Пока мы едем, мужчина не задаёт мне вопросов. Я, кажется, совершенно перестаю для него существовать. Он лишь смотрит на дорогу, постоянно с кем-то созванивается. Разговаривает резко, отрывисто, закуривает.

У него не трясутся руки, он не нервничает, а я впадаю в какой-то вакуум и пытаюсь осознать, что просто дышу, живу и могу хотя бы просто сидеть здесь и хоть куда-то ехать.

Сколько мы едем, я не понимаю, как и не различаю разговоров, хотя и слышу их. Я скукоживаюсь на сиденье, обнимаю себя за колени, подтянув ноги к груди. Кажется, стоит мне хоть немного расслабиться, и меня просто разорвёт изнутри от всего, что произошло.

— Приехали, — хрипло сообщает Макс, когда мы въезжаем на территорию какого-то коттеджа.

Как и в прошлый раз, до этого был шлагбаум, и здесь тоже ворота с охраной. Но сейчас это для меня лишь размытый фон.

— Куда? — переспрашиваю не своим голосом.

Вместо ответа мужчина заезжает во двор и, предварительно потушив, выбрасывает окурок в окно. Макс переводит на меня немигающий взгляд и смотрит цепко, будто что-то для себя решает.

А потом просто выходит из машины, обходит её, открывает мою дверь, совершенно бесцеремонно хватает меня за руку и буквально как на буксире тащит в дом. Я чудом не спотыкаюсь, едва поспевая за его шагом.

— Жнец, как прошло? — встречает нас на пороге Влад.

— Как видишь. Мы в душ, — коротко рубит Макс и тащит меня дальше.

— Не перегибай только, — доносится до меня ровный голос Влада.

И на этом всё.

Я не особо реагирую на происходящее. Даже на то, что Влад не пошёл за нами. И почему Макс сказал, что мы идём в душ, тоже не задумываюсь.

Он действительно затаскивает меня в комнату, а потом и в ванную. Отпустив, молча начинает скидывать с себя одежду, не сводя с меня тяжёлого взгляда.

От него сейчас буквально фонит адреналином и какой-то чистой, необузданной силой. Настолько, что я не могу оторвать взгляд от его глаз.

А когда он раздевается полностью, принимается за меня.

Вяло отбиваюсь и отнекиваюсь, пока он раздевает меня догола. Но в душевую кабинку заходить не спешит, как и не тащит меня за собой. Вместо этого мужчина внимательно осматривает меня так, будто я прохожу какую-то сверхважную медкомиссию.

А во мне ни стыда, ни смущения не находится. Во мне сейчас пустота. Будто внутри всё выгорело, и теперь лишь ветер гуляет по пустым комнатам.

Вот так сейчас выглядит мой внутренний мир.

— Лера, ты меня слышишь? — спрашивает он вновь, пристально смотря мне в глаза.

— Да, — вяло отвечаю.

— Понятно, — скрипя зубами, выдыхает он и, отрегулировав воду, затаскивает меня под неё.

И как только ледяные капли воды попадают на кожу, я визжу. Брыкаюсь и дёргаюсь всем телом, пытаясь вырваться из-под обжигающе холодных струй.

— Холодно! Она ледяная! — ору и пытаюсь выбраться, но мужчина не отпускает.

— Угомонись, бешеная! — гаркает на меня и разворачивает к себе спиной.

Макс крепко обнимает меня со спины, и мы оба застываем под потоками ледяной воды. Совершенно ненормально. Совершенно неправильно.

— Ты должна начать понимать реальность, а мне нужен секс после перестрелки, — грубо выдаёт он.

Я резко поворачиваю голову к нему.

Слышу и даже понимаю, что он мне говорит, но всё равно отреагировать должным образом не получается. Я должна отказаться.

Вообще должна его бояться и как можно быстрее от него избавиться.

Вот только сейчас он единственный источник тепла для моего продрогшего тела. Единственный якорь, удерживающий меня на грани, за которой уже начинается истерика.

