* Асмир *

Запах тухлятины заполнил все пространство кухни. Меня тошнило рядом с Катрин — этот запах трупного разложения не предвещал ничего хорошего. Вся эта ситуация не предвещала ничего хорошего.

— Ну или… не сестренка, — сказал я, глядя на Елену.

Она дернулась. Боги… Она была копией своей матери — но только наполовину. Левая половина ее лица была молодой, гладкой, красивой — с хищным, надменным взглядом. Но правая… правая была уродливой, дряблой, с опущенным веком, глубокими морщинами, словно время прошло только по этой стороне. Это было жуткое зрелище — живой ужас, воплощенный в человеке.

— Какая же ты идиотка! — рявкнула Елена на Катрин, и ее голос, полный ярости, искажал изуродованную половину лица, делая ее еще более страшной. — Если попалась сама, зачем подставила меня?!

— Но он сказал, что убьет… — прохрипела Катрин.

— Ты уже сдохла! — Елена шагнула к ней, и я увидел, как ее глаза загорелись безумным огнем. Правая половина лица дернулась в нервной судороге, веко опустилось еще ниже. — Ты ходячий гниющий труп! Не нужно было тебя возвращать, бесполезное тупое создание!

Катрин дернулась как от удара.

— Я… я умру…

— Умерла уже! — закричала Елена, и с ее губ слетела слюна. Изуродованная половина лица исказилась в гримасе ненависти, а молодая половина осталась ледяной и красивой — этот контраст был чудовищным. — Ты злобный призрак в гниющей тушке! Хотя бы сделала что-то хорошее напоследок, но ты… тварь!

Катрин заорала в голос, обхватив себя руками.

— Не хочу! Не хочу умирать!

— Верни Ирину, — сказал я, и голос мой прозвучал тверже, чем я себя чувствовал.

Елена перевела на меня взгляд. Молодая половина ее лица скривилась в усмешке, а старая половина осталась неподвижной, как маска смерти.

— Вернуть? Смеешься? Куда? Это тело уже разлагается!

— Елена, верни ее, — повторил я. — Или я клянусь…

— Что ты сделаешь? — перебила она, и в голосе ее послышалась усмешка. — Убьешь меня? Тогда ты никогда не узнаешь, где твоя Ирина.

Я сжал челюсти. Рыдания Катрин раздражали — и меня, и Елену. Та щелкнула пальцами, и звук пропал. Катрин схватилась за горло, открывая рот, но ни звука не могла выдавить.

— Что ты творишь? — вырвалось у меня. — Ты используешь черную магию? Запретную магию?

Елена вздохнула, медленно, почти театрально, а потом сдернула перчатку. Ее рука предстала передо мной — черная, иссохшая, словно обугленная плоть, натянутая на кости. Такая же, как ее изуродованная половина лица.

— Мне нужен источник, Асмир, — сказала она, и я видел, как ее красивая половина лица сохраняет спокойствие, а старая половина дергается в конвульсиях. — Чтобы жить.

— Ты мне не сестра, верно? — спросил я.

— Верно, — ответила она, и в ее голосе послышалась усталость. Молодая половина лица дрогнула, старая — осталась неподвижной.

— И ты проклята, — продолжил я. — От своей магии… Но зачем тебе Тит? Зачем тебе мой сын?

Этот вопрос пугал меня больше всего.

— Асмир, какая уже разница? — тихо сказала она, и я заметил, как дрогнул ее голос. — Тебе нужна твоя женщина. Твоя истинная? Ты за этим здесь… Если бы пришел меня убить — убил бы, да и стражей я не вижу, а значит… Ты ведь понимаешь, что только я смогу ее вернуть. Только я знаю… Где ее искать.

Я посмотрел на Катрин. Она все еще хваталась за горло, пыталась что-то прокричать, рыдала — но все было беззвучно. Жалкое, отвратительное зрелище.

— А ты можешь… — я сжал кулаки от собственного бессилия.

— Могу, — продолжала Елена, и ее голос стал более вкрадчивым. — Но мы заключим договор.

— Я не собираюсь составлять с тобой договора, — рявкнул я. — Я могу свернуть тебе шею, могу сжечь…

— И тогда потеряешь свою последнюю надежду! — перебила она. — А без нее у тебя одна судьба — твой дракон сойдет с ума!

Я вздохнул, стараясь успокоиться. На самом деле на себя… на себя мне было плевать больше всего. Но Ирина… Она не заслужила этого. Она точно заслужила жить больше, чем я.

