Когда в доме куча взвинченных и голодных мужиков, их нужно хотя бы накормить, а потом уже заниматься расспросами. Вот чем я и занимаюсь на кухне.

Продукты купили, и теперь я наспех готовлю простые сытные котлеты и пюре. Достаточно простая еда, но, думаю, здесь гурманов нет.

Разве что Влад может побрезговать, но тогда пусть заказывает доставку. Я на повара со звёздочками никогда не целилась.

Макс занят организационными вопросами, потому что нужно по-простому всех мужчин разместить, как и припасы. Влад, походу, голову ломает над тем, как нам всем выбраться из той задницы, в которую мы угодили. Это тоже задача не из лёгких.

И когда у меня уже всё готово, я иду на поиски Макса, потому что он как раз всеми и командует. Нахожу его на улице. Он о чём-то переговаривается с двумя парнями.

— Макс, я приготовила покушать, — захожу сразу с козырей, чтобы меня не послали куда подальше и не сказали не мешаться под ногами, как это уже было не раз.

Брови мужчины лезут на лоб. Он поражён. Но, благо, приятно поражён.

— Удивила, — выдаёт он. — На всех? — уточняет, похоже пытаясь понять, как действовать дальше.

Я же упираю руку в бок и топаю ногой.

И знали бы эти мужланы, как мне неудобно до сих пор находиться в платье и на каблуках, не задавали бы таких вопросов.

— Да, на всех. И не мешало бы кого-нибудь послать, чтобы мне простой одежды привезли, — показываю на себя рукой.

Может, хоть так дойдёт, что мне нужно переодеться. Они-то в удобном, да даже если и нет, то однозначно не на каблуках.

— Костик, сгоняй в ближайший магазин. Шорты, майку, кроссовки с носками купи, — командует Макс.

Но Костик не спешит уходить.

Перевожу на него злой взгляд.

— В чём проблема? — строго спрашивает Макс.

— Мне похавать оставят? — спрашивает парень.

Ах, вот в чём проблема.

— Не волнуйся. Если ты мне за одеждой поедешь, то я тебе две котлеты оставлю, — обещаю ему.

— Охренел? — наездом спрашивает Макс.

— Да я пошутил, ничего не нужно, — сразу улыбается Костик и, подняв руки вверх, разворачивается, после чего берёт наличные у Макса и уходит.

Замечательно. Одним вопросом меньше. И пусть не отнекивается, я ему котлетки оставлю.

— Зови всех кушать, — обращаюсь уже к Максу. — Правда, я не знаю, где вы все поместитесь, — развожу руки в стороны, стараясь шутить и думать о хорошем.

Я тоже переживаю и всё чаще поглядываю в сторону гостиной.

Уповаю на Влада, который сидит мрачнее тучи. Когда я видела его в последний раз, мужчина неподвижно смотрел в одну точку и так сосредоточенно думал, что казалось, он вообще перестал замечать происходящее вокруг.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Макс ловит меня за локоть и разворачивает к себе.

— Лера, на бойцов готовить не нужно было, — с нажимом говорит мужчина. — Они сами себя обеспечивают.

Хмурюсь, не понимая, почему так.

И какая разница?

— Макс, но я уже приготовила, — отвечаю честно, не понимая, в чём проблема.

— Девочка, ты слышала такое слово, как субординация? — спрашивает он вкрадчиво, а я киваю. — Так вот, подрывать её не стоит.

— Моей готовкой? — на всякий случай интересуюсь, чтобы понять, правильно ли всё уловила.

— Именно, — отвечает он и отпускает мою руку.

Только после этого я ухожу в дом удивлённая и, если честно, в смешанных чувствах. Я-то хотела как лучше, а получилось…

В доме направляюсь на кухню, чтобы взять себе поесть и заодно отнести Владу. Не забываю спрятать порцию Костика, несмотря на то что сказал Макс, и иду в гостиную.

Ставлю свою тарелку с приборами на стол, и Влад только сейчас меня замечает, будто только сейчас выныривает из своих тяжёлых мыслей. Ставлю перед ним его тарелку с приборами и жду вердикта, присаживаясь напротив на стул.

— Уже заказали? — только и спрашивает он и накидывается на еду.

