Через день после дуэли я решил навестить подругу. Та накануне прислала записку, в которой путанно передавала своё беспокойство в связи с предстоящей дуэлью. Но я решил заявиться сам. Ничего такого, в духе — «мадам, я отстоял вашу честь. Не мешало бы получить награду», я это не планировал. Но когда Лиза открыла дверь и увидела мою забинтованную шею, то она прикрыла рот ладошкой и осела на стул. Я же устроился на диванчике, скинув верхнюю одежду. Ну и чтобы развеять негативный дамский настрой решил сразу перейти к делам. Но, видимо из-за морозного утреннего воздуха мой голос предательский выдал некий хриплый клёкот и это запустило целую цепочку незапланированных событий.

Елизавета мгновенно подорвалась и подскочив ко мне невесомо провела ладошкой по щеке, — бедненький мой. Тебе очень больно?

Я же просто прижал обе её холоднючие ладошки к своему лицу. Так мы и застыли. Лиза от неожиданности не удержалась на ногах и оказалась на моих коленях.

Я давно уже забыл про боль в шее. У меня на коленях пристроилась восхитительная мягкая попка, а нежные губки просто манят к поцелую.

В отличии от Лизы, которая практически закрыла глаза и позволяет мне всё, я-то отлично себя контролирую. Именно такого результата я изначально и добивался, только, возможно, не ожидал такого скорого прогресса.

Подхватив девушку, я быстро понёс ей в спальню. Такие дела нужно делать быстро, пока дама не очухалась.

Дальнейшее происходило на огромной кровати. Целуя девушку, я разоблачал её от многочисленных тряпочек. Чёрт, ну зачем вот под домашнее платье одевать целых две нижние юбки, одна из них сорочка тонкого хлопка. Так уж вышло, что в новом теле мой амурный опыт ограничивался четырьмя женщинами. И они сами выходили ко мне в пеньюарах, предварительно разоблачившись от ненужных деталей одежды. Лиза же никого не ждала, и я просто воспользовался ситуацией. И вот теперь я пытаюсь её удерживать поцелуями и раздеваю, стараясь ничего не порвать. И вроде мне это удаётся, даже при этом получаю немалое удовольствие.

Через двадцать минут я оделся и бросив взгляд на лежавшую в неглиже девушку прикрыл снаружи дверь в её спальню.

Даже не знаю, как на это реагировать. Я, в общем, и не думал, что порядочная девушка во время первого в своей жизни секса сможет получить удовольствие от этого действа. К этому я был готов, надо постепенно приучать её любить это дело. И ожидаемо девушка оказалась очень скованной и пассивной. Меня задело другое, она не оказалась девственной. Ни капельки крови на белоснежной простыне, да и её поведение меня немного озадачило.

Помню нашу первую с женой брачную ночь. В середине восьмидесятых девушки ещё ценили свою девственность. Матери их наставляли беречься, чтобы не заставлять свежеиспечённого мужа задавать сложные вопросы поле первой брачной ночи. В то время отсутствие девственной плевры было скорее исключением и позором. Я отлично помню тот наш испуг, когда мы смотрели на залитую кровью простынь. Прямо как на бойне. И те неприятные болезненные ощущения, которые испытывала жена на протяжении первой недели после того «как». По неопытности тогда я мало что понимал. Но сейчас я прогоняю эту любовную сцену. Буквально десять минут назад Лиза прижималась ко мне и отсутствие опыта компенсировала жаркими объятьями. И никаких болезненных гримасок.

Девушка уже оделась и чиркнув меня подолом платья ушла на кухню готовить нам чай.

Хм, собственно, она и не гарантировала право первой ночи. Сделка есть сделка, но некий липкий осадок это оставило. Не так уж она и невинна, как выглядит. И возможно у неё уже были спонсоры типа меня, только рангом пожиже.

Лиза переоделась в другое платье и выглядит очень по-домашнему. Она лишь собрала растрепавшиеся волосы заколкой и на щеках гуляет лёгкий румянец. Девушка не знает пока как себя вести со мной и выбрала роль гостеприимной хозяйки.

— Сейчас я заварю ваш любимый чай, — затем она прошла к окну и остановилась напротив меня. Внимательно посмотрела мне в глаза и вдруг очень тихо спросила:

— Что-то случилось?

— Нет…ничего.

Она не поверила, подошла ещё ближе.

— Вы недовольны мною?

Этот вопрос прозвучал так просто и так беззащитно, что я выругался про себя. Тоже мне, блюститель морали. А сам-то хорош.

