Правильно говорят, что перед смертью не надышишься. А я, дура, не думала, что это высказывание придётся прожить на собственной шкуре.

Когда меня затолкнули во внедорожник, как мешок картошки, я сцепила зубы и молилась, чтобы выжить. Когда, закинув на плечо, несли куда-то, не говоря ни слова, я тоже надеялась на лучшее.

А вот когда оказалась в помещении всё так же с мешком на голове, да ещё и в придачу связанные руки привязали к низу стула, на который меня усадили, сердце ухнуло вниз и, кажется, помахало ручкой.

Оно как безумное то замедлялось, то срывалось в бешеный галоп, отдаваясь глухими ударами в висках. Дышать становилось всё труднее, а ладони давно вспотели, несмотря на прохладу вокруг. Казалось, ещё немного, и я просто задохнусь от собственного страха.

И это всё происходило в тишине. Мужчины не озвучили, что собираются со мной сделать. Как поняли, что я, дура, не собираюсь отступать и планирую рыть на них информацию и выводить на чистую воду, загадка.

Но факт остаётся фактом, я здесь, в плену у однозначно бандитов, скорее всего в подвале, судя по прохладе в помещении, хотя сейчас жаркое лето.

Сколько времени я здесь сижу, не знаю. Что мне уготовано, тоже.

Если Влад может ещё сжалиться и… скорее всего, поиграться. То вот его охранник Макс вообще не располагает к снисхождению. Он в корне не согласен с тем, что меня оставили в живых, а это паршиво.

Очень паршиво.

Звенящая тишина сводит с ума и заставляет придумывать всё более изощрённые пытки, которым подвергнут меня мужчины. Не знаю почему, но именно этот бред лезет в голову, один страшнее другого.

Хотя нахрена меня пытать?

Я же ничего не знаю. Я ведь слышала только кличку заказчика нападения и не знаю его настоящего имени. А, побыв на улице, наверное, с час… а может, и больше, бездумно глядя на асфальт, поехала в редакцию.

Дура. В корне дура.

И вдруг я слышу неторопливые шаги. Замираю так резко, что сама перестаю дышать, и прислушиваюсь, понимая, что они приближаются.

Палач или спаситель?

Кто по мою душу… тьфу ты… тело прибыл?

Дверь открывается с противным лязгом, который режет по нервам. Мужчина. По шагам точно это знаю. Они тяжёлые, неторопливые, уверенные.

Он подходит ко мне… и молчит. Я чувствую, что он стоит прямо передо мной, ощущаю его присутствие почти физически, но он ничего не предпринимает. От этого ожидание становится только страшнее.

— Что со мной будет? — прогнувшимся голосом спрашиваю.

Но в ответ лишь тишина. А потом меня резко хватают за подбородок и поднимают голову вверх. От неожиданности я вздрагиваю всем телом.

А дальше ещё страшнее. Он медленно крутит мою голову из стороны в сторону, будто внимательно рассматривает меня.

Но я же в мешке!!!

Мужские пальцы исчезают так же неожиданно, как появились, и он, так и не сказав ни слова, уходит. Но к звенящей тишине добавляется новый звук.

Противный. Монотонный. Сводящий с ума.

Начинает капать вода.

Кап… Кап… Кап… Каждый удар будто бьёт прямо по натянутым нервам.

Это точно пытка.

Что же они со мной сделают?

Изведут?

Ответа на этот вопрос я, конечно же, не получила, зато получила, наверное, через час ещё один визит.

В этот раз мужчина так же молча подошёл ко мне и склонился так, чтобы его тяжёлое, хриплое дыхание коснулось голой кожи на плече. Рубашка сползла, и теперь в том месте, где его дыхание касается кожи, я покрываюсь мурашками.

— Отойди, — на грани слышимости произношу и дёргаюсь, пытаясь отодвинуться.

Но предсказуемо ничего не получается. А он хрипловато смеётся. Звук в данных условиях получается искажённым, словно кто-то прошёлся наждачкой по металлу.

А мужчина на этом свой осмотр не прекращает. Он развязывает рубашку внизу и скидывает её с моих плеч.

Какого?..

