетянуть на нашу сторону. А там посмотрим, главное не сдавайтесь.

Да я и не сдаюсь. После этой встречи прошло две недели и кое-что начало меняться. Дело в том, что приехал младший Ратманов. Он сумел договориться с отцом и теперь я его привлёк к моему проекту. Этот человек имеет огромный опыт подобных дел. Не зря возглавлял важную службу при сенатской палате попечения дворянских имений. Он знает чиновничью кухню и я собираюсь именно его поставить управляющим новым заведением. Мы уже начинаем сбор средств. Есть неплохие намётки на успех. Кроме благотворительных аукционом и всяческих вечеров для меценатов я планирую создать первую в этом мире лотерею. Где не будет места благотворительности. Чистый азарт, который присущ многим людям.

Лотерея не только даст шанс выиграть статусную вещь или приличную сумму денег. Но и право прикоснуться к элите.

Мы планируем напечатать номерные билеты стоимостью, к примеру, один рубль серебром. Качество билетов должно быть выполнено на высочайшем уровне. Для мелких торговцев, зажиточных мещан, чиновников и офицеров — это доступно, хоть и чувствительно. Для дворян и богатого купечества билет может стоить и десять рублей. Тираж может быть на 20 000 билетов. Например 15 000 по рублю и 5 000 по червонцу. Это даст нам 65 000 рублей. Огромные деньги, в реальности выйдет значительно меньше. Ведь 45–50% составит призовой фонд.

Но! Я собираюсь уменьшить расходы путём меценатских призов. Это может быть элитная кобыла князя Ратманова. Или фарфоровый сервиз, из которого пила сама великая княгиня. Или же любимое оружие наследника престола. Возможно это будет карета одного из членов императорской фамилии. Да мало ли статусных вещей, которые многократно вырастают в цене за счёт статуса дарителя.

И если простые мещане клюнут на возможность выиграть приз в тридцать рублей серебром, то зажиточный купчина будет счастлив хвастаться перед гостями, что чай они пьют из того самого сервиза…

Единственно что меня смущает — это то, что моя помощница Елизавета Ланская чересчур часто говорит о младшем Ратманове.

С Лизой у нас всё прекрасно. Нет, она не стала опытной в постели. Пока ещё на троечку. Но мне очень нравится в постели после качественного секса обсуждать с девушкой рабочие моменты. В прошлом именно этот момент заставлял меня бросать любовниц. Ну сколько можно смотреть мне в рот в ожидании умной фразы. Глупышки быстро надоедают, такой уж я уродился. А с Лизой именно это придавало пикантность нашим отношениям. Я поглаживал её нежные грудочки и слушал рассуждения по поводу встречи с нашим архитектором.

А когда мне удалось зажать её в углу, в моём кабинете и использовать по назначению прямо на столе — это оказалось неимоверно возбуждающим. К тому же был некий риск, что нас застанут — я специально не закрывал дверь. Также были планы заняться этим где-нибудь в парке вечерком, укрывшись в беседке. Если конечно удасться уговорить девушку.

Видимо я просчитался, когда ввёл в нашу команду Николая. Мы втроём распивали чаи в гостиной у Лизы и строили планы на будущее.

А потом мне пришлось уехать по делам в Ярославль, а вернувшись я поимел удовольствие выслушивать подростковый лирический лепет Ратманова. Передам его в двух словах. Он влюбился впервые в жизни и собирается сделать предложение моей Лизе.

Ладно этот великовозрастный страдалец. Хуже, когда Лиза первой подняла эту тему, встретившись со мной.

— Саша, ну отпусти меня, умоляю. Не могу же я всю жизнь быть для тебя конкубиной. Ты же всё равно не женишься на мне. А Коля предлагает руку и сердце.

Да уж, хотя чего я ожидал. Безусловно в первую очередь думал о своих удовольствиях. Лизу вытащил из полной задницы, в которой она прозябала с устойчивым креном вниз. И загнал в другую, более комфортабельную. Но я не рассчитывал, что всё так быстро закончится. Планировалось, что Лиза постепенно обретёт полную свободу, заработав себе некоторое состояние. Я даже хотел дать ей небольшую долю от своей прибыли. Но вмешался «милый» Коленька. Да, так она его назвала, когда я спросил — нравится ли он ей.

