Меня будит какой-то настойчивый звук. Он повторяется. Замолкает и опять повторяется. Сквозь сон понимаю, что это мелодия звонка.

— Сколько времени? — страдальчески протягивает Влад.

И я его честно понимаю. Помимо того, что мы повеселились и попробовали несколько новых поз в сексе, ещё и алкоголь заказали в комнату. В общем, выспаться хочется всем.

— Толкач, да возьми ты трубку, — рычит Макс с другой стороны от меня.

— М-м-м… — мычу и зарываюсь носом в грудь Макса.

Может, хоть там будет тише.

Он обнимает меня рукой и прижимает к себе, а у меня всё тело ломит. Кажется, вчера работала каждая мышца на теле, да ещё и наверняка засосы везде.

— Да, — раздражённо отвечает Влад. — Что⁈

Агрессивный выкрик буквально выдёргивает меня из сонного состояния. Влад садится так резко, что вся кровать дёргается.

Поворачиваю голову и смотрю на мужчину. Макс тоже, прищурившись, смотрит. А Влад уже, кажется, проснулся за секунду. Он сжимает кулак так, что белеют костяшки пальцев, и стеклянными глазами смотрит в стену.

— Сколько? — рубит сорванным голосом.

В нём, кажется, за какие-то секунды произошёл самый настоящий апокалипсис.

Макс отодвигает меня и тоже садится. Пока Влад внимательно слушает, мы не мешаем, даже не рискуя вставить хоть слово. А когда он медленно опускает руку и кидает телефон на кровать, Макс всё же уточняет:

— Проблемы? — ровно спрашивает.

А Влад словно с катушек слетает. Он подрывается на ноги и начинает с такой силой бить кулаком в стену, будто вообще перестаёт чувствовать боль.

— Сука! Сука! Ебаный ад! — выкрикивает он и продолжает дубасить стену, словно она груша в его доме.

— Толкач, соберись! Ты не девка и выдай, что случилось, — прикрикивает на него Макс.

Я сажусь и машинально прикрываюсь покрывалом, понимая, что случилось что-то из ряда вон выходящее. До этого я не видела Влада в такой ярости. Он буквально фонтанирует этим чувством. Кажется, даже воздух в комнате становится тяжёлым. И подходить к нему откровенно боязно.

— Ворон начал действовать раньше, — еле сдерживаясь, произносит мужчина, буквально выплёвывая каждое слово. — Он подложил взрывчатку на стройплощадке… и положил всех, кто был в коттедже, — заканчивает мрачно и опускает взгляд.

— Какого хуя⁈ — взрывается Макс. — Ты же говорил, что он будет действовать по-другому? Ты хоть понимаешь, сколько там бойцов было? Ты понимаешь?

Макс подлетает к Владу и с силой толкает его в плечи, уже не скрывая собственной злости.

— Понимаю, не маленький! — гаркает Влад в ответ. — Собирай всех на заброшенном аэродроме, ты знаешь на каком, — безапелляционно командует Влад. — Я в душ!

— Сука! Ты никуда не пойдёшь! Ты понимаешь, что из-за твоего просчёта это случилось? — взрывается Макс.

И пока мужчины буравят друг друга откровенно разъярёнными взглядами, мне становится не по себе. Это получается, что если бы мы ночью были дома, то… были бы уже мертвы?

Так расчёты Влада совершенно не жизнеспособны.

Но как так?

— Откуда я должен был знать, что он полностью изменит свою стратегию⁈ — кричит в ответ Влад и в ответ толкает Макса. — Он всегда выжидал, взвешивал, а только потом бил. Ты же знаешь. Ты, сука, тоже знаешь это! — на грани срыва рычит он.

Влад разворачивается и уходит в душ. Он здесь сразу, в комнате, за тонкой перегородкой.

— Нет времени на долгие сборы, Лера. Быстро встала и оделась, — жёстко отдаёт команду Макс и сам начинает одеваться.

— Да, конечно, — соглашаюсь и слетаю с кровати, понимая, что всё идёт совсем не по плану.

И если раньше я беспрекословно слушалась, зная, что всё под контролем, то теперь понимаю, что Влад не вывозит. Впервые. От этого осознания внутри становится совсем не по себе.

А это значит, что все наши жизни, и моя тоже, под угрозой. Ворон меня точно запомнил и, похоже, положит так же, как и мужчин.

Пальцы начинают дрожать, когда до меня доходит, что я заигралась и сместила ориентиры. Нужно было всё это время думать лишь о том, чтобы выжить, а не развлекаться.

