Макс, смотря мне в глаза, поднимает руки и цепляет на соски зажимы. Острая, кусачая боль вспыхивает мгновенно, и сразу же после этого он даже не даёт мне распробовать ощущения, обрушиваясь на мой рот поцелуем.

Страстным, наполненным чем-то тёмным и многогранным — жадностью, властью, обещанием ещё большего.

А грудь начинает сразу ныть, мне очень хочется, чтобы к ней прикоснулись. Я бы сама это сделала, но не могу. Руки связаны, и от этой беспомощности внутри поднимается что-то мощное.

И тут сзади я чувствую что-то холодное. Дёргаюсь, а Влад входит в попку этим холодным — медленно, неотвратимо, растягивая. Холод металла контрастирует с жаром тела так резко, что по спине пробегает дрожь.

— Не бойся, — шепчет он успокаивающе, но в голосе слышится совсем не успокоение, а тёмное, голодное предвкушение.

А я пытаюсь привыкнуть к ощущениям. Ведь поняла, что он сделал. Вот только никогда эти стимуляторы не пробовала. И теперь по телу разливается горячая