* Елена *

Этот домишко был убогим. Я не могла побороть раздражения, что мне приходится влачить такое жалкое существование. Приходилось прятаться, приходилось ждать, приходилось жить в этой тесной, пропахшей сыростью лачуге, когда я должна была сидеть в родовом поместье. Но проклятье не позволяло мне показываться на людях. Оно делало свое дело.

Я спустилась на кухню и налила себе стакан. Стекло было холодным, вода — ледяной. Я поставила стакан и случайно взглянула в оконное стекло, где, хоть и расплывчато, отразилось мое отражение. Снова это лицо. Снова проклятье.

Я резко отвернулась, чувствуя, как пальцы сжимаются в кулаки. Мои руки были черными, иссохшими, словно обугленными. Они выдавали то, что я должна была прятать: проклятье, которое я не выбирала. Которое досталось мне по наследству. Я никогда не хотела ворожить. Я просто хотела жить — нормальной жизнью, без боли, без этого вечного страха перед собственным отражением.

Мне пришлось… пришлось стать такой… пришлось…

Да, я готова была отдать жизнь ребенка за свою. Но почему… Почему какой-то ребенок заслуживал жизнь больше, чем я?

Моя мать была черной ведьмой. Она поклонялась Чернобогу, как и ее мать, как и прабабка. Наши женщины из поколения в поколение зарабатывали этим — гадали, ворожили, насылали мелкие пакости. Мелкие — не потому, что сильные не умели, а потому что за черную магию приходилось дорого расплачиваться. Каждое колдовство оставляло след на теле, забирало годы жизни.

Но мать хотела другой жизни.

Ей с детства говорили, что Чернобог любит ее больше, чем остальных, что ее магия сильнее, и мать… мать считала, что это знак. Знак того, что ей не место в этой жалкой деревне. Она считала, что ее место гораздо выше.

Однажды в их деревню приехал граф. Молодой, богатый, надменный. Она сразу поняла — это ее шанс. Она стала соблазнять его, но он даже не посмотрел в ее сторону.

Но мать не умела сдаваться. Да и разве будет сдаваться та, в чьих жилах течет сама чернь?

Она приворожила его. Приворожила самой сильной ворожбой, что вычитала из запретных книг… Не посмотрела на цену, не посмотрела на то, что расплачиваться за это придется веками! Она сделала этого мужчину своим рабом.

Она думала, что они уедут в город, что он женится на ней. Но оказалось, у него уже была жена. Ворожба — страшный грех перед богами. А ворожба на женатого мужчину, у которого есть дети, — грех еще страшнее. Мать думала, что он разведется, и хотя бы это будет не впустую. Но женишок умер. Сердце не выдержало приворота.

А мать оказалась беременной — мной… Я была черным ребенком, зачатым под приворотом…

Проклятье легло сразу на обеих — и на мать, и на меня. Я еще не родилась, а уже была проклята. За то, что сделала моя мать. За то, о чем я даже не просила.

Нужно было искать того, кто это проклятье снимет.

Покаялась ли моя мать? Пошла отмаливать грехи в храм светлых богов? Нет, она выбрала другой путь.

Матушка нашла способ: нужен был дракон и драконий источник. Если он женится на ней, она сможет подпитываться его силой. Так она нашла отца Асмира. Похотливый старикашка, в отличие от прошлого женишка, сразу побежал в кровать. Вот только жениться он не хотел. И уж тем более чужой ребенок ему был не нужен.

Тогда матери пришлось ворожить снова. От этого ее руки почернели, ноги усохли, но она знала — это цена. Главное, что она получит источник. В этот раз она приготовила другой приворот — особый порошок, который точно не убьет этого старикашку, но присушит его к ней. Так моя мать попала в семью Асмира.

Она ненавидела мальчика, но не трогала его только потому, что часть силы шла в источник и от него… Так устроен драконий источник. Когда дракон маленький, источник питается от него. А когда вырастает, то дракон питается уже от источника.

Мать держалась подальше. Ведь он был настоящей угрозой… Он мог ее раскрыть.

Поэтому когда его отправили на фронт, она выдохнула.

Но магии в источнике было недостаточно: мать чернела и старела… Часть силы уходила старику, часть — Асмиру… Старик умер. Матери показалось, что силы стало больше… Ее руки перестали чернеть, и даже ноги стали ходить как раньше. И она поняла… Что магия уходит на драконов. Слишком много магии!

И мать решила… Решила вычеркнуть лишнее звено. Она отвязала Асмира от источника.

Может, мать хорошо разбиралась в черной магии, но в драконьей она совершила огромную ошибку. Как только она отрезала Асмира… Источник стал неконтролируемым.

Мать стала иссыхать на глазах… Ее хватило ненадолго… Она высохла как мумия, и я… я осталась одна.

Я не хотела ворожить. Я не хотела быть ведьмой. Я просто хотела жить. Но проклятье не спрашивало… Я тоже стала сохнуть.