— И что ты?.. — шепчу, толком не понимая, что собираюсь спросить.

А мужчина совершает захват — иначе это не назовёшь. Он набрасывается на мои губы жадным, почти голодным поцелуем. Таким, будто ставит на мне клеймо. Будто хочет смять мои губы, стереть всё, что было до него, и оставить только себя.

И я забываю. Забываюсь.

Подаюсь его напору. Мужчина грубо сжимает мою грудь рукой, второй ныряя к лону. Макс отодвигает нас от потока ледяной воды и сразу, без всяких предисловий, начинает жёстко меня стимулировать.

Его движения грубые, властные, почти злые.

В них нет нежности. Есть только желание встряхнуть меня, выдернуть из оцепенения, заставить снова хоть что-то почувствовать.

Его член дрочить не нужно — он уже упирается мне в поясницу, напряжённый до предела. А вот я всё ещё не определяюсь.

Не могу понять, чего хочу. Моё тело предательски оживает под его прикосновениями, а разум всё ещё цепляется за ужас последних часов.

Но и оттолкнуть того, кто спас мне жизнь и сейчас буквально возвращает меня в действительность, тоже не могу.

Парадоксально.

Дико.

Это безумие в чистом виде.

Но я всё равно поворачиваюсь к нему и, обнимая за шею, прижимаюсь всем телом, ведь мне жизненно необходимо почувствовать под ладонями, что он настоящий.

Что мы живы. Что всё это действительно закончилось.

Он тут же сжимает мои ягодицы, глухо рыча мне в губы. От этого низкого, почти звериного звука по телу проходит дрожь, уже совсем не связанная с ледяной водой.

Вот только наша прелюдия длится до безумия мало. Похоже, дикий зверь в нём окончательно проснулся.

И теперь он требует. Требует. И требует ещё.

Мужчина рывком разворачивает меня, и я упираюсь руками в холодный кафель, до боли проезжаясь по нему ногтями. Он ещё раз сжимает мою попу, будто проверяя, удержусь ли на ногах, а затем проникает пальцами в лоно.

Медленно. Проверяя. Заставляя моё дыхание окончательно сбиться. Заводя ещё сильнее.

Рывок.

И вот я уже запрокидываю голову, не сдерживая тихого стона, а он вгрызается зубами в мою кожу, оставляя после себя жгучий след.

— Я не буду сдерживаться. Это будет жёстко, — рублено поясняет Макс.

— Макс, я больше не могу, — жалобно шепчу сорванным голосом.

— Принимай, — жёстко ставит он условие и, придерживая меня за бёдра, совершает ещё пару глубоких толчков.

Хрипло выдыхая мне в ухо, он выходит из меня и кончает на мои ягодицы. Я шумно выдыхаю и окончательно обмякаю, переставая чувствовать ноги. Колени тут же подкашиваются, и, если бы не мужчина, я бы просто рухнула на пол.

— Упрись в стену руками. Я переключу воду, — приказным тоном произносит он.

И я послушно делаю так, как он велит. Макс переключает воду, снимает лейку и помогает мне смыть с себя следы нашей близости. И всего, что было до неё.

Я выхожу первой, и, как ни странно, его методика срабатывает. Теперь я чётко воспринимаю реальность. Полностью отдаю себе отчёт в том, где нахожусь и во что встряла. Мне по-прежнему не хватает деталей и ответов, но теперь я хотя бы способна их искать.

— Потрахались? — спрашивает Влад, чем сильно меня удивляет.

Я натыкаюсь на него сразу выйдя из душа. Он стоит, лениво упершись плечом в косяк, и держит в руке халат.

Округляю глаза и не знаю, как на это реагировать. Мы не сдерживались, и он наверняка слышал, как я кричала. А теперь просто стоит здесь и спрашивает об этом так, словно речь идёт о чём-то совершенно обыденном.

— Расслабься, — видя моё замешательство, добавляет мужчина.

