Будит меня лёгкое прикосновение… И нет, не к щеке или плечу, а опять к груди.

Тяжело вздыхаю и хочу перевернуться на другой бок, но что-то мешает. Открываю глаза и растерянно моргаю, видя перед собой Влада Беркутова, сидящего на корточках.

Перевожу взгляд на свои руки, и воспоминания обрушиваются на меня со скоростью кометы, мгновенно выбивая остатки сна. На моих руках кандалы, а мужчина опять по-хамски лапает меня. Прищуриваюсь, а он лишь шире ухмыляется, будто именно такой реакции и ждал.

— Раз ты обозвала меня извращенцем, то почему бы нам не поэкспериментировать? А? — склонив голову набок, спрашивает мужчина.

— Ты сейчас серьёзно? — поражённо выдаю совершенно без фильтров.

Я хоть и поспала, но всё тело затекло от долгого лежания в одном положении. Руки неприятно ноют после кандалов, а мышцы будто деревянные. И к тому же невозможно постоянно бояться и при этом не огрызаться.

— Вполне, Лера, — бархатным тоном произносит он.

— А где же Жнец? Вы разве не везде вдвоём ходите? — стреляю вопросами.

И ухмылка с лица мужчины слетает так же быстро, как испаряется его хорошее настроение. Влад, схватив меня за волосы, дёргает на себя так резко, что наши носы почти соприкасаются, а глаза оказываются напротив моих.

— Не заблуждайся, милая. То, что я к тебе добр, не значит, что ты можешь проверять моё терпение, — хрипло выдаёт он и отстёгивает меня от стены. — Поднимайся и пошли, — властно командует.

И в этот раз я не рискую проверять его выдержку. Мужчина, не дожидаясь меня, идёт к двери, а меня просить дважды не нужно. Почти бегом бросаюсь следом.

Вылетаю в тускло освещённый коридор, стараясь поспеть за быстрой размашистой походкой Толкача, и изо всех сил пытаюсь не смотреть по сторонам. Потому что этот коридор не менее устрашающий, чем сам подвал.

Мы минуем несколько дверей, и я слышу шорох, приглушённые звуки и будто звяканье цепей из тех комнат, мимо которых проходим. От этого звука становится не по себе.

Такое чувство, что здесь всё предназначено для того, чтобы у тебя инфаркт случился ещё до того, как с тобой хоть что-нибудь сделают.

И когда я вижу свет, льющийся из открытой двери на улицу, так радуюсь, что, засмотревшись, даже налетаю на спину мужчины.

— Лера, Лера, — качает он головой, остановившись. — Раньше меня всё равно не выйдешь, — предупреждает он уже спокойнее, похоже окончательно перестав злиться.

Что ж, это не может не радовать. А мысль, что я наконец-то выберусь из этого страшного места, вообще воодушевляет. Сердце сразу начинает стучать быстрее.

Я смогу сбежать. Нужно только понять, где я нахожусь.

Мы выходим на улицу, и в уши сразу ударяет городской шум. Гул машин, чей-то разговор, далёкий сигнал автомобиля. От этих обычных звуков внутри вдруг становится немного легче.

Значит, мы и не уезжали из города.

А этот дом… Хм… Его и домом-то сложно назвать было…

Повернувшись и увидев вывеску на фасаде здания, я округляю глаза и просто впадаю в ступор.

Этого не может быть…

Просто не может.

Влад прихватывает меня за руку и заставляет сесть на заднее сиденье джипа, сразу же захлопывая за мной дверь. Рядом устраивается один охранник, впереди — водитель. Вот и вся компания.

Но это я замечаю лишь периферийным зрением, потому что до сих пор таращусь на вывеску квест-комнаты. Это был не настоящий подвал для пыток, а квест-дом. Или квест-комната — кому как удобнее.

Меня, мать его, развели как девочку.

Чётко. Хладнокровно. И подчистую.

Мудаки!

Сжимаю пальцы в кулаки так, что ногти больно впиваются в ладони, складываю руки на груди и молча пыхчу. Это просто трындец какой-то.

Психи недоделанные.