Проклятье требовало силы.

Я стала искать способ, что мне делать… И нашла. Я нашла способ. Меня могла спасти жертва. Мальчик… ребенок… дракон.

Убить ребенка, чтобы жить самой? Этот вопрос кольнул меня лишь раз.

Я тоже заслуживала жить… Разве нет?

Я приняла решение сразу, вот только… Как мне подобраться к нему?

Я перевела взгляд на свои руки, сжала их в кулаки и прошептала в тишину:

— Только бы эта идиотка Катрин справилась...

Она была идеальной кандидаткой. Во-первых, ее нашел сам Асмир — значит, на нее не упадут подозрения. Во-вторых, она была жадной, глупой и с желаниями, которые могла исполнить только я.

Катрин мечтала о вечной молодости, о красоте, о том, чтобы все мужчины рядом сходили с ума. Ее отец вышвырнул ее после того, как ее обесчестил любовничек, и некогда первая красавица в свете теперь не могла смириться с тем, что мужчины воротят от нее носы. Но я могла дать ей то, что она хотела. Магию, способную поддерживать в ней молодость и привлекательность. Если она поможет мне.

Катрин была глупой. Я показала ей всего пару фокусов — убрала маленькие морщинки, придала более женственные очертания фигуре — и эта идиотка тут же загорелась желанием быть красавицей всегда. Она даже не задавалась вопросами, сколько ей это будет стоить. Непроходимо глупа. В данной ситуации это показалось мне достоинством, но вскоре оказалось ужасным недостатком.

Она должна была втереться в доверие к Асмиру и подмешать ему особый яд — тот самый, которым моя мать опаивала его отца. Этот яд должен был лишить дракона воли, а после превратить в овощ. Без истинной — это была моя главная цель. Сам Асмир был мне не нужен. Мне нужен был мальчик. Его сын.

Жертвоприношение.

Но у этого плана были свои изъяны.

Первый — Асмир. Он никак не хотел сближаться с Катрин, даже есть у нее дома не желал. Катрин не могла подсыпать яд.

Второй — мальчик. Он никак не должен был взаимодействовать с черной магией, а значит, я не могла приближаться к нему.

Третий — Асмир терял магию. Если бы он потерял дракона, мальчик бы тоже его не получил, и тогда он был бесполезен.

Катрин не справлялась. Я торопила ее, а она обвиняла меня.

— Я не справляюсь, потому что я старею! — кинула она. — Посмотри на меня — морщины! Если бы ты сделала меня еще моложе, красивее, тогда бы он стал моим!

Катрин была тупицей, но в ее словах была доля правды. Я решила дать ей то, что она хочет, если она подпишет два договора, и оба кровью.

Первый договор — на то, что она передаст мне мальчика перед его вступлением в определенный возраст. Этот договор не вызвал у Катрин никаких вопросов, мальчик ей был ни к чему, но второй…

Второй договор был на полный контроль над ее телом.

— Зачем это? — испуганно спросила она.

— Если ты потеряешь контроль над телом, я смогу тебя вернуть только так, — сказала я.

— Я могу… могу потерять контроль?

— Если будешь не слушать меня, — ответила я. — Будешь делать все правильно — и все будет в порядке. Это лишь дополнительная помощь… на всякий случай.

Ни один человек в здравом уме не подписал бы этот магический документ. Но Катрин подписала.

Тогда я отдала ей кулон и объяснила, что нужно делать. Она должна провести запрещенный обряд и призвать душу, в которой есть целительная магия. Эта душа будет заперта в кулоне, а магия станет подпитывать Катрин, дарить ей молодость и красоту.

— А почему ты не проведешь обряд сама? — заподозрила она. — Ты обманываешь меня? Хочешь, чтобы вся грязь легла на меня?

— На мне проклятье, Катрин, — устало вздохнула я. — Если я коснусь души или буду рядом, пока она будет вселяться в кулон, обряд будет нарушен. Это должна быть светлая душа, ее нельзя пачкать, если ты хочешь получить все, что возможно от ее магии.

Я четко сказала, что обряд нужно проводить в полнолуние. А после мы расстались.

И тут начались неприятности.

Эта дура крутила шашни. Слухи дошли до Асмира, и он был в гневе. И тогда это полуумное животное не придумало ничего лучше, чем провести обряд раньше срока. Она была уверена, что если станет моложе, Асмир упадет к ее ногам и не будет орать и угрожать расправой. Так она мне потом рассказала.

Обряд она провела правильно, но из-за неправильно выбранного времени все пошло не по плану. Душа действительно притянулась к кулону, вот только Ирина оказалась сильнее Катрин. И выкинула эту дуру из тела.

Катрин стала духом, который летал рядом со своим телом, привязанный к кулону, но сделать ничего не могла. Она явилась ко мне во сне, и я была вне себя от ее проступка.