Но уже в следующее мгновение он хмурится, и его взгляд становится жёстким. Влад переводит его на Макса, который как раз выходит из душа.

— Полотенце мне не принёс? — почти с наездом спрашивает Жнец.

— А ты, сука, руки можешь держать подальше от неё? — без всяких предисловий идёт в ответную атаку Толкач.

Я шокированно перевожу взгляд с одного на другого и совершенно не понимаю, что здесь происходит.

Неужели это из-за секса между нами?

— Что за предъявы, Толкач? — низким тоном рокочет Макс. — Сними шлюху, если сперма в голову ударила, — резко добавляет он.

Пипец.

Значит, у него такие же выводы, как и у меня.

— У меня нихуя не ударило. А ты какого её бьёшь? — не сбавляя оборотов, произносит Влад и в несколько шагов оказывается возле меня.

— Берега не путай! — гаркает Макс, мгновенно выходя из себя.

И только сейчас до меня, заторможенной, доходит, что дело вовсе не в сексе. Благо мы все тут взрослые, и таких разборок быть не должно.

Похоже, Влад увидел след от удара одного из амбалов. Скорее всего, на щеке уже наливается синяк.

— Влад, он меня не трогал, — мягко произношу и, забирая у него халат, кутаюсь в него.

— А это тогда что? — он осторожно проводит костяшками пальцев по моей щеке.

— Что? — сразу напрягается Макс и подходит с другой стороны.

Он грубо хватает меня за подбородок и поворачивает лицо из стороны в сторону. Заметив наливающийся синяк, резко отпускает и с такой силой впечатывает кулак в стену, что кафель глухо вздрагивает.

— Уёбки конченые, — взбешённо рычит он и быстрым шагом выходит из ванной.

Я растерянно смотрю ему вслед, не понимая, что только что произошло.

— Кто это сделал? — спрашивает Влад, привлекая к себе моё внимание.

И сейчас он совершенно не похож на себя прежнего. Я видела его на приёме — улыбающимся, обаятельным, располагающим к себе. На фотографиях он выглядел точно так же.

А сейчас передо мной стоит жёсткий мужчина, не терпящий отказов. Он буквально давит взглядом, требуя ответа.

— Когда мою машину подрезали, меня выволокли из неё, а потом ударили, потому что я не собиралась просто так сдаваться, — отвечаю как есть и иду к зеркалу, чтобы посмотреть на масштаб бедствия.

Стоит взглянуть на своё отражение, как я замечаю, что синяк действительно наливается прямо на глазах. Не такой большой, как мог бы быть, но приятного всё равно мало. Осторожно прикасаюсь к щеке кончиками пальцев и тут же морщусь от боли.

— У Макса пунктик насчёт этого? — показываю на своё лицо.

Влад становится за моей спиной, перекрывая собой, кажется, всё. Свет. Пространство. Да вообще всё своей тяжёлой, подавляющей энергетикой.

— У нас есть принципы, и мы не бьём женщин, — жёстко произносит он. — А тех, кто это делает, без сожаления можем пристрелить, — добавляет весомо.

Ничего себе…

Осознать сказанное я не успеваю, потому что в ванную возвращается Макс, и действует он в своей привычной грубой манере. Потеснив второго мужчину, прихватывает меня за плечи и вручает тюбик.

А потом, не дожидаясь, пока я сама что-то сделаю, открывает его, выдавливает мазь на пальцы и сам осторожно наносит её на синяк.

Всё это время он сосредоточенно смотрит на мою щёку, словно оценивает, насколько сильно меня задели. И только закончив, едва заметно смягчает взгляд.

— Никогда не молчи о таком, — уже тише, но всё так же приказным тоном произносит Жнец.

— Хорошо, — поражённая такой реакцией, отвечаю едва слышно.

— А теперь нам пора поговорить, — вносит свою лепту Влад.

Я перевожу на него растерянный взгляд.

А что, если я совсем не готова к этому разговору?