Но всё же не удержался, больно уж обидная ситуация.

— Просто…- я помедлил, подбирая слова. — Вы могли бы меня предупредить.

Девушка замерла.

— О чём?

Теперь уже я пристальное наблюдаю за нею. Она просто великолепная актриса, так убедительна в своём якобы непонимании.

Но недоумение явственно отразилось в её эмоциях. Не похоже на игру.

— Елизавета Павловна…- я чуть слышно продолжил, — я признаться из ваших рассказов о себе предположил, что у вас прежде не было…любовных историй.

С трудом, но я выкрутил фразу. Ну так, чтобы не задеть её чересчур явно.

— Но…нет, не было.

— Лиза, давайте оставим этот разговор.

Ну вот, теперь она действительно растерянна и обижена.

— Вы… Вы ведь не думаете, что я…

Девушка вдруг осеклась, словно впервые начала понимать о чём речь. Щёки вспыхнули алым цветом, и она придала к ним ладони.

— Господи…- выдохнула она почти испуганно, — Вы из-за этого…

Теперь уже я выгляжу растерянным, ну невозможно так играть, не располагая ни одним козырем.

— Уверяю, у меня никого не было. Никогда. Кроме Вас, конечно. Мне говорили, как это бывает, но я не думала…

И именно эта фраза — неловкая, почти детская в своей искренности почему-то прозвучала убедительнее любых оправданий.

Чёрт его знает, я слышал, что есть женщины, у которых имеются анатомические особенности этого органа. Какая-то суперэластичная плевра и всё такое. А тут ещё Елизавета притащила всю простынь и показала мне крошечное пятнышко крови.

— Прости, — я прижал к себе девушку и так мы застыли на несколько минут.

А потом всё-таки был чай, затем мы около часа проработали и ушёл домой я совсем в другом настроении.

Да, чтобы иметь хорошую умелую любовницу следовало выбирать из артисточек. А ежели брать чистую девочку, то её и воспитывать придётся самому. А это недоразумение с девственностью — да пошло оно всё. Я же не жену себе искал, в конце концов. Да и похоже в самом деле Лиза меня не обманывает.

Встреча с маркизой Ратмановой произошла на нейтральной территории. Бабочев сквер был одним из тех московских мест, где ещё сохранялась иллюзия уединения. Несколько лип, голые ветви которых дрожали под весенним ветром, узкие дорожки, скамьи с облупившейся краской и редкие прохожие — в основном гувернантки с детьми да прогуливающиеся офицеры.

Метрах в пятнадцати, возле кованной ограды, уже устроилась пожилая дама в сером рединготе и шляпе с лентами. Ага, видимо компаньонка маркизы. То есть Ратманова якобы пришла одна, но и правила приличия соблюдены. Мы под наблюдением.

Сама маркиза пришла чуть позже. Она в тёмном дорожном платье и лёгкой накидке, перчатки и поднятая вуаль. Ни жемчугов с драгоценностями, ни показной роскоши — скорее намеренная простота. Женщина идёт спокойно, остановившись в нескольких шагах, она чуть склонила голову.

— Граф.

— Маркиза.

Я в ответ склонил голову ровно настолько, чтобы выразить уважение, не более.

— Благодарю, что согласились на встречу, — первым нарушил я молчание.

Та опять кивнула и сделала шаг в сторону дорожки, тем самым предлагая поговорить на ходу.

Краем глаза я отметил, что её компаньонка тоже встала и двинулась за нами.

Некоторое время мы шли рядом, как бы присматриваясь друг к другу. Но откровенно рассматривать девушку нельзя, тем более в этой ситуации.

— Полагаю, — первой заговорила Ратманова, — Вы желает узнать причины моего условия.

— Было бы полезно понимать, за что именно мне предлагают взяться.

Её взгляд сколь скользнул по моему лицу, выискивая скрытые эмоции. И она заговорила:

— Тогда изложу кратко, — она слегка коснулась пальцами зонтика.

— Мой брат оказался недостаточно благоразумен и…недостаточно мужественен, чтобы решить возникший между вами спор тем способом, который ожидался.

Ни имени, ни подробностей, каждое слово тщательно взвешенно и упаковано в приличную обёртку. Ни малейшего намёка на мою роль в этой истории.

— К несчастью для него, отец узнал о случившемся.

