Я не дожидаюсь, пока меня схватят, а закидываю телефон на заднее сиденье и смотрю в зеркало заднего вида, чтобы ни во что не вписаться. У моей машины, скорее всего, на честном слове держится бампер, и однозначно имеются вмятины.

Видимо, именно этим я и привлекла внимание амбалов, а потом они уже узнали меня.

Жесть какая-то.

Как моя жизнь из размеренной превратилась вот в это?

Где за мной гонятся явные бандиты. Да ещё и наверняка с оружием.

Всё же задеваю что-то задним бампером, и машину ощутимо кидает в сторону, но я не останавливаюсь и вылетаю со двора. Врываюсь в поток машин, который уже совсем не такой, как на трассе.

Здесь нужна максимальная концентрация, потому что поток плотный и свободных мест почти нет. А мне постоянно приходится перестраиваться из полосы в полосу, пытаясь оторваться.

Но внедорожники не отстают. Более того, они вообще не церемонятся. Если нужно — спокойно таранят чужие машины. Настолько агрессивно ведут себя на дороге, что некоторые водители сами шарахаются от них, лишь бы не оказаться под ударом.

Давлю на газ и изо всех сил стараюсь не нервничать. Чем холоднее будет голова, пусть даже руки трясутся так, что пальцы едва слушаются, тем больше у меня шансов.

Переключаю коробку передач и вхожу в поворот, ведущий, чёрт побери, опять на трассу. Но только там я смогу оторваться. Только на открытой дороге у меня появится шанс. Потому что сейчас они меня догоняют, и форы между нами практически не осталось.

И как вишенка на моём, с какой стороны ни посмотри, губительном для здоровья тортике — сирены ментов.

Чудесно.

Блюстители правопорядка наконец-то заметили нас, нарушителей, и пытаются угнаться. Пока получается у них откровенно скверно, и что-то мне подсказывает, что мне они точно не помогут.

Кто бы за мной ни гнался, не думаю, что менты им помеха. Скорее их просто сомнут и поедут дальше.

Вылетаю на трассу и ещё сильнее прибавляю газ, слыша, как сирены постепенно звучат всё тише, а потом и вовсе стихают.

Вот и всё.

Менты — минус, а вот мои преследователи — жирный плюс.

Мой расчёт оказался неверным. Они не отстают, а наоборот, неумолимо сокращают расстояние между нами.

— Чёрт! — выкрикиваю, понимая, что выжала из этой тачки максимум. — Ну давай, родная… — почти умоляю машину.

Но железяке пофиг. За ней не гонятся. Её не хотят опять похитить. У неё вообще всё относительно хорошо… Ну, кроме пары вмятин.

А вот у меня очень скоро могут появиться лишние отверстия. Особенно когда из окна внедорожника высовывается мужчина с пистолетом.

Внутри всё леденеет.

Я моментально теряю скорость, сама не понимая, как это вообще получается. Нога будто сама перестаёт давить на педаль, а тело сковывает липкий, животный страх. И только когда внедорожники начинают стремительно меня догонять, до меня наконец доходит.

Я настолько растерялась, что перестала давить на газ.

Пытаюсь справиться с собой и снова оторваться, радуясь хотя бы тому, что мужчина залез обратно в машину и не стал стрелять. Но уже в следующую секунду меня самым наглым образом подрезают. С визгом шин торможу, лишь бы не влететь на скорости в автомобиль впереди.

Мёртвой хваткой вцепляюсь в руль, чтобы не вылететь через лобовое стекло и не впечататься грудью в этот самый руль. Торможение выходит резким и болезненным.

Несмотря на все усилия, меня всё равно бросает вперёд, и я ударяюсь о руль, на мгновение выбивая из лёгких весь воздух.

Но передышки мне не дают. Мою дверь тут же распахивают, грубо хватают меня за руку и буквально выдёргивают из салона.

— Отпусти, мразь! — кричу, изо всех сил пытаясь вырваться.

В ответ мужчина с такой силой отвешивает мне пощёчину, что голову резко бросает в сторону, а перед глазами на мгновение вспыхивают искры.

Оглушённая, я теряюсь, и этой заминки ему хватает, чтобы дотащить меня до внедорожника и практически зашвырнуть внутрь.

Но именно в этот момент происходит то, что полностью меняет расклад всей погони.

Один за другим амбалы, стоявшие на улице, начинают валиться на асфальт. Остальные мгновенно рассредотачиваются, открывая ответный огонь и прячась за машинами.

— Что за хрень⁈ — ору как сумасшедшая и, закрыв уши руками, падаю на сиденье, пытаясь укрыться от стрельбы.