И по тому, как он с аппетитом уплетает приготовленные мной пюрешку с котлетой, я аж улыбаюсь и сама начинаю кушать. Даже внутри что-то приятно теплеет. Всё-таки ему понравилось.

— Ага, уже приготовили, — вмешивается Макс, садясь с нами.

— В смысле? Ты, что ли, уже постарался? — удивлённо спрашивает Влад. — Я думал, ты будешь с парнями всё растасовывать.

— Так правильно думал. Я был занят, но послал за продуктами. А готовил не я, а Лера, — сдаёт меня Макс.

А я мало того что вот в такой непринуждённой манере узнаю, что Макс, оказывается, умеет готовить. А то я думала, та рыба на яхте — это так, исключение. Но оказывается, нет. Видимо, если нужно, именно он идёт на кухню, чтобы все были сыты.

Попав под пристальный взгляд Влада, я смущаюсь и даже немного краснею. Под его внимательным взглядом почему-то сразу хочется отвести глаза, будто он видит намного больше, чем мне хотелось бы.

— Да ладно, детка? — протягивает игриво Влад. — И какие богатства этого мира ты попросила за эту вкуснейшую порцию пищи? — выкручивает мужчина высокопарно.

— Да ладно тебе, скажешь тоже, — фыркаю, продолжая смущаться. — Всего лишь нормальную одежду. Думаешь, продешевила? — тут же игриво заканчиваю.

— Ты так мило смущаешься, Лера, — ласково произносит Влад.

От этих слов становится ещё более неловко.

— А я переживала, что ты откажешься от такой простой еды, — честно выдаю.

И мужчины как-то странно на меня смотрят.

— Мы не родились с золотой ложкой во рту, — прямолинейно выдаёт Макс. — И то, что сколотили состояние, не делает нас оторванными от реальности, — поясняет он. — Очень вкусно, — хвалит, и я смущаюсь ещё сильнее, чувствуя, как щёки начинают буквально гореть.

Вот так странно получается. Наши игры особо уже не вгоняют меня в краску, а такая простая похвала буквально выбивает из колеи. И почему-то именно сейчас хочется улыбаться, хотя вокруг полно вооружённых людей и проблем меньше не стало.

Макс рассказывает Владу, что я приготовила на всех поесть, чем меня ещё больше вгоняет в краску. А Влад ухмыляется и, узнав, что Макс уже мне всё пояснил, продолжает есть, лишь пожурив меня пальцем, будто я всё ещё маленькая девочка.

Дальше мы едим в тишине. Поев, Макс забирает свою и Влада тарелки и относит их, я же чуть позже, зайдя на кухню, перемываю посуду и отмечаю, что пюре с котлетами на месте.

— Жаль, пропадёт же, — бурчу себе под нос, хмурясь.

Но откуда же мне нужно было знать, что охрана не будет кушать? Я же думала, все голодные, значит, нужно всех накормить.

Дальше ухожу на поиски Макса, потому что Влада по-прежнему не хочется отвлекать. Я нахожу его возле машины. Он упёрся пятой точкой в пассажирскую дверь и курит, медленно выпуская кольца дыма в небо.

— Макс, я хотела поговорить, — вступаю аккуратно.

— Такие разговоры никогда простыми не бывают. Когда девушка предлагает поговорить, то лучше сразу обрывать всё, — выдаёт мужчина, хмыкнув, и переводит на меня серьёзный взгляд.

Даже не улыбается после своей шутки.

— Не драматизируй. Просто я хотела спросить, что всё-таки случилось между вами и Вороном? Каждый раз, когда я хочу узнать правду, вы меня посылаете. То в мягкой форме, то не очень. Макс, может, пора рассказать, с учётом того, что я в одной с вами лодке? — склоняю голову набок.

Мужчина отворачивается и глубоко затягивается. Дым медленно растворяется в воздухе, а он продолжает молчать. Так долго, что я уже думаю, будто меня опять послали. Но вместо этого он негромко начинает рассказывать.

Он рассказывает, что его перевели в школу, где уже учились Толкач с Вороном, в третьем классе. Они были друзьями, и так получилось, что Макс влился в их компанию.