Пока я мысленно падаю в обморок и обратно возвращаюсь, он по-хозяйски ведёт рукой по моей груди. Вот это меня не то что выводит из ступора, а буквально встряхивает.

— Руки убери, — требую у него.

В ответ получаю лишь сильное сжатие груди.

Боги…

И это всё в полнейшей темноте и непонимании, кто ко мне прикасается.

Я дёргаюсь и пытаюсь отодвинуться, но опять не получается, а он продолжает наглеть. Снимает бретельку майки и уже двумя руками берётся за мою грудь, приподнимая её так, словно рассматривает.

— Сними мешок! — гаркаю, окончательно сорвавшись.

На что сразу получаю отдачу. Он хватает меня за волосы и тянет так, что мне приходится запрокинуть голову назад, отнюдь не от приятного захвата. По коже головы тут же расходится болезненное жжение. Мужчина прекрасно понимает, что я чувствую пусть и лёгкую, но боль у самых корней волос.

И он вновь наклоняется ко мне. Но теперь не дыхание щекочет кожу. Теперь он медленно проходится языком по бешено бьющейся венке на моей шее, и меня будто током пробивает.

Всю. До кончиков пальцев.

По телу прокатывается неконтролируемая дрожь.

Я сжимаю пальцы в кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони, и в ответ получаю тихий смешок. Он полностью контролирует меня, пока я беспомощна.

Мужчина опускается ещё ниже, и я задерживаю дыхание. Все органы чувств обострились до предела и теперь буквально сиреной горланят, что совсем скоро может случиться непоправимое. Каждая секунда ожидания кажется вечностью.

И оно случается тогда, когда его зубы смыкаются на соске.

Это как прострел.

Это как прямое поражение.

Это подло.

Потому что игнорировать такое невозможно. Я дёргаюсь, игнорирую боль в запястьях и пытаюсь сдвинуться. Игнорирую то, что он крепко держит мои волосы, и пытаюсь уйти от контакта, который сейчас пугает до чертиков.

Тело реагирует колючей дрожью… Больной ублюдок.

Я так просто не сдамся!

Дёргаюсь всем телом, шиплю и, чёрт возьми, бешусь, потому что они даже ноги мне привязали к стулу. И я не знаю, кто сейчас внаглую меня лапает.

А мужчина прямо сквозь кружево лифчика втягивает сосок в рот, и по позвоночнику словно проходит разряд. Я опять срываюсь.

— Перестань! — кричу, на что вновь получаю этот хриплый, раздражающий смех.

Но это я ещё не знала, что это лишь начало. Мужчина, кем бы он ни был, оказался намного коварнее, чем я думала. Он нащупывает пальцами пуговицу на моих джинсах и медленно расстёгивает её.

Нет… Он же не будет?

Нет!

Вот тут-то сирена и сработала.

Будет.

А у меня сколько не было?..

Да о чём я вообще думаю, когда меня бесцеремонно лапают подонок?

Расстёгивается молния, и я начинаю ёрзать, пытаясь ему помешать, потому что если он проникнет под трусики, то это будет уже за гранью.

— Подонок, сними мешок! — кричу и брыкаюсь. — Ты боишься показать мне своё лицо? Правильно! Я расцарапаю его! — ору, срывая голос.

А он, падла такая, всё-таки проникает под трусики и сжимает пальцами клитор.

Я шумно выдыхаю и уже не могу вдохнуть. Лёгкие будто забывают, как это делать. Ёрзаю на стуле, но это не помогает. Свожу ноги вместе настолько, насколько позволяет верёвка между ними, удерживающая мои связанные руки.

— Только развяжи! — кричу.

А этот гад уже проникает под трусики глубже. И сразу же входит в меня пальцами.

— Мразь, скотина, придурок! — выкрикиваю и брыкаюсь, как могу. — Перестань! — кричу снова, а он опять смеётся. — Пере…

Замолкаю, так и не договорив, когда он начинает трахать меня пальцами и массировать клитор.

Дышу затравленно и до боли прикусываю губу, но это почти не помогает. Я стараюсь абстрагироваться, потому что не получается остановить его. Стараюсь игнорировать его касания. Я стараюсь не свалиться в истерику.