Мы с Максом одеваемся быстро, и он, взяв меня за руку, выводит из клуба, где почти все спят в общем зале, так же отдыхая после ночи развлечений. Официанты убираются, а девушки лениво танцуют возле шестов, тоже уставшие. Но, похоже, их смена ещё не окончена.

Мы стремительной походкой пересекаем зал.

Оказавшись на улице, тормозим возле нашей машины. Макс закуривает и начинает созваниваться со своими. Он говорит коротко, быстро, без лишних слов, и от этого тревога только сильнее. Кажется, весь привычный порядок рассыпался за один телефонный звонок.

И я остро ощущаю, что упустила из виду очень важного человека. Я уже давно должна была ему позвонить.

Вылавливаю Макса между звонками и прошу:

— Дай мне, пожалуйста, какой-нибудь телефон, чтобы я могла держать связь с Вячеславом, — прошу его.

Он хмурится. Макс тоже на взводе, но держит себя в руках куда лучше. Словно запер все эмоции в клетке и просто не позволяет им вырваться наружу.

— С кем? — переспрашивает он, выпуская дым.

Сигарета уже на уголке губ, и он даже не вынимает её, чтобы ответить.

— Это мой редактор. Он, наверное, думает, что скоро меня в сводках найдёт. Нужно его успокоить, — выдаю на одном дыхании. — Пожалуйста, — добавляю, видя, что мужчина колеблется.

Не говоря ни слова, он идёт к багажнику. Я иду следом и заглядываю через плечо. Макс открывает его, затем поддевает основание багажника, и только сейчас я замечаю скрытый тайник. Оттуда он достаёт самый обычный телефон и вручает его мне.

Я сразу отхожу на несколько шагов и набираю номер, который помню наизусть. Невольно задерживаю дыхание, пока идут гудки.

Потом сонный голос произносит:

— Слушаю, — вяло и не особо дружелюбно.

— Вячеслав, это Лера, — успеваю сказать, как на меня выливается поток:

— Сонина, ты что, охренела пропадать на столько дней⁈ — орёт он в трубку. — Я думал, что уже морги придётся обзванивать. Ты где вообще? Кто тебя преследовал?

— А чего сразу морги? — иронизирую. — Можно же было для начала в розыск подать.

— Вот совершенно не смешно, — осаживает он меня. — Быстро рассказывай.

— Я не могу всего рассказать, но я выяснила, кто за мной послал людей. Это бандит по погонялу Ворон. Но я под защитой Беркутова, так что пока всё хорошо, — выдаю на одном дыхании.

На том конце провода воцаряется тишина.

Такая долгая, что я даже отодвигаю телефон от уха, чтобы убедиться, что вызов ещё не сбросился. Но время идёт, а мужчина продолжает молчать.

— Я знаю, кто это, — тихо и, кажется, даже как-то запуганно произносит Вячеслав.

О как.

Зато я не знаю. С ним я ещё не имела дела. К тому же, если вопросы касались криминала, Вячеслав лишь в некоторые истории позволял мне лезть, а в основном отправлял работать мужчин-репортёров.

— Кто он? — спрашиваю и поглядываю на машину.

Перевожу взгляд на вход из клуба и вижу, как стремительной походкой из него выходит Влад. К мужчинам подъезжает ещё одна машина. Они что-то оживлённо обсуждают.

До повышенных тонов не доходит, но напряжение между Максом и Владом не заметил бы только слепой. Они стоят слишком близко. Жестикулируют резко. Даже отсюда видно, что оба до сих пор на взводе.

— Он подмял под себя полгорода. Все нелегальные поставки оружия идут через него, — рассказывает Вячеслав. — Такому дорогу если и переходят, то после уже никому не переходят. Поняла мой намёк, Сонина?

Ого…

Я понимала, что должен быть размах, но не такой же.

Что не поделил Влад с ним?

Они давно знакомы, но этого недостаточно. Может, кто-то кого-то кинул. Или ещё что-то. Но на такого человека не идут без плана и без козырей в рукаве.

Очень хочется верить, что у мужчин они есть.

Потому что сейчас мне становится по-настоящему страшно. Влад уже один раз ошибся. И если ошибётся снова, второго шанса у нас может уже не быть. Мы можем все погибнуть.

Влад вылавливает меня взглядом и буквально пригвождает к асфальту. Я сразу понимаю, что пора заканчивать разговор.

— Вячеслав, мне пора идти, — быстро тараторю и направляюсь к машине.

— Лера, ты там держись. Если прижмёт, то уезжай из города и даже не думай соваться в свой родной город, — строго произносит мужчина.

От его голоса внутри становится ещё тревожнее. Вячеслав никогда не паниковал. А сейчас он даже не пытается скрыть, что напуган.