— Что ты хочешь? — выдавил я.

— Мальчика! — выкрикнула она, и в этот момент ее изуродованная половина лица дернулась, открывая беззубый рот, и я отшатнулся от этого зрелища. — Тита! Отдай мне его!

— Смеешься? — прорычал я. — Я ни за что на свете не отдам тебе своего сына.

— Тогда ты умрешь! Без истинной! Ты умрешь! Понимаешь? Я и я умру! А я хочу жить, Асмир! Я просто хочу жить! — она закричала, и я увидел, как слезы текут по ее лицу — по молодой половине и по старой, оставляя мокрые дорожки на дряблой коже. — Ты не представляешь, каково это! Родиться проклятой! Родиться с этим! Ты родился драконом! Сильным, могучим, любимым! А я… я родилась червем! И этот червь все время полз, все время хотел жить! Я не выбирала это! Я никогда не хотела ворожить! Моя мать выбрала за меня! Она приворотила твоего отца, она отравила вам жизнь, она убила себя… а я осталась с этим проклятьем! Я просто хочу жить!

Она скинула вторую перчатку и вытянула передо мной руки — черные, страшные, почти мертвые. Свет луны падал на ее лицо, и я видел во всей красе этот ужасный контраст — живая, красивая женщина, превратившаяся наполовину в мумию.

Боги… все встало на свои места… Мой отец… Он всегда заводил молоденьких любовниц, был еще тем повесой… Но когда сошелся с матерью Елены, его отношение ко мне переменилось. Он стал не человеком, жестоким, надменным животным… Он был… был так же, как и я, под этим проклятым приворотом.

Гнев кипел внутри, требовал уничтожить, сжечь… Но Ирина. Я не мог сдаться… Я должен вернуть ее, должен… Но Елена выглядела безумной… А ее слова… Они были еще безумнее, чем ее вид.

— Асмир, мы с тобой жертвы, — все еще находясь в какой-то истерике, продолжала причитать Елена. Она обхватила себя руками и ходила по кухне. — Это всего лишь мальчик… Тебе родят еще и еще… Но мы будем жить… Будем… Просто отдай мне его… Отдай…

Сумасшедшая, просто сумасшедшая, но… сказать я ничего не успел. Что-то мелькнуло позади Елены, а точнее — кто-то, о ком мы забыли.

Это был лишь миг. Пара секунд, не больше. Черное пятно расплылось на груди Елены, и она застыла.

Настала тишина.

Она повернулась — и я увидел Катрин. В ее руке был нож.

— Ты… — прохрипела Катрин, и голос вернулся к ней. — Ты обманула меня! Ты обещала мне жизнь, молодость, красоту! А я… Я гнию, пока ты обещаешь ему жизнь! Ты хотела меня просто выбросить!

Она занесла руку и нанесла еще один удар. И еще один. Я рванулся, чтобы остановить ее, но было поздно. Катрин орала как безумная, вонзая нож снова и снова, и я отшвырнул ее в сторону.

— Хватит! — рявкнул я.

Катрин отлетела к стене, а я бросился к Елене.

— Елена! — зарычал я… Мои руки стали черными от ее крови — сплошная чернота. Но я встряхнул ее, не боясь испачкаться в этой смердящей жиже. — Где Ирина, Елена? Скажи мне! Где она? Как ее спасти?

— Она… умерла… Никто не властен над смертью… — прохрипела Елена губами, из которых тоже текла эта черная жижа.

А потом ее тело обмякло…

Умерла… раздалось у меня эхом. Умерла… Моя Ирина… Моя истинная… Я не спас ее… Не сберег…

Рядом что-то зашуршало. Я поднял глаза и посмотрел на Катрин.

Она сделала шаг, потом занесла руку к лицу — и из ее черепа выпал глаз. Она закричала, но ее крик превратился в хрип. Она схватилась за волосы, они полезли клочьями, еще один глаз выпал из орбиты, и ее руки повисли, отваливаясь от тела.

Прошло всего ничего, прежде чем она превратилась в гниющие куски трупа.

Я посмотрел на руки в черной жиже. Все вокруг пахло смертью… А я почувствовал, как глаза защипало от слез.

Это был конец. Я не мог принять это. Я закричал… Я почувствовал себя ребенком, почувствовал себя слабым и никчемным. Даже дракон внутри рычал — он рычал от боли… Это конец. Ирина умерла. И больше… Больше никто и ничто не сможет ее спасти.