У меня нет выхода. Разумеется эту партию можно разрушить элементарно. Просто довести до сведения этого романтика некие подробности из жизни девушки. Но это не для меня. Поэтому Лизу я обнадёжил и даже пообещал что-нибудь придумать с её не совсем девичьим статусом. Это может стать серьёзной проблемой.

Да, сейчас, особенно в дворянской среде отсутствие невинности считается проблемой. Не столько физиологической, сколько репутационной. Главное правило — мужчины прощали прошлое. Не прощали обмана и публичного позора. То есть проблема не в самом факте, а…

— Знает ли общество?

— Чувствует ли мужчина, что его «обманули»?

— И не выглядит ли это, как «испорченный» товар?

На все три пункта я могу уверенно ответить нет. Мы действовали очень осторожно, на этом настаивала сама Лиза. Видимо не оставляла надежду на замужество. Для всех она моя помощница и я просто её покровитель. Не более того, таких случаев полно в нашей среде. Поэтому я подготовился и сам объяснился с маркизом. Поведал ему некую сказочку про бедную несчастную сиротинку. Про любовь к одному молоденькому корнету. О её наивности и настойчивости влюблённого юноши. Про планируемое венчание и его дурацкую гибель на дуэли. А тут еще смерть папеньки и молоденькая девушка вынуждена искать убежища у дальних родственников. Вот такая печальная история.

Николай Андреевич её благополучно скушал и побежал просить прощение у Лизы. Видимо сразу за весь мужской род. Ну и пришлось дать своё почти «родительское» разрешение и объявить о том, что я как её опекун согласен на их помолвку.

С этого момента мне только и оставалась, что уходить, когда эта парочка ворковала наедине. Хорошо ещё сейчас не принято миловаться на людях, да и наедине не особо. Дай им бог…

Ещё теснее они сблизились, когда вплотную занялись общим делом.

Да, нам удалось получить поддержку от великой княжны и её супруга. Это заняло прилично времени — порой мне уже казалось, что всё напрасно и я начал воплощать проект своими силами. Архитектор получил отмашку и сразу на площадку потянулись рабочие, строя там небольшой рабочий посёлок. Это случилось ещё в конце апреля. Деньгами пока обеспечили найденные ранее спонсоры из числа моих старых знакомых. Как среди дворянства, так и купечества. Пришлось обещать им всяческие репутационные плюшки. Пару раз встречался с Екатериной Андреевной, и она как могла меня обнадёживала. Типа — её покровительница весьма заинтересована во всём этом, но пока не преодолены все препоны.

А потом грянул гром, меня вызвали в Московский опекунский совет и объявили о создании «Московского общества попечения о сиротах, вдовах и нижних чинах под Высочайшим покровительством Её Императорского Высочества великой княжны Марии Игоревны.

О как, еле выговоришь. Но безусловно статусно, отсылка к императорской фамилии сразу придаёт вес нашему начинанию.

Признано достойным дальнейшего учреждения — я прямо проникся. Далее практически они повторяют все мои идеи, но особо останавливаются на финансах. Никто не собирается отдавать мне единолично инвестировать основной капитал, будет председатель денежной комиссии, казначей и ревизор. С ежегодной ревизией, которая будет учитывать расходы, смертность, обучение и число воспитанников.

Для начала планируется строить одно учреждение под Москвой и затем уже определяться по мере получения результатов.

Моя лотерея пока под вопросом, требуется высочайшее разрешение. Некоторые типы, возможно — церковники, притянули это как азартную игру.

Дальше — главной попечительницей прописана великая княгиня Мария Игоревна. Но, разумеется, представлять её будет некая Екатерина Андреевна Ратманова. Ну в самом деле, что племяннице императора делать больше нечего, как влезать во все эти тонкости.

А вот начальствующим над сиим заведением будет её братец Ратманов Николай Андреевич. Это моя креатура и ничего удивительного, что его согласовали. Он будет заниматься персоналом, распорядком, устройством воспитанников — в общем директорская должность. А вот старшей наставницей, то бишь заведующей по воспитательной части станет Елизавета Ланская. Ещё одна моя ставленница.Она будет отвечать за сам процесс обучения.