— Даже не думала. Меня там всё равно никто не ждёт, — так же быстро отвечаю и сбрасываю звонок.

На этот раз Макс сам садится за руль, а Влад рядом с ним, я же падаю на заднее сиденье с охранником. Позади нас уже собралась не одна, а две машины, и мы на приличной скорости мчим к аэродрому.

Вот только что дальше?

Каков план?

Спрашивать прямо нет никакого смысла, тем более при посторонних. Мужчины сейчас на взводе после потери не только репутации, так ещё и своих людей, и дёргать их лишний раз я не рискну. Сейчас любое неосторожное слово может стать последней каплей.

Примерно через час такой езды мы выезжаем за город к аэродрому, а там нас уже ждут парни на пяти внедорожниках.

Мужчины выходят молча. Подойдя к бойцам, Макс остаётся выслушать доклад, а Влад направляется прямо внутрь, напряжённый до предела. Мне тоже передаётся их напряжение. Оно словно висит в воздухе, давит, не позволяя спокойно вдохнуть.

А ещё я боюсь. Боюсь, что в любой момент нас могут накрыть. Ведь эти нападения стали для Толкача и Жнеца полной неожиданностью.

Зайдя в здание аэродрома, сбиваюсь с шага, потому что здесь расчистили пространство, и охрана устроила целую базу по вооружению. На нескольких столах лежит оружие, бронежилеты, гранаты, балаклавы и ещё по мелочи.

В общем, всё для нападения.

А мы будем нападать?

Не ухожу далеко, но и не подхожу, а держусь ровно на таком расстоянии, чтобы можно было всё слышать, но не мешать. Телефон так и остаётся зажат в моей руке. Наверное, впервые я настолько отчётливо понимаю, насколько бесполезна сейчас.

Макс входит в здание с остатком людей, и их теперь примерно человек тридцать. По сути, тридцать вооружённых до зубов бандитов. От такого расклада холодок прокатывается по спине, и я закусываю губу от волнения. Ещё вчера мне казалось, что это огромная сила. А сегодня… сегодня уже не уверена.

— Значит так, — властно командует Влад, привлекая внимание всех. — Мы пойдём на Ворона.

— Влад, он будет нас ждать. Это неразумно, — сразу идёт в отказ Макс.

— Мы нападём на его дом и воспользуемся эффектом неожиданности, — гнёт свою линию Влад. — Кто зассыт, тот может оставаться здесь, — обводит всех пристальным взглядом.

Все бойцы стоят не шелохнувшись.

— Влад, подумай. Наверняка там не будет Ворона, а только его усиленная охрана, готовая отражать удар, — пытается достучаться до мужчины Макс.

А я в растерянности смотрю на всё это и понимаю, что это трындец.

Если они не могут сойтись в решении, значит, это не план.

Значит, это спонтанное решение, принятое потому, что бездействовать ещё опаснее. А может, и на эмоциях. Именно это и пугает.

До этого момента мне казалось, что мужчины всегда знают, что делают. Что просчитывают каждый шаг. Сейчас же я впервые вижу, как они идут почти вслепую. И от этого становится по-настоящему страшно.

— Выдвигаемся! — громогласно командует Влад, не прислушиваясь.

Как только Влад отходит взять оружие, я подхожу к задумчивому Максу.

— Лера, не до тебя. Ты сидишь в машине и не отсвечиваешь, — сразу отбривает меня мужчина, явно занятый обдумыванием операции.

Я поднимаю руки вверх и не перечу. Сейчас ни к одному из мужчин нет смысла подходить.

Вот только стоит мне сделать шаг от стола, как Макс ловит меня за руку и резко дёргает на себя. Я врезаюсь носом в его грудь и поднимаю круглые глаза на мужчину, совершенно не понимая, что он задумал.

А он шарит взглядом по столу, потом, потянувшись, помогает мне без слов надеть бронежилет. Его движения быстрые, резкие, отточенные до автоматизма.

Но зачем?

— Я разве пойду с вами? — робко уточняю.

Потому что видеть это — одно, а вот так участвовать я не готова.

— Нет, это на всякий случай, — отрывисто бросает Макс.

Он проверяет застёжки, несколько раз дёргает их, словно убеждаясь, что бронежилет сидит как надо.

— Всё. Иди на улицу и не мешай, — отправляет меня и полностью переключается на оружие.

Я кидаю последний взгляд на мужчин.

Они больше не обращают на меня никакого внимания. Повсюду звучат щелчки затворов, проверяют патроны, надевают бронежилеты, цепляют балаклавы, пока ещё не натягивая их на лица.

В ангаре почти никто не разговаривает. Только короткие команды, лязг металла и шаги. Всё остальное словно становится лишним.