Лучше уж буду злиться, так будет проще пережить это.

Но мужчина словно в издёвку, видя, что я не реагирую так, как он хочет, начинает издеваться ещё сильнее.

Начинает осыпать мою шею поцелуями-укусами. Я вздрагиваю от каждой такой ласки. Каждый раз боюсь следующей и одновременно. Не угадываю, куда именно в этот раз коснутся его губы и насколько сильно он укусит.

Наверняка на шее уже остаются засосы. А он, как безумный, продолжает методично метить меня.

Скотина…

Я сдерживаюсь, чтобы не расплакаться но, боги… как же это сложно. Как же сложно, когда он так мастерски играет на моих слабостях. Ведь он может всё, а я связана. Я сейчас беззащитна перед ним.

И то, что у меня не было секса несколько месяцев, не затуманивает разум. Я чётко понимаю, что меня сейчас могут изнасиловать. То, что сейчас происходит, явно не акт ласки со стороны мужчины.

Это наказание. Это всё что угодно, но не ласка. И страх, адреналин и беспомощность разжигают внутри меня безумный пожар.

Всё это смешивается в такую адскую смесь, что мне самой становится страшно.

И чем дальше, тем больше во мне этого страха. Тем сильнее я внутренне сжимаюсь.

И когда я чувствую, что не выдержу больше, всё резко прекращается. Более того, мужчина отпускает меня и даже отходит на шаг.

Я ничего не понимаю. Мысли текут вяло, соображать получается с трудом, а он, воспользовавшись этим, просто разворачивается и уходит. Берёт и уходит. И когда на меня обрушивается полное осознание ситуации, я прихожу в настоящую ярость.

— Придурок! Конченый придурок! Только попадись мне!

Я выплёскиваю всё, что горит внутри. Направляю свою ярость, и она разгорается всё сильнее, вытесняя беспомощность. Я уже готова сражаться с мужчинами голыми руками. Готова царапать им лица, вгрызаться зубами в кожу.

Попадись только они мне…

Но проходят долгие часы, и единственные мои спутники — капающая вода и изматывающая волю злость, которая вот-вот перейдёт в истерику.

Я мечусь между этими двумя диаметрально противоположными эмоциями. Всепоглощающим сожалением и оплакиванием того, какая же я дура. И злостью, которая буквально пропитывает всё тело и не даёт окончательно сломаться.

Но всё же веки начинают тяжелеть. Я вымотана до предела.

Перестрелка, похищение, мужчины, домогательства незнакомца. Я ведь не железная. Страх за собственную жизнь постепенно притупляется, уступая место банальному истощению.

И я начинаю дремать прямо на стуле.

Но шаги возле моей темницы будят меня, хоть и не полностью. Они медленно приближаются, и я пытаюсь собраться, взять себя в руки, но тщетно.

Я не готова.

Я слишком измотана. А хищники уже наступают.

Дверь открывается. Я дёргаюсь и готовлюсь к новой порции… вот даже не знаю, как правильно назвать то, что они для меня подготовили. Но совершенно неожиданно мужчина сдёргивает мешок с моей головы.

Я сразу зажмуриваюсь от ударившего в глаза света. Глаза режет так, будто в них насыпали песка. Несколько раз моргаю, позволяя зрению привыкнуть, а затем осматриваюсь и окончательно убеждаюсь, что это подвал.

Но не обычный.

Это место словно специально создано для пыток. На разных уровнях свисают цепи, у стены стоит металлический стол с… даже не знаю, хорошо это или плохо, что я не могу рассмотреть, что именно на нём лежит.

Здесь ещё стоит ванна, именно из крана на ней и начала капать вода. Матрас возле стены вообще стараюсь игнорировать. Вместо этого перевожу затравленный взгляд на Влада, а он ухмыляется, опять довольный всем происходящим. Псих.

Веду взглядом правее и нервно сглатываю, как только вижу Макса, прислонившегося спиной к стене, а в руке у него опять пистолет.

Они меня всё-таки убьют?

Или сначала изнасилуют, а потом убьют?