Маркиза чуть замедлила шаг, почти остановилась и повернула лицо ко мне. Хм, и всё-таки не такая уж она железная, мне знаком этот наклон головы, сигнализирующий о волнении. И от этого маркиза показалась неожиданно живой, будто на мгновение сползла маска неприступности. Я невольно посмотрел прямо ей в глаза, опасные глазки. Их тёплый ореховый оттенок заставляет любоваться ими. Как и утончённая красота. Строгая линия губ размывалась лёгкой складкой между бровей и делала лицо естественным. Кажется, что, если я бы смог сейчас сказать что-то забавное, она прыснула бы от смеха и превратилась в обычную девчонку. Но нет, она моментально подобралась и передо мной уже опытная фрейлина самой Великой княгини. Голос опять стал ровным и чуть отстранённым. Будто она пересказывает историю чужой семьи.

— Батюшка — человек старой школы. Он может простить вспыльчивость, карточные долги, даже неудачную дуэль. Но не бесчестный способ сведения счётов.

Губы её едва тронула тень холодной усмешки.

— В выражениях он себя не ограничивал. Назвал брата трусом и отказал от дома, лишил содержания и, насколько я понимаю, намерен изменить распоряжения насчёт наследства. Отписав все какому благотворительному фонду.

Ах вот оно в чём дело. Несмотря на всю свою холодность, Екатерина любит брата, это заметно. И хочет вернуть ему прежнее положение в обществе. Но сделать это сложно, даже не представляю как к этому подступиться.

— Серьёзная мера, — уклончиво ответил я, ожидая продолжения.

— Для человека его поколения — вполне нормальная.

Это она сказала спокойно, будто речь идёт о погоде.

— Общество, разумеется, быстро решило, что младший Ратманов теперь фигура сомнительная. А в столице репутация разрушается быстрее, чем строится.

Мы опять медленно пошли вдоль аллеи.

— И Вы полагаете, что я способен это исправить?

— Способны, — она ответили без колебаний. — Вы пострадавшая сторона. Если Вы дадите понять, что не требуете удовлетворения и не считаете произошедшее поводом для дальнейшего преследования, отец может смягчиться.

Она чуть повернула голову ко мне, — разумеется, я понимаю, что подобные услуги редко оказываются без веской причины.

Оп-па-на, она сама подвела разговор к нужному моменту. Это прозвучало почти мягко, но в голосе ощущалась осторожность человека, привыкшего слышать больше, чем высказано вслух.

— Потому позвольте задать вопрос прямо, граф.

Вот опять этот гипнотический взгляд, и ведь никакого кокетства, а затягивает. Смотрит спокойно и внимательно. Но не как исследователь на трепыхающуюся бабочку. А скорее как знаток человеческих душ на непонятную личность. И как я ухитрился ввязаться в конфликт с этой особой. Удивительно ещё, что она не устроила мне раньше аутодафе чужими руками. Однозначно очень умная дама и к тому же с большими связями при дворе и обществе. Да лучше бы Белькуров вызвал на дуэль целый полк задиристых гвардейцев. С теми легче было бы сладить. Поэтому я почувствовал, как был напряжён всё это время.

— Для чего это Вам?

И, так-как я замялся, она продолжила:

— Москва весьма охотно обсуждает Ваши…новые интересы.

Опять пауза и опять я отмалчиваюсь, пытаясь понять степень её погружения в мои планы.

— В частности, Вашу необычную склонность бывать в тех местах, где можно встретить великую княжну Марию Игоревну.

И ни тени насмешки, чистая констатация фактов.

— И поэтому я пытаюсь понять: Вы желаете помочь мне из чувства долга…или рассчитываете получить нечто, что может оказаться полезным в иных обстоятельствах.

Вот тут она впервые позволила себе лёгкую улыбку.

— Прошу понять меня правильно, граф. Я не из праздного любопытства спрашиваю. Просто предпочитаю понимать цену договорённостей прежде, чем считать их достигнутыми.

Всё, дальше выжимать очки из отсиживания в окопе не получится. Я смог заставить маркизу раскрыться и пора обозначить свои намерения.

Теперь я позволил себе ответную улыбку, мы стоим довольно близко друг от друга, на пределе допустимого. А ещё смотрим в глаза друг другу, что заставило спутницу Екатерины встать и сделать несколько шагов к нам.

— Вы, знаете, маркиза. Наверное, и то, и другое. Я действительно считаю, что перед Вами нахожусь в долгу. Не стану делать вид, будто случившееся можно забыть лишь потому, что прошло время.