Отворачиваюсь и, обняв себя за плечи, выхожу на улицу. Подойдя к машине, смотрю на взлётную полосу.

Вот и моя жизнь такая же прямая и длинная.

Но она так же, как и эта полоса, порядком потрепалась. На ней есть кочки. Есть ухабы. Есть трещины. Главное, чтобы я смогла всё это преодолеть.

И к тому моменту, как мужчины начинают выходить из ангара, я уже не паникую, но отчётливо осознаю, что каждый неверный шаг может оказаться последним.

Только усилием воли и пониманием, что паника меня не спасёт, я удерживаю себя в руках. Но страх никуда не ушёл. Он внутри. Медленно расползается по груди, пускает корни и расцветает пышным, ядовитым цветком на такой плодородной почве, как все ухабы моей жизни.

— В машину, — командует Макс.

Влад на меня даже не смотрит. Мужчина до сих пор на взводе. Его агрессивный взгляд, полный жажды расправы, откровенно пугает. И я даже рада, что сейчас он направлен куда угодно, только не на меня.

И вот он — момент истины.

Машина трогается, и назад дороги уже нет.

Мы едем втроём. Видимо, Макс так подгадал, чтобы у него была возможность ещё раз переговорить с Владом. И на протяжении всей дороги он пытается его отговорить. Приводит доводы, орёт, злится, потом снова сыплет доводами, цепляясь за любую возможность достучаться.

И чем дольше я слушаю этот разговор, тем сильнее мне становится не по себе.

Потому что Влад не спорит. Он уже всё решил.

А когда мы припарковываемся в частном секторе и Макс глушит мотор, моё сердце, кажется, замирает вместе с ним.

— Ещё не поздно всё отменить, — настаивает Макс ровным тоном, но с таким нажимом, что, кажется, гору смог бы сдвинуть.

Но Влад не гора.

И он не сдвигается.

— Он поплатится за эти смерти, — с жаждой мести в голосе рычит Влад.

— Ты принимаешь решение на эмоциях! — выкрикивает Макс. — Одумайся! — дожимает.

Влад достаёт телефон, чтобы дать всем сигнал к наступлению, похоже, так же, как и сигнал со складами, но медлит.

Он задумывается. На несколько долгих секунд в машине повисает такая тишина, что слышно только тяжёлое дыхание мужчин. А потом Влад выходит из машины.

— Мудак упёртый, — со злости бьёт по рулю Макс.

Я вздрагиваю, а он тут же кидает взгляд в зеркало заднего вида.

Наши взгляды встречаются, и я впервые вижу, насколько он зол. Не раздражён. Не взвинчен. По-настоящему зол. Так, что желваки ходят на скулах.

— Оставайся здесь, — жёстко ставит он условие.

Я молча киваю.

Мужчина выходит из машины, готовый работать, но всем своим видом показывая, что делать этого не хочет. А Влад поднимает руку, крутит ею в воздухе, подавая какой-то сигнал, и почему-то садится обратно в машину.

Макс следует его примеру.

— Сразу бы так, — бросает он с заметным облегчением.

И я понимаю, что Влад передумал. Выдыхаю так глубоко, словно всё это время сама не замечала, что почти не дышу.

И именно в этот момент к дому, который стоит третьим от нас, начинают подъезжать полицейские машины с выключенными мигалками.

Округляю глаза и смотрю, как из них один за другим выскакивают сотрудники полиции, а из микроавтобуса — спецназ.

Пипец…

— Сука… Он нас сдал, — яростно рычит Влад. — Ворон нас тупо слил ментам, — поражённо протягивает он.

— Не простым. Посмотри, там твой батя командует кортежем, — приглушённо, но не менее зло выдаёт Макс.

Влад подаётся вперёд и буквально впивается взглядом в лобовое стекло.

На нас посматривают, но за парковку никто ничего не предъявит, а все бойцы уже сидят в машинах и не высовываются. Кажется, никто даже пошевелиться лишний раз не рискует.

— Тварь… Он специально сделал так, чтобы отец был здесь, — цедит Влад сквозь зубы.

Ничего себе…

Так получается, мужчины из этого города. И если бы Влад не передумал, то его повязал бы собственный отец.

Вот это я понимаю — изощрённый план уничтожения конкурента.

Вот только слишком много в этом личного. Слишком.

Может, здесь всё намного сложнее, чем кажется на первый взгляд?

Мы уезжаем, и нас не трогают. Но меня не отпускают эти мысли и не дают покоя даже тогда, когда мы приезжаем в пригород, в очередной дом.

Ведь я чувствую, что от меня ускользает что-то очень важное.

Что-то, что подсветит весь конфликт между мужчинами.