Выстрелы грохочут один за другим, пули с металлическим звоном впиваются в кузов машины, где-то осыпается стекло.

Любая шальная пуля может попасть в меня.

Любой выстрел может оборвать мою жизнь.

Меня трясёт так, что зубы начинают стучать друг о друга. Я просто зажмуриваюсь, потому что это перебор.

Всё, что происходит в моей жизни, — это перебор.

Я не справляюсь.

К такому невозможно подготовиться.

И невозможно спокойно пережить.

Когда с моей стороны неожиданно распахивается дверь, я резко открываю глаза и на секунду замираю, не понимая, молиться ли мне, чтобы он сжалился, или радоваться и кидаться на шею.

— Чего застыла⁈ Быстро в мою машину! — гаркает на меня Жнец и тут же начинает стрелять.

Я выбираюсь наружу, пока ему отвечают выжившие, быстро нахожу взглядом внедорожник Макса и, пригнувшись, бегу к нему.

Кажется, сердце сейчас просто выпрыгнет из груди. Добравшись до машины, буквально вваливаюсь на пассажирское сиденье, захлопывая за собой дверь.

А дальше всё, что мне остаётся, — во все глаза смотреть на Макса. Он спокойно, будто всё происходящее для него обычный рабочий день, меняет магазины и стреляет с таким выражением лица, словно он сама смерть… и только он решает, кому сегодня сделать последний вздох.

Его явно боятся. Амбалы не рискуют лишний раз высовываться и открывают огонь лишь тогда, когда мужчина перезаряжает оружие.

Макс одним стремительным движением запрыгивает на водительское сиденье, захлопывает дверь и, скинув один из пистолетов мне на колени, резко разворачивает машину.

Ловлю оружие инстинктивно, прежде чем оно успевает упасть на пол, а Жнец уже срывает внедорожник с места и мчит в неизвестном направлении, не забывая каждые несколько секунд поглядывать в зеркало заднего вида.

— Мы оторвались? — спрашиваю минут через пять езды и тяжёлого, давящего молчания.

— Нет. Просто оттаскивают умерших. Сейчас увидим, кто за нами поедет, — отвечает он ровно, будто речь идёт о чём-то совершенно обыденном.

— Ты так спокоен… К тебе подкрепление подъедет? — дрожащим голосом спрашиваю.

— Девочка, я и есть и артиллерия, и подкрепление, — на мгновение повернув ко мне голову, отвечает мужчина, криво ухмыляясь.

— Один? — едва слышно переспрашиваю.

— Да. И давай приходи в себя, потому что помощь твоя нужна, — жёстко рубит мужчина.

— Какая, нахер, помощь⁈ — взрываюсь от испуга. — Я не умею стрелять! — сразу предупреждаю его.

— А кто сказал, что я бы доверил тебе оружие? — издевательски протягивает он. — Перезаряди, — приказывает спокойно, словно речь идёт о самой обычной просьбе.

— А где магазин? — спрашиваю, растерянно глядя перед собой.

Может, в бардачке? Или ещё где-то?

— Во внутреннем кармане куртки, — произносит Жнец.

И в этот же момент в зеркале заднего вида появляются фары преследователей.

Чёрт…

Они нас всё-таки догнали.

Торопливо лезу рукой ему под куртку, нащупываю внутренний карман и достаю магазин. Пальцы дрожат так сильно, что я едва его не роняю. Повозившись и действуя по коротким подсказкам мужчины, вытаскиваю пустой и кое-как вставляю полный.

— Возьмёшь руль, когда я скажу, — властно бросает он, продолжая следить за дорогой и боковым зеркалом.

— Что? — поражённо протягиваю. — Нет! — сразу отказываюсь.

— А я спрашивал? — стальным голосом говорит он, и эти слова звучат почти как выстрел.

Закусываю губу до боли, понимая, что спорить бесполезно. А Жнец тем временем начинает снижать скорость.

— Что ты делаешь? — уже откровенно паникуя, спрашиваю и резко оборачиваюсь назад, чтобы посмотреть, где внедорожники. — Они же нас так догонят.

— Именно. И я всех положу, — ровно сообщает мужчина, будто делает это каждый день.

— Что? — как болванчик опять выдаю.

— Лера, хватит тупить, — осаживает меня он. — Сука, реагируй чётко и тогда, когда требуется. Либо ты берёшь руль, и мы уезжаем отсюда живыми, либо тупишь, и мы тут и ляжем. Нас не оставят в живых, — раскладывает он передо мной картину, и я сглатываю.

Бросаю ещё один взгляд на машины сзади, и мы сворачиваем, съезжая на какую-то уже не такую распространённую дорогу.