Во все глаза смотрю на сменяющиеся за окном улицы, стараясь запомнить дорогу и понять, куда меня везут. Что совершенно не радует, так это то, что мне не завязали глаза.

Что мужчины при мне спокойно обращались друг к другу по погонялам. Это рискованно. Это недальновидно. Только если… они и не собираются меня отпускать.

А это значит, у меня, по мнению мужчин, лишь две развилки событий.

Первая — я так и останусь пленницей, и отпускать меня никто не собирается.

Вторая развилка — Макс всё-таки дожимает Толкача, и тот даёт добро на моё убийство.

Сейчас, через день — неважно. Всё равно не в тот срок, что был уготован мне свыше.

Ой, боги… А ведь в любом случае они могут меня прихлопнуть.

Вжимаю голову в плечи и стараюсь не паниковать, продолжая следить за дорогой. Но чем дальше мы едем, тем сильнее во мне крепнет подозрение, что мы выедем за город. Так и случается.

В результате мы оказываемся в пригороде и заезжаем в частный посёлок со своим шлагбаумом и пунктом охраны. И самое паршивое — дома здесь находятся слишком далеко друг от друга. Не докричишься.

Чудно.

И что же меня ждёт в этом чудесном раю элитной недвижимости?

Когда водитель останавливается возле ворот, а я замечаю ещё один пункт охраны, мне становится совсем не по себе.

Чёрт… Сколько же их здесь?

А я без ничего. Ни телефона, ни оружия, ни навыков просачиваться через замочные скважины.

Наша машина въезжает на территорию особняка, и я окончательно осознаю масштаб задницы, в которую попала. Потому что помимо несомненно шикарного особняка здесь несколько гектаров территории.

Идеально подстриженные газоны, аккуратные дорожки, дорогой ландшафтный дизайн, высокие деревья, живая изгородь и камеры едва ли не на каждом углу. А это значит — кричи не кричи, тебя никто не услышит.

Бежать пешком тоже не вариант. Охрана обложила со всех сторон.

Пипец.

Мы припарковываемся возле центрального входа в особняк, и я быстро окидываю взглядом огромный трёхэтажный дом с панорамными окнами, широкими каменными ступенями, массивными колоннами и дорогой отделкой.

Всё здесь буквально кричит о деньгах. Богато. Стильно. И пугающе безупречно.

— Выходи, — командует охранник, сидящий рядом со мной.

Ничего не остаётся, как подчиниться. Выхожу и смотрю назад, но только сейчас замечаю, что Влад не поехал за нами. Какую-то часть пути он ехал следом, а потом, видимо, свернул в другую сторону.

В принципе, логично. У такого, как Беркутов, куча дел. К тому же мне это только на руку.

— Я же могу прогуляться? — спрашиваю, чтобы сразу понять, какова моя клетка.

— Нет. В дом пошла. Для тебя выделили комнату, — отзывается мужчина лет тридцати и хмуро смотрит на меня.

Понятно. Значит, он не рад такому заданию. Но, похоже, именно его приставили ко мне нянькой. Ладненько… Будем с этим работать. Если уж сбегать, то начинать нужно именно с него.

Вхожу в дом и иду за ним на второй этаж. Чем дальше мы поднимаемся, тем внимательнее я считаю двери и повороты, стараясь запомнить всё. Когда мы проходим несколько дверей, он открывает очередную, почти ничем не отличающуюся от остальных, и жестом показывает входить.

Слушаюсь, и он сразу же закрывает за мной дверь на ключ. Щелчок замка неприятно режет слух.

Я бегло осматриваюсь. Комната оказывается просторной и светлой. Огромная кровать, шкаф, письменный стол, кресло, дорогие шторы и минимум лишних деталей.

Но интерьер меня сейчас волнует меньше всего. Я замечаю две двери и сразу бросаюсь к одной из них. Распахнув, понимаю, что это ванная комнаты. Я бы обрадовалась её наличию, если бы приехала сюда отдыхать, а так лишь быстро проверяю окно. Оно маленькое. И всё-таки второй этаж.

— Лерка, не тупи, — подгоняю себя и почти бегу ко второй двери.