— Ты идиотка! — рявкнула я. — Я же сказала — нужно было в полнолуние!

— Что мне теперь делать? Как вернуться?

— Она должна надеть кулон, — сказала я. — Заставь ее. Через слуг. Когда кулон наполнится, тебя притянет в собственное тело, и ее вышвырнет. Она там всего лишь гостья. Долго не продержится.

— Поняла! Поняла!

Я никак не могла повлиять на ситуацию. Рядом был Асмир. Мне оставалось только ждать и надеяться, что Катрин хоть что-то сделает нормально. Я тысячу раз пожалела, что связалась с ней.

Но в этот раз Чернобог меня услышал. Мне повезло.

Ирина оказалась истинной Асмира. За то недолгое время, что она была в теле Катрин, она успела исцелить его дракона, втереться в доверие и сделать все то, что Катрин не была в силах. После того как Катрин вернулась, она наконец подсыпала ему яд.

Все шло лучше некуда. Но вместе с разумом Асмир терял и дракона. Мальчик ослаб. Его дракон никак не проявлял себя.

— Нужны деньги на еду, на одежду… — ныла Катрин.

— Я даю тебе достаточно денег! — рычала я. — А мальчик… его дракон должен проснуться!

— Нет, но…

— Если не проснется — он бесполезен!

Пыталась я донести до этой дуры, но она только глазами хлопала.

— Но он же живой, и Асмир живой, значит, проснется! В отличие от казя́вки он не болеет. Я уверена, дракон в нем есть. Но он же умрет без денег…

Я могла только закатить глаза, выписывая очередной чек.

Годы шли. Черная магия подтачивала меня сильнее. Источник уже не совсем грел. А дракон в мальчике так и не просыпался.

Я наняла гувернантку, чтобы та обучала… но главное следила за его магией, ведь я… я заботливая тетушка. Вот только гувернантка писала мне дурацкие письма про то ка к у детей дела, словно мне было до этого дело! И только одна строчка которую я искала во всем письме… Одна… О том что магии в мальчике нет. Проклятье!

Катрин продолжала клянчить деньги. Асмир был жив. Я оплачивала его дорогую жизнь! Значит, дракон в мальчике был. Неважно, проснется он или нет. Я умирала. И должна была совершить жертвоприношение. Мой последний шанс.

Но Катрин совсем сдурела. Сначала стала клянчить деньги на лекарства — это взбесило меня! Он не мог болеть, если в нем была хоть крупица дракона. А потом она и вовсе затеяла какую-то свою игру, и надо же — забрала Асмира! Поехала к старосте за налогами. И все это перед днем рождения мальчика! Словно знала, что ставки повышаются, что скоро она мне уже не будет нужна.

Я была готова к такой подлости. У меня был еще первый договор, и я отправила его исполнить доверенного. Он должен был забрать мальчика. Он должен был с радостью уйти от злобной мачехи Катрин.

Но все пошло не так.

Доверенный вернулся ни с чем. Асмир проснулся. Это было невозможно! Нет силы, способной разбудить дракона после черной ворожбы, кроме одной… Догадка озарила меня как удар молнии.

Я заперлась в этом убогом домишке, закрыла шторы, начертила круг и призвала призрак… Призрак Катрин! Она умерла! И ее тело снова заняла Ирина. Опять эта Ирина.

Все дело в ее магии. Она очень сильная. Светлая, целительная. Тело Катрин — всего лишь мешок с костями. Теперь, когда сама Катрин — дух, ее место уже не в этом мире. Но я привязала ее.

— Я умерла? Это конец? — спросила она.

— Нет, конечно, — вкрадчиво сказала я. — Я верну тебя в твое тело, Катрин. А ее изгоним.

Я врала. Тело Катрин умерло. Сама Катрин превратилась в злобный дух. Любой дух, оставшийся без оболочки, становится злобным. Я собиралась убрать Ирину с помощью того самого первого договора, изгнать ее из тела. Вернуть туда Катрин, и пока она будет догнивать, она должна снова отравить Асмира. Мне нужен был мальчик.

Катрин я отправлю на кладбище, живой труп привлечет внимание. Но сначала пусть угостит Асмира первой дозой…

Я услышала скрип двери и вздохнула. За окном еще была ночь. Неужели Катрин? Она должна была явиться только после того, как угостит Асмира отравой. Но вряд ли они завтракали ночью.

Я снова надела перчатки — не стоило пугать блондинку раньше времени. Впрочем, ее участь будет еще хуже моей.

Я уже собралась выйти из кухни, как… в нее уже вошли. Катрин!

— Идиотка, что ты здесь за…

Я даже закончить не успела, как следом за Катрин вошел и Асмир. Я застыла — желтые драконьи глаза прожигали меня насквозь. По телу тут же прошелся холод от осознания ужаса…

— Ну здравствуй, — раздался его спокойный, почти ласковый голос. — Сестренка.