А третьим моим человеком, от которого многое будет зависеть, станет Завадский Игнатий Казимирович, мой личный управляющий. На нём повиснут закупки, склады, договора и доходы мастерских. А также направление инвестиций.

Средства формально будут приходить от Совета, в который входит и ваш покорный слуга. У меня вообще прикольная должность — попечитель по устройству и хозяйственной части. Звучит так себе, но главное — она подразумевает контроль за движениями средств и вложениями их в доходные предприятия.

В Совете немало громких имён. Председателем назначен Лев Кириллович Одоевский, его супруга — покровительница, не более. И дальше её имя не упоминается. Разумеется, тут и Степан Дмитриевич Нелединский, наш главный скептик и контролёр. Представитель Московского патриархата архимандрит Иннокентий, как же без них. Далее — парочка генеральских фамилий, состоятельные купцы и даже богатая вдова графиня Агунцова. Есть и представитель городского головы столицы. Весь, так сказать, цвет.

И на прощание великая княжна подошла ко мне, — поздравляю, граф. Теперь у Вас начнутся настоящие трудности.

Нашла чем испугать. Наоборот, я только сейчас начал чувствовать себя как нельзя лучше. Если честно, мне нравится светский образ жизни. Балы, званные вечера и театр. Но не каждый же день. А сейчас я успешно совмещаю свою попечительскую деятельность с праздностью. Те же балы доставляют больше удовольствия, я успеваю окучить парочку интересных дам, выиграть сотню-вторую в фараона и переговорить с нужными людьми. Меня перестали воспринимать как провинциального дворянчика с обострённым самомнением. И что показательно — то ли перестали провоцировать, то ли я сам веду себя более взвешенно. Но ни одного вызова на дуэль за последнее время. Напомнить о себе что ли? Ну и приятно ощущение нужности что-ли, греет душу, что вскоре мы сможем реально помогать людям.

В мае закончили копать фундамент и в основном завезли материалы. К сентябрю планируем закончить кладку стен, перекрытий, лестницы и печные основания. К началу ноября кровь из носа нужно получить закрытую «коробочку». То есть положить крышу, а также смонтировать окна и двери. Это чтобы зимой спокойно продолжать внутренние работы. По предварительным планам к началу следующего лета мы должны закончить основные работы. И можно будет вселяться. Но доводка будет идти еще не менее года.

Это конечно не дворец, а прочное казённо-учебное здание без какой-либо роскоши. Но каменное, с печами, кухней, мастерскими, учебными классами, лазаретом и хозяйственными службами.

По смете заложено 45 000 рублей. Но Николай говорит, что скорей всего улетит ещё тысяч двадцать. Это если не экономить на печах и обустройстве комнат и учебных классов. А он опытный хозяйственник в подобных вопросах. Контора, в которой он заседал ранее, занималась отчуждением и сохранением выморочных и заложенных имений. Это конечно не совсем детский дом. Но в обоих случаях требовалась рачительность и основательность.

Кто бы мне сказал несколько месяцев назад, что я буду принимать такую странную компанию. В малой гостиной моего дома сидят Николай с Лизой и Екатерина. Мы пару раз встречались в таком составе, но сегодня впервые мы собрались именно у меня. И разумеется, опять по поводу нового заведения.

Слуги накрыли стол для чая и народ успевает спорить, одновременно балуясь плюшками под ароматный чёрный чай. Сидящий напротив меня младший Ратманов эмоционально показывает своей невесте Лизе Ланской своё видение на эту проблему. В последнее время он будто почувствовал себя увереннее. И это в первую очередь связано с тем, что ему удалось помириться с отцом и найти занятие по душе. Московский свет забыл про некоторые обстоятельства его отъезда из столицы и его вновь принимают в лучших домах Москвы. В этом и моя немалая заслуга. Именно я таскал его с собой, самим фактом нашего совместного появление на публике прекращал различные шепотки и нездоровые взгляды. Да, неделю публика недоумевала от нашей парочки, а потом привыкли и благополучно забыли.