Она оказывается выходом на небольшую террасу с видом на море. Волны плавно перекатываются одна за другой, успокаивая и будто навевая правильные мысли.

У меня всё получится. Обязательно получится.

Веду взглядом вправо, и теперь мне открывается весь масштаб территории. Я замечаю ещё одно строение. Скорее всего, домик охраны. Чуть дальше ещё одно — возможно, спа-комплекс или большая баня. Но это сейчас неважно.

Я не вижу гаража, а это значит, что он находится на подземном уровне. И, возможно, мне совсем повезёт, и попасть в него можно прямо из дома.

Быстро обвожу взглядом забор, камеры, дорожки, расстояния между постройками, машинально выискивая хоть одну слабую точку. Хоть один шанс.

— Если надумаешь прыгать, то ловить не буду. А ноги и руки себе точно переломаешь, — неожиданно раздаётся грубоватый мужской голос за спиной.

— Что? — дёргаюсь всем телом и резко поворачиваюсь к мужчине.

Это оказывается тот же охранник, и в одной руке у него поднос с едой.

А если его оглушить этим подносом?

Смогу пробежать мимо и уйти?

А если в доме ещё куча охраны?

Далеко я уйду?

Закусываю губу и решаю сыграть дурочку.

— Ой, куда же мне прыгать? — спрашиваю и хлопаю ресницами. — Мне здесь так нравится. А ты не знаешь, надолго меня сюда поселили? — продолжаю, изображая «силиконовый цветочек».

— Такое мне не сообщают, но велели накормить. Но повторюсь: лечением твоим здесь никто заниматься не будет, — не меняя выражения лица, произносит мужчина и ставит поднос на стол.

— Спасибо, милый, — мурлычу и как бы невзначай провожу ладонью по его плечу, внимательно следя за реакцией.

Но мужчина не ведётся. Ни взгляд не меняется, ни мышцы на лице не дрогнули. Похоже, что бы я здесь ни предпринимала, он кремень.

Ладно.

Присаживаюсь за столик и начинаю нахваливать еду, болтая без умолку в надежде, что ему станет откровенно скучно и он уйдёт побыстрее. И эта стратегия срабатывает.

Как только он выходит и я слышу щелчок замка, улыбка мгновенно исчезает с моего лица, а я сразу перестаю есть.

Думай, Лера, думай.

Тебе нужно линять отсюда, пока хозяин особняка в отлучке. А самое главное — Макса на горизонте не видно.

Вот от этого психопата нужно держаться как можно дальше.

И дальше начинаются бесконечные часы раздумий, во время которых я успеваю съесть всё, что мне принесли, и накрутить себя по максимуму.

Каждая минута тянется мучительно долго, мысли мечутся по кругу, а вариантов становится всё меньше. И когда солнышко начинает медленно клониться к горизонту, ко мне всё же приходит пусть и рисковая, но дельная идея.

Подорвавшись на ноги, лечу к двери и со всей силы бью кулаками по ней в надежде, что мой охранник где-то поблизости.

— Эй, ты там⁈ Открой! — ору что есть силы.

Почти сразу слышу торопливые шаги, и дверь распахивается.

— Что случилось? — обеспокоенно спрашивает мужчина и сразу заглядывает в комнату за моей спиной, явно проверяя, не произошло ли чего.

И тут начинается моя игра.

— Спаси меня, — прошу его и бросаюсь к нему на грудь, едва ли не рыдая. — Я видела, как в углу что-то проползло. Спаси, — взвываю, отыгрывая по полной.

— Где? — строго спрашивает он, отодвигая меня за плечи.

— Там, — указываю на комнату. — Пойдём скорее вниз, а то мне так страшно, — канючу, стараясь дрожать как можно убедительнее.

Мужчина тяжело вздыхает.

— Пойдём, я посмотрю, — закатывает глаза и, отодвинув меня, заходит в комнату.

Ах, как же соблазнительно сейчас закрыть его в ней — и дело с концом. Но нельзя.

Мне нужно убедиться, что охраны внутри дома нет, и обезвредить его. А по-простому — вырубить. Надеюсь, получится без последствий. Хотя сейчас выбирать уже не приходится.