Сейчас девушка очень серьёзна, взгляд стал острым как бритва и я взвешиваю каждое слово.

— И вместе с тем у меня есть дело, в котором Ваше доброе мнение или, по меньшей мере отсутствие дурного может оказаться полезным.

Взгляд изменился, немного потеплел.

— Продолжайте.

— Насколько мне известна Великая княжна занимается попечением о девичьих заведениях, сиротах и занимается воспитанием благородных девиц.

— Верно.

— Я же намерен заняться мальчиками.

Нет, она не изучила мой вопрос достаточно глубоко, потому что на её лице проявилось явное недоумение.

— Простите… мальчиками?

— Беспризорными, сиротами, вдовами с детьми и возможно солдатами-инвалидами, пострадавшими за Отечество.

Несколько долгих секунд маркиза молчала.

— Но…зачем Вам это, граф?

Вопрос прозвучал без насмешки, поэтому я просто повернулся и предложил продолжить прогулку.

— Позвольте спросить Вас в ответ, маркиза, — и не дожидаясь дозволения продолжил.

— Вы совершенно не допускаете мысли, что человек может что-то делать не ради личной выгоды?

Вот теперь мяч оказался на её стороне, она не может подобрать слова. Видимо я резко рву шаблоны, она давно сложила обо мне мнение. Плюс известная репутация бежит впереди меня, распугивая обывателей. А тут вдруг благотворительность, свойственная больше богатым людям на склоне лет и благородным дамам.

— А, например — из жалости, из чувства долга. Из простой мысли, что если тебе многое дано, то возможно, стоит хоть что-то вернуть. Из любви к ближнему в конце концов.

И впервые в её глазах мелькнуло что-то положительное ко мне. Правда пока любопытство и желание разобраться.

— И для этого Вам нужно попасть на приём к Марии Игоревне?

Выяснилось, что папочка князь услал сынулю в дальнее имение, что находится в 130 вёрстах на юг в районе Каширы. Тот опалу послушно принял, оставил службу и удалился страдать от непонимания общества. И мне предстоит сначала пообщаться с этим типом, которого я не помню напрочь и только затем убедить отставного генерала простить сына.

К сожалению, время для путешествия упущено из-за того, что мне пришлось ждать, когда заживёт рана на шее. Так-то я выходил в люди, закрывая повязку шейным платком. Но отправляться в путь с незажившей царапиной — глупо. В дороге сплошь антисанитария и можно подхватить заражение. Поэтому, когда доктор снял повязку, я сразу приказал готовиться к отъезду. Но придётся передвигаться верхом, днём дороги становились непроходимыми, телеги и кареты садились по самое пузо в грязь. А верхом таких проблем нет.

Мне даже жалко покидать Москву именно сейчас и причина этого одна весьма симпатичная особа. Мы окончательно подружились с Лизой и выработали свои правила игры. На людях соблюдали дистанцию и чёткие отношения начальник — подчинённая. В этом плане Ланская оказалась очень способной. Строгая и старательная — не более того.

А вот когда я раз в два-три дня стучался к ней, мне открывала настоящая домашняя кошечка. Елизавета с помощью приходящей служанки буквально вылизала квартирку, навела там стерильный порядок и прикупив всякие цветочки и занавесочки, создав очень уютное гнёздышко. Мне порой даже кажется, что я встречаюсь с обычной студенткой из моего времени. Не избалованной и весьма благодарной. Этого у Лизы не отнять, никаких гримас — оба честно выполняем договорённости. Та даже начала получать удовольствие от постельных игрищ. От зажатости и ступора перешла к активным действиям. Мы не говорим о будущем, но пока-что у Ланской наблюдается этакая эйфория от свободы. Она, возможно впервые в жизни оказалась свободна. У девушки есть свой уголок, наличные деньги и я точно знаю, что свободное время та посвящает посещениям книжных магазинов. Поэтому я купил ей инструмент, чтобы она могла музицировать. Лиза много гуляла по улицам Москвы, иногда заходила перекусить в недорогие ресторации или кофейни, то есть наслаждалась новой жизнью. В общем я выполнил свою часть сделки.

— Саша, только ты побыстрее пожалуйста. Я буду скучать, — приятно, когда тебя так провожают. Но, ехать не хочется, а нужно. Моё предприятие без высочайшей крыши грозится рассыпаться ещё не начав работу. Землеустроительное управление выделило подходящий участок, а архитектор немец роет копытом и уже набросал в черновике проект дома. Но финансирования пока нет и всё упирается в главного спонсора.