Слева от меня откинувшись на спинку стула сидит Екатерина Андреевна. Она разрумянилась от горячего чая и с полуулыбкой внимает речам братца. Маркиза открыто не благодарила меня за брата. Мы просто сполна выполнили свои обязательства. Хотя, могла бы хотя бы пару вежливых слов сказать. Но…она немного странноватая. Зато, несомненно, Ратманова оказала мне огромную помощь, проталкивая наш проект. И за это ей огромный респект. Мы не стали с нею друзьями, это невозможно, учитывая обстоятельства прошлого. Но хорошими знакомыми, делающими одно дело — однозначно.

Вот и сейчас Екатерина посмотрела на меня и неожиданно подмигнула, кивнув в сторону спорящей парочки. Те сидят так близко, Николай ещё позволил себе накрыть маленькую ручку Лизы своей лапищей — прямо голубки. Немного ершистые, но и предмет спора довольно сложный, я бы сказал болезненный.

У нас через год планируется приём 170–180 воспитанников. Это без учёта наставников из нижних чинов. Поступило предложение вести приём по трём категориям:

— Принимать непременно.

— Принимать по рассмотрению.

— Отказывать с направлением в другое место.

Так кого же следует принимать?

Разумеется, круглых сирот без отца и матери. Особенно если нет других родственников. У них нет имущества, нет ремесла и возраст составляет от 6 до 12 лет. Это наш главный контингент. Формулировка следующая:

«Сироты круглые, не имеющие ни родительского, ни родственного призрения.»

Следующая категория — дети солдатских вдов. Особенно если отец погиб или умер на службе. Это политически и морально безупречно. Государство не бросает детей тех, кто пал за родину.

Но тут важно понять, что вдову не обязательно принимать в дом, можно принять только мальчика на содержание и обучение. Но как тогда оторвать мать от ребёнка? Вопрос.

Далее, наш контингент и дети, уже замеченные в нищенстве, но не испорченные окончательно. Не просто «пойманный воришка», а мальчик на грани:

— просит милостыню;

— ночует, где придётся;

— но ещё не связан с шайкой;

— не имеет дурной славы.

Официальная формулировка — «дабы изъять их от праздности, разврата и уличного промысла.»

Теперь, а если это полусирота? Мать работает и еле сводит концы с концами.А дети бедных дворян или чиновников? Их тоже правдами и неправдами будут пытаться проталкивать в наше заведение. И тут нужно отделить тех, кто действительно нуждается. Здесь же детки разорившихся купцов и мещан. А дети с болезнями или увечьями? Нужно отделять тех, кто сможет учиться. А вот для нуждающихся в постоянном уходе необходимо другое заведение. Лечебница или богадельня. Мы не потянем всех. У нас очень мало мест. Уже сейчас прогнозирую серьёзные моральные проблемы при отсеве. И заниматься всем этим придётся милейшей Екатерине Андреевне Ратмановой. Именно она является ответственно за отбор наших будущих воспитанников как представитель главного попечителя. Мне заранее её жаль.

Вот сейчас мы эти критерии и пытаемся определить. То есть отсеиваем подростков старше 12 лет, а также детишек с дурной славой. Эти уже познали воровство и насилие. Зачем нам ещё и с этим бороться. Дети при живых трудоспособных родителях тоже не наш профиль. Детишки, которых пытаются спихнуть со своей шеи весьма состоятельные родственники в ту же корзину. Ещё нужно определить перечень документов для рассмотрения комиссией.

Это метрическая выпись из приходской книги, свидетельство священника о состоянии семьи, а также от квартального или из городской управы. Показания двух благонадёжных свидетелей. Для солдатских детей — бумага из военного ведомства. На основание этих документов и определять их в нужную категорию.

Проще всего с наставниками из нижних чинов с увечьями. В военном ведомстве есть все данные на пострадавших. Степень увечья, возможность продолжать службу в таком формате. Ну и склонность к преподаванию, владение ремёслами и в общем — любовь к детям.

Лучше всего ввести испытательный срок на три месяц. Как для солдат, так и для воспитанников. Не подошёл — до свидания.