Я крадусь следом, придерживая его за локоть, чтобы он окончательно убедился, что я всё ещё рядом и трясусь от страха.

Указываю на угол, по которому якобы что-то пробежало. Мне даже придумывать не пришлось, что именно. Охранник матерится себе под нос и внимательно осматривает комнату, а я в это время продолжаю канючить, прося его спуститься на кухню, потому что от нервов ужасно проголодалась.

И когда он окончательно закипает, но понимает, что спорить со мной бесполезно, всё-таки соглашается.

— Блондинки, — гундит он, когда мы спускаемся по лестнице.

Ох, милый… Это ты ещё не знаешь, какими умными мы бываем. Но мне сейчас только на руку, что он видит во мне глупую, перепуганную блондинку.

Доходим до кухни, и я во все глаза смотрю по сторонам, жадно цепляясь взглядом за каждый угол, каждую дверь, убеждаясь, что никакой охраны здесь нет.

Что ж…

— Холодильник там, — указывает он рукой и садится за кухонный островок на высокий барный стул.

— Ага, — послушно киваю.

И сразу же начинаю искать глазами, чем бы его огреть.

Бутылка воды — глупость.

Графин с соком — тяжеловат для замаха.

Нож… Это уже срок. Да и вряд ли у меня получится подобраться к нему настолько близко.

А вот сковородка, которая сейчас так удачно стоит на плите… Идеальный кандидат.

Кидаю взгляд через плечо на мужчину. Он, расслабившись, что-то смотрит в телефоне, полностью потеряв ко мне интерес.

Значит…

Пора.

Хватаюсь за сковородку и, подлетев к нему, со всей дури бью по голове. Мужчина успевает заметить меня с оружием тотального поражения, против которого ещё не придумали приёма, но сделать уже ничего не успевает.

Он тяжёлым мешком валится на пол, а я тут же падаю рядом на колени и прислоняю два пальца к его шее.

Я убийцей становиться не собираюсь.

И только когда убеждаюсь, что пульс есть и вроде даже кровь от удара головой об пол не идёт, хотя приложился он знатно, вскакиваю и выбегаю из кухни на поиски неприметной двери.

Обегаю весь первый этаж и под основанием лестницы нахожу ту самую заветную дверь. Попав в гараж, едва не вскрикиваю от облегчения, заметив, что ключи висят прямо здесь.

Кидаюсь к ним и хватаю первые попавшиеся. Снимаю сигнализацию с машины, и, когда она приветливо бибикает, понимаю, куда мне бежать.

Запрыгиваю за руль и сразу начинаю выезжать из гаража, стремительно разгоняясь. Сколько времени пройдёт до того, как охранник очухается, я не знаю.

Сколько до того момента, как охрана поймёт, что я угнала машину, — тоже. Поэтому мне нужно торопиться.

И, лишь на секунду зажмурившись, тараню ворота гаража, понятия не имея, где пульт и как быстро на этот грохот сбежится охрана.

Звук скрежета металла оглушает, по машине проходит сильная вибрация, но я даже не думаю останавливаться. Лишь сильнее давлю на газ, понимая, что впереди меня ждут ещё одни ворота.

Выруливаю из гаража и вхожу в поворот так, что сердце на мгновение замирает. Кажется, стоит хоть немного отпустить руль — и я точно влечу в здание.

Уже слышны крики охраны. Они наконец активизировались.

Пролетаю дальше, и вот уже вижу вторую цель. Ворота на въезде. А в моём случае — на выезде.

Из будки охраны выбегают мужчины. Они что-то кричат, машут руками, кто-то уже тянется к рации, но я не сбавляю скорость и уж тем более не меняю направление.

И вот они в последний момент отпрыгивают в разные стороны, понимая, что я попросту всех передавлю, если не уступят дорогу.

Тормозить на такой скорости уже опасно. Я влетаю в очередные ворота и сношу их к чёртовой матери.

Да у меня сегодня прямо двойное попадание.

Вылетаю на дорогу и несусь по трассе, ярко освещённой фонарями и последними лучами закатного солнца, почти скрывшегося за горизонтом. И когда впереди маячит шлагбаум, я уже даже не зажмуриваюсь. На крики этой охраны тоже не реагирую.