Они дружили, взрослели вместе и каждый день видели, как горбатятся их родители, не желая для себя такой же жизни от зарплаты до зарплаты. И тогда, ещё совсем мальчишками, решили, что любой ценой выберутся наверх.

— Толкачу всегда хорошо давались гениальные идеи. Именно благодаря его мозгам и убедительности мы и начали подниматься, когда заканчивали школу. И дальше пошли по накатанной, — он замолкает, будто собираясь с мыслями, и горько так добавляет: — Но чем выше мы поднимались, тем сильнее Ворон начинал завидовать. Ворон всегда действовал скрытно и долго планировал, потому что красноречия Влада у него не было и нет, — поясняет мужчина и выкидывает окурок так резко, будто вместе с ним хочет выбросить и эти воспоминания.

Макс почти сразу подкуривает вторую сигарету.

И по нему видно, как сложно ему даётся этот рассказ. Он говорит спокойно, но слишком часто затягивается, слишком долго молчит между фразами, словно каждый следующий кусок прошлого приходится буквально вытаскивать из себя.

Оказывается, трое мужчин дружили почти с самого детства. Они поднимались вместе. Они все родом отсюда. Это я понимаю уже сейчас, по крупицам складывая всю информацию в единую картину. Ворон промышляет здесь, отец Влада работает здесь, а Макс говорит про одну школу.

— Вы все отсюда, да? — спрашиваю на всякий случай.

— Да, Лера, отсюда, — мрачно отзывается он.

В его голосе нет ни капли тепла. Только какая-то глухая усталость.

— Что было дальше, Макс? — подталкиваю мужчину к продолжению разговора, боясь, что если сейчас он снова замолчит, то больше уже не решится рассказать.

Его корёжит, но я всё же надеюсь, что он наконец-то расскажет, из-за чего всё это. Зависти мало. Этого слишком мало для такой войны.

Но теперь хотя бы понятно, почему шаг Ворона с отцом Влада выглядел как личная месть. По сути, похоже, она здесь и имеет место быть.

— Ворон начал завидовать. И… — мужчина хмыкает, затягиваясь. — Я же говорил, он, сука, скрытный. Всегда таким был. И поэтому Влад не просчитал, что сейчас он так резко сам появится. Мы выманить его хотели и запланировали взрывы складов, а он сам борзо вышел на нас, попытавшись ликвидировать в ресторане. Всё пошло не по плану, и теперь Владу приходится на ходу его перекраивать, — зло говорит Макс, с силой выпуская дым.

Но это всё равно не объясняет первопричину.

Это объясняет, почему сейчас всё настолько плохо у мужчин.

Потому что Ворон обхитрил Влада. Вот и вся разгадка. Влад слишком уверен в себе и недооценил противника. А должен был.

— Зависть толкнула его действовать. Ворон попытался убить Влада, — выдаёт пониженным голосом Макс. — Я встал на сторону Толкача, и мы разорвали все контакты и ушли. Но не забыли… и вернулись ответить ему его же монетой.

Мужчина резко замолкает, будто сказал больше, чем собирался, а я прикрываю рот рукой, находясь, по крайней мере, под впечатлением.

Я влезла, по сути, в ликвидацию…

А Ворон, наверное, криминальный авторитет в этом городе.

Охренеть…

Теперь мне ясен масштаб.

И он, сука, глобален.

— Я отойду… — бубню себе под нос и ухожу.

Мне нужна минута. После этого точно.

Больше нет смысла спрашивать. Я всё знаю.

Я отчётливо понимаю, что Ворон, как и Толкач, не остановится.

Мужчины будут идти до конца, а я окажусь под раздачей.

Меня может задеть по касательной. Причём прилететь может с обеих сторон.

И как спастись?

Вот теперь задавить страх невозможно. Он уже не просто сидит где-то внутри. Он медленно расправляет плечи, занимает всё больше места, заставляя мысли метаться по кругу.

Как мне, чёрт возьми, выйти из этого живой?

Остаток дня я провожу на улице, обдумывая всё происходящее. И чем дальше, тем мрачнее мысли меня посещают. Они цепляются одна за другую, не оставляя ни единого шанса переключиться хоть на что-то. А мужчины меня не трогают. У них своих забот хватает.

