* Ирина *

— Катрин… — знакомый, слащавый голос вырвал меня из глубины воспоминания, которое уже начало таять, как дым. Я резко обернулась и столкнулась взглядом с Дареном. — Что ты тут делаешь… дорогая? — добавил он, и это «дорогая» прозвучало совершенно неправдоподобно.

Против воли мой взгляд со сравнением скользнул по его фигуре. В голове еще стоял образ: высокий, широкоплечий мужчина с темными волосами и твердым, уверенным взглядом… А передо мной — Дарен. Изящный, бледный, в своем безупречном, но уже слегка поношенном сюртуке. И как, интересно, Катрин могла выбрать в итоге его? Какие глупые мысли!

Мне-то что?

Но в ушах все еще звучал тот низкий, теплый голос… Он любил горные цветы. И чувство щемящей, непонятной тоски никак не хотело отпускать.

— Катрин? — Дарен повторил, выводя меня из задумчивости. Я резко тряхнула головой, прогоняя призрак.

— Разве не может любимая жена прийти к любимому мужу? — выпалила я, и в голосе прозвучала неприкрытая ирония.

Но Дарен, кажется, воспринял ее слишком буквально. Он мгновенно выпрямился, и на его лице расцвело подобие самодовольной улыбки.

— После всех тех… резких слов, что ты мне сказала, я уже и думать перестал, что ты…

— А где ты был? — перебила я его, не став дослушивать. Мне было абсолютно все равно, что он там думает. Тратить на это время казалось верхом бессмыслицы.

Вопрос, видимо, попал точно в цель. Дарен замер на миг, его глаза метнулись в сторону. Весь день он где-то шатался. Допустим, утром — за цветами. А где он был во время завтрака?

— Я… гулял, — буркнул он, отводя взгляд.

— Гулял, — безжалостно повторила я. — Странно. Я не слышала, чтобы ты выходил из дома. И не слышала, чтобы ты возвращался.

Дарен скривил лицо так, словно я только что плюнула ему в душу.

— Катрин, может, тебе просто некогда слушать? — заговорил он, переходя в привычную позицию жертвы. — Ты совсем мной не интересуешься! Целыми днями то с этими сиротами возишься, то служанку за стол сажаешь… А то, что твой муж голодный и несчастный, тебе, видимо, безразлично!

Он явно пытался заговорить мне зубы, уводя разговор в сторону. Его парадный выход, эти постоянные исчезновения… Мысли вертелись вокруг одной неприятной догадки. Может, у него есть другая? Может, он и не гуляет, а где-то отсиживается? В конце концов, именно он первым обвинил Катрин в измене — часто вор громче всех кричит «держи вора». Что-то в его поведении было скользким и скрытным. И разобраться в этом стоило уже сейчас.

— Дарен, — перебила я его очередную жалобную тираду, и мой голос прозвучал тихо, но не оставляя пространства для возражений. — Я хочу войти в твою комнату.

Блондин нахмурился так, что между его светлыми бровями образовалась резкая складка.

— Это еще зачем? — вырвалось у него слишком грубо и резко. Но он тут же спохватился, смягчив тон: — Дорогая, у меня там… неприбрано. Не стоит.

— У меня вчера тоже было неприбрано, — парировала я. — Но ты вошел ко мне без стука и без моего разрешения. Значит, у тебя есть ключ от моей комнаты, а у меня от твоей — нет. Тебе не кажется, что в этом есть что-то… неправильное? Мало ли, я захочу устроить тебе сюрприз! — добавила я с фальшивой сладостью. — Прямо как ты мне вчера. Приду, встану в дверях в одном халате и буду… ждать. Пока ты там гуляешь…

Он открыл рот, явно растерявшись, но быстро взял себя в руки.

— Ты можешь просто позвать служанку, если тебе что-то от меня нужно…

— Нет, — отрезала я. — Дарен, я хочу попасть в твою комнату. Сейчас. Мне нужно взять пару вещей.

— Но это МОИ вещи! — его голос взвизгнул, выдав панику.

— Это НАШИ вещи, Дарен, — твердо сказала я, делая ударение на слове. — Мы же в браке. А значит, все у нас — общее.

— Ну надо же! — закричал он, и маска обиженного романтика окончательно спала, обнажив злое, искаженное лицо. — Как удобно ты вспоминаешь о браке, когда хочешь забрать мое! И как быстро ты об этом забываешь, когда я прошу тебя наконец-то узаконить наши отношения!

Я так и застыла, будто меня облили ледяной водой.

— Узаконить? — прошептала я, стараясь осмыслить услышанное.

— Опять это недоуменное лицо, Катрин! Да! Узаконить! — он почти выкрикивал слова. — Стать мужем и женой не только по… любви, но и по документам! Перед законом и обществом!

Я стояла и в упор смотрела на него, стараясь не выдать шока, который бушевал внутри. Так мы… не женаты? Он вообще не ее муж? Тогда что он здесь делает? И на каком основании живет в этом доме, командует служанкой и называет меня «дорогой»?

В этот самый неудобный момент в конце коридора, словно призрак, возникла фигура Марты.

— Госпожа… гувернантка закончила занятия. Вы просили оповестить вас, прежде чем она уйдет.

Вот же невезение! Самое неподходящее время! Я вздохнула, разрываясь между двумя фронтами.

Я бросила взгляд на Дарена. Он стоял, скрестив руки на груди, всем видом показывая, как он оскорблен и обижен. Никто! Он здесь — никто. И от этого осознания на душе стало легче.

Вот только, даже если он никто, он мог быть очень опасным никто.

Схватку за дверь сейчас я не выиграю. А если спугну его, он успеет спрятать то, что прячет, или просто сбежит. С Дареном нужно было действовать хитрее, обходным путем. Он был как колорадский жук — живучий, противный и умеющий вовремя притвориться мертвым.

— Дарен… — я сделала вид, что сдаюсь, и в моем голосе появилась усталая нота. — Я очень устала от ссор. Давай… давай встретимся за обедом. И спокойно все обсудим.

Он хмыкнул, явно считая, что одержал победу, и кивнул с видом человека, делающего великое одолжение.

— Как скажешь, дорогая.

Не теряя ни секунды, я развернулась и быстро пошла, почти побежала вниз по лестнице. Теперь главное было перехватить Еву. Не дать ей ускользнуть. Она могла быть ключом к тайнам детей, к деньгам, к прошлому Катрин. Ко многим вопросам, на которые мне нужны были ответы. А Дарен… с Дареном я еще разберусь. Но позже.