Я вижу цель — не вижу препятствий.

Сшибаю шлагбаум и вылетаю на трассу. Благо она почти пустая. И тут же слышу, как позади один за другим начинают реветь чужие моторы.

— Чёрт… Не думала, что вы, мальчики, так быстро соберётесь, — ругаюсь, быстро переключая передачу.

Вдавливаю педаль газа в пол, и машина с рёвом ускоряется. А с учётом того, что мне фартануло и я выбрала пусть не спортивную, но однозначно быструю модель, оторваться у меня получается.

Свет фар, ещё недавно висевший у меня на хвосте, начинает понемногу уменьшаться, а скорость становится всё выше.

Я на свободе.

Боги…

Какое же это опьяняющее чувство.

Я вырвалась из клетки.

Я это сделала.

Лечу на всех парах по трассе, маневрируя между редкими машинами, и впервые за весь день позволяю себе вдохнуть полной грудью. Ещё у себя в городе я научилась водить. И сейчас именно этот навык, похоже, спасает мне жизнь.

Влетаю в город и только здесь немного сбавляю скорость, сразу направляясь к себе. Мне нужны деньги, документы и телефон. Нужно позвонить Вячеславу.

Это полный беспредел, что устроил Беркутов, и я этого так не оставлю. Я всё расскажу.

Но сначала мне нужно спрятаться и где-нибудь переждать. Придётся забиться в такой дешёвый и далёкий мотель, что там меня попросту не станут искать.

Пролетаю по знакомым улицам и наконец-то сворачиваю в свой двор, окрылённая воодушевлением и пьянящим вкусом свободы. Заезжаю и останавливаюсь как вкопанная.

Перед моим подъездом припаркованы одинаковые чёрные внедорожники.

И они настолько богато смотрятся возле нашей потрёпанной пятиэтажки, что местные на всякий случай обходят их стороной. А возле машин стоят амбалы и неспешно курят, внимательно поглядывая по сторонам.

Чудно…

Что-то мне подсказывает, что это по мою душу.

Смотрю в зеркало заднего вида, но, как и ожидалось, фар машин охраны не вижу. Я давно оторвалась от них.

А вот эти тогда кто?

— Твою-то мать… Что ж делать? — бурчу себе под нос.

Открываю бардачок в слабой надежде, что там завалялся телефон. И округляю глаза, когда нахожу самый обычный кнопочный мобильник. Доисторический, считай, но главное — заряженный.

Быстро хватаю его, вспоминаю номер Вячеслава и, пока дрожащие пальцы набирают цифры, понимаю, что в квартиру я, похоже, уже не попаду. Да и вообще не уверена, что когда-нибудь ещё смогу сюда вернуться.

После нескольких длинных гудков в динамике звучит не слишком дружелюбное:

— Алло, я вас слушаю, — произносит Вячеслав.

— Это я, Лера… — успеваю сказать, как он тут же перебивает.

— Лера, твою-то мать, ты куда влезла⁈ Я же сказал забыть и не соваться к Беркутову! — гарланит мужчина так, что мне приходится отодвигать телефон от уха. — Сегодня приходили в редакцию и тебя искали. Лера, дура, заляг на дно, иначе люди Беркутова тебя найдут! — запыхавшись, заканчивает он.

— Беркутова? — переспрашиваю его на автомате, всё ещё не до конца понимая, что происходит. — А они не могли меня сегодня искать потому, что я была у них в плену, — выдаю правду.

И в этот самый момент, кажется, забываю, как дышать.

Один из амбалов перестаёт разговаривать с напарником, медленно поворачивает голову и смотрит прямо на меня. Несколько долгих секунд мы просто неотрывно смотрим друг другу в глаза, а потом он резко хлопает второго по плечу и что-то говорит.

Чёрт… Они меня заметили.

— Лера… Тогда кто? — поражённо спрашивает Вячеслав.

— Не знаю… Но сейчас узнаю, — уже прижимая телефон плечом, быстро переключаю передачу, чтобы сдать назад.

А мужчины больше не стоят на месте.

— Потому что они меня нашли…