Костик привозит мне одежду, и я, забрав её, всё же предлагаю:

— Я всё равно спрятала твою порцию, — тихо, словно мы заговорщики, произношу. — Может, вынести?

— Нет, — сразу отказывается он.

Но я не привыкла разбрасываться едой и просто так смотреть, чтобы она портилась. У Макса с Владом своя дисциплина и разграничения, но я-то к ним не отношусь. На этом же можно сыграть.

— Ты не послушаешь девушку Толкача и Жнеца? — спрашиваю, давя на парня.

Он заминается, по лицу вижу, что уже сомневается.

А я дожимаю:

— Это в благодарность.

Он, сдавшись, кивает. А я, радостная, медленно иду в дом, чтобы не привлекать лишнего внимания, и аккуратно складываю все котлеты вместо двух. Жаль, что пюре не во что положить, и выхожу с этим добром к парню.

Он всё понимает, когда видит масштаб, но не спорит и, поблагодарив по-быстрому, уходит. Видимо, кушать охрана будет не на кухне.

Что ж… это не моё дело.

Смотря в спину парню, вспоминаю ещё одного охранника, которого… огрела сковородкой, но нигде его не вижу. Надеюсь, с ним всё в порядке и его просто уволили. И если отбросить эмоции, то правильно. Ведь его даже я смогла обхитрить.

Какой тогда из него защитник?

У меня получается ненадолго отвлечься и даже немного порадоваться, когда переодеваюсь в удобные вещи, но вскоре мысли вновь возвращаются к насущным делам. И чем дольше я думаю, тем мрачнее становятся мои мысли.

А вечером иду спать в спальню, которую мне выделил Макс, даже не интересуясь, где мужчины.

Оказавшись одной, я сразу скидываю одежду и иду в душ, чтобы смыть с себя усталость. Жаль только, что нельзя так же легко смыть все опасности, которые нависли над нами.

Встаю под струи воды и запрокидываю голову, позволяя тёплой воде стекать по лицу. Хочется хотя бы на несколько минут перестать думать. Просто постоять в тишине.

Но моё уединение длится недолго. Самым наглым образом вторгается в моё личное пространство Макс.

Он заходит в душ и забирает лейку, быстро, по-спартански обмываясь, даже не смотря в мою сторону. Мужчина настолько поглощён своими мыслями, что, кажется, вообще не замечает моего присутствия. Видимо, нихрена хорошего Влад не придумал, раз Макс мрачнее тучи.

Он выходит первым.

Я докупываюсь и, накинув футболку и трусики, выхожу в спальню.

Влад уже лежит на спине и смотрит в потолок, закинув руки за голову. И даже не поворачивает головы в мою сторону.

Видимо, оба мужчины будут спать здесь. Что ж… это будет сложно.

Потому что, когда мы обычно сходились в одном пространстве спальни, между нами летали совершенно другие флюиды. Между нами воздух полыхал от накала, стоило лишь оказаться рядом.

А сейчас — от напряжения и невысказанных опасений, и слов, которые так и повисли между нами тяжёлым, давящим грузом.

В такой звенящей тишине я и ложусь на середину кровати, кинув на прикроватную тумбочку телефон, предварительно поставив его в режим вибрации.

Макс ложится с другой стороны от меня после того, как покурил на балконе.

И… между нами стоит что-то такое, что впору рубить топором. Оно почти ощутимое, густое, тяжёлое. Будто достаточно кому-то одному пошевелиться, что-то сказать не тем тоном или просто слишком громко вздохнуть, и эта натянутая до предела струна лопнет.

Я не выдерживаю напряжения и выдаю нервно:

— Спокойной ночи, — быстро тараторю и ложусь на бок.

— Ага, — мрачно кидает Влад.

— Спокойной, — отзывается Макс.

Вот и чудно. Закрываю глаза, но уснуть у меня получается, наверное, только через час, измучившись. Стоит провалиться в дрёму, как сознание снова цепляется за сегодняшний день, за каждый взгляд, каждую фразу, за это невыносимое напряжение между нами.

И сон снова ускользает, заставляя лишь сильнее ворочаться в попытках найти удобное положение.

А утро у меня получается бодрее некуда. Таким ушатом холодной действительности бьёт, что мама не балуй.