* Ирина *

Новая карета оказалась меньше прежней. Она пропахла потом и еще чем-то, о природе происхождения чего я не желала знать. В конце концов, грех было жаловаться — если бы не Солн, я оказалась бы в самом незавидном положении.

Я не была трусливой. По крайней мере, не считала себя такой. Но перспектива оказаться в чужом мире неизвестно где, не имея представления, как добираться до дома, пугала даже меня. Повезло, что Солн умел договариваться. Где-то за час нам нашли еще одного извозчика, который за пару монет согласился отвезти нас куда полагалось.

И еще большим везением стало то, что Солн знал, куда ехать!

— Я наводил справки о детях, — объяснил он. — Катрин бы не подпустила, но… я хотел знать хоть что-то.

Он сказал это скромно, а у меня в груди разлилось тепло и благодарность. За то, что за столько лет он не забыл о них.

Хоть карета была маленькой, ехала она медленнее предыдущей. Может, лошадь устала. А может, кучер просто не хотел гнать. Но я ужасно нервничала. Было так поздно… Как там дети? Как горло Марии? Утром я напоила ее напитком, но насколько хватает его действия? Вдруг у нее заболит горло, и никто не сможет ей помочь?

А как там малышка Вики? Кашель… Вдруг он вернулся?

И Тит. Он был так зол на меня. Но я же видела — это просто раненый ребенок. Из всех детей он был самым сложным. И если бы я не работала с детьми, то, наверное, подумала бы, что он маленький грубиян. Но я видела таких детей. Как они прятали боль за своими иголками.

Дети не бывают плохими. Они бывают травмированными — настолько, что начинают вести себя плохо. Плохое детское поведение чаще всего — сигнал о том, что ребенок просит помощи. И Тит просил. Он не мог не просить. После того как он заботился о Марии и Вики, он ждал, чтобы кто-то позаботился о нем. Хотя сам он этого мог и не понимать. Осознание — слишком взрослое чувство.

— Вы переживаете? — спросил меня Солн.

По дороге мы много разговаривали. Это помогало отвлечься и обменяться важной информацией — например, о Марии и ее сестре Лисе, кончина которой расстроила Солна. Он сказал, что знал ее немного, но она была вполне хорошей девушкой. Я ее тоже запомнила такой.

Я пыталась поддерживать диалог, но то и дело погружалась в свои мысли. Солн заметил это.

— Да, — не стала отпираться я. — Дети остались с гувернанткой… С Евой. Она выглядит надежным человеком, но… все равно переживаю за них.

— Ну… помимо гувернантки, за Марией и Вики присмотрит и юный господин…

— Тит, — с вздохом сказала я. — Кто бы еще присмотрел за ним самим.

— Неужели юный господин плохо себя ведет?

— Вовсе нет, — вздохнула я. — Он… несдержанный. Но он заботился о девочках много лет совсем как взрослый. А сейчас… я пытаюсь найти к нему подход как к ребенку, что выводит его из себя… Увы, но он не доверяет мне.

Я посмотрела на Солна. Он кивнул.

— Сказывается драконья сущность. Все же, большую часть жизни он был хоть и маленьким, но драконом. А драконы всегда взрослеют раньше своего возраста. И еще они очень вспыльчивы. Я помню его отца в его возрасте… — Солн усмехнулся. — Ох, с ним было весьма сложно справиться. Как доказать ребенку, что он еще ребенок, если он уже рассуждает как парнишка в два раза старше?

Я согласно кивнула.

— Все верно. И все же… он ребенок. И я так хочу дать ему шанс быть ребенком. Только вот… найти бы к нему подход.

Солн покачал головой.

— Вы говорите о нем с такой любовью, что я уверен: он это чувствует, — мягко сказал он.

Я улыбнулась. Я и правда любила его. Вики. Марию. Я искренне их любила. А дети обычно такое чувствуют. И мне хотелось верить, что любовь может излечить все.

— В любом случае, Тит доверяет вам. И я рада, что наконец рядом с ним будет взрослый, рядом с которым он может позволить себе быть ребенком.

Карета остановилась. В этот раз гораздо мягче — может, потому что и ехали мы тише.

— У них уже есть такой взрослый, — тихо сказал Солн. — Это вы, Рина.

Я благодарно кивнула и посмотрела в окно. Действительно, приехали.

— Увидеть их спустя столько лет… слишком волнительно… — прошептал Солн.

— Все будет хорошо, — уверенно сказала я. — Они вам будут рады.

Солн кивнул. Я открыла дверь и вышла первой. В поисках кареты Солн хромал еще больше, чем днем, и я понимала — самому ему точно не справиться. Пока я расплачивалась с кучером, он стоял и смотрел на дом. Я не знала — из-за боли это или из-за страха, но он просто стоял и смотрел.

— Дети наверняка спят, — сказал он, и я кивнула.

— Сможем завтра обо всем рассказать за завтраком и…

Договорить мне не дали.

Дверь распахнулась. А дальше… Нас прервал громкий детский крик.

— СОЛН!