Здесь ни машин, ни фонарей, ничего. Опознавательных знаков тоже нет. Может, просёлочная дорога. В темноте почти ничего не видно.

А Жнец всё снижает скорость.

— Держи! — выкрикивает он.

Я хватаюсь за руль.

— Держи ровно, — требовательно добавляет и высовывается из окна.

Изо всех сил пытаюсь держать машину ровно и ни во что не вписаться. Это оказывается куда сложнее, чем кажется, особенно с учётом того, что начинаются кочки, а фонарей нет. Всё, что видно, — это дорога, освещённая фарами.

Жнец начинает стрелять. Выстрелы следуют один за другим без остановки. У него в руках два пистолета, и он сам каким-то образом регулирует скорость нашей езды, то придавливая газ, то, наоборот, убирая с него ногу.

Я вздрагиваю каждый раз, когда он стреляет. По нему ведь тоже палят, а я даже посмотреть не могу, что происходит. Когда яркий свет фар сзади на пару мгновений ослепляет меня, я невольно чуть смещаюсь в сторону.

Мужчина залезает обратно и гаркает:

— Я сказал ровно!

— Фарами ослепили! — гаркаю в ответ, на адреналине.

— Тачка перевернулась, вот и слепануло, — рвано бросает он. — Держи ровно. Сейчас ещё одну сниму.

Мужчина внимательно смотрит на меня, а я не могу оторвать взгляда от дороги. Только киваю в ответ. Пусть снимает её как можно быстрее. Я так больше не могу. Хочу закрыть уши руками и остаться в тишине.

Макс снова вылезает в окно, и начинается стрельба. Мы ускоряемся, больше скорость он не сбрасывает.

— Сука, этот водила лучше первого, — цедит он сквозь зубы. — Лера, я сокращу расстояние до минимума. Когда фары начнут слепить — пригибайся и закрывай голову, — объясняет серьёзным тоном.

— Что? Ты совсем обезумел? Если я отпущу руль, то мы впишемся в этой темноте во что-нибудь, — пытаюсь доказать ему, что это полнейшая чушь.

— Мне нужно его снять, — авторитарно говорит Жнец. — Мы окажемся настолько близко, что при желании тебя застрелят сразу, — ровным, без единой эмоции голосом сообщает он.

Забываю обо всём и поворачиваю голову к нему. Мужчина перехватывает руль, пока я смотрю в его глаза и пытаюсь понять…

Он нас спасти хочет?

Или окончательно угробить?

— Ты полностью уверен в своих действиях? — на удивление ровно произношу.

Во мне на мгновение организовывается какое-то странное затишье.

Именно сейчас я осознанно вверяю свою жизнь в руки Жнеца. Сейчас нахожусь к смерти ближе некуда. Не от его руки. А от рук тех, кого он не контролирует.

— Да, — отвечает он так же спокойно.

И вокруг как будто всё затихает и перестаёт существовать. Остаёмся лишь мы, наше шумное прерывистое дыхание и секунды. Они тянутся как вечность, а в следующее мгновение будто пропадают слишком быстро.

— Тогда действуй, — полностью отдавая себе отчёт, отвечаю ему и вновь перевожу взгляд на дорогу, цепляясь за руль как утопающий за спасательный круг.

А Макс поворачивается назад и резко тормозит. Он больше не высовывается в окно, а, похоже, собирается стрелять через салон. Когда меня слепят фары и машины подходят максимально близко, я сгибаюсь и закрываю голову руками.

Звучит оглушающий выстрел, звон бьющегося стекла и визг шин. Наших или чужих — я уже не понимаю. Не могу разогнуться. Не могу заставить себя открыть глаза.

Я в домике. Хотя бы на пару минут.

— Лера, всё кончено, — ровно сообщает мне Макс.

И только после этих слов я медленно разгибаюсь, словно выхожу из какого-то ступора. Перевожу на него взгляд и со всей ясностью понимаю, что всё только начинается. Он хладнокровно убил на моих глазах такое количество людей, что на пожизненное хватит.

Я свидетельница массового убийства, и теперь меня точно не отпустят. В придачу на меня, похоже, открыта охота и со стороны их конкурентов.

И теперь в руках Влада и Макса моя дальнейшая жизнь.

Вот только непонятно…

Они — моё спасение?

Или мне уготована верная смерть от шальной пули рядом с ними?

Или даже не от шальной, ведь я всё видела…

Даже если сейчас меня спасли, не прикончит ли меня Макс самолично позже?

И всё же… мужчины — моё спасение или окончательная и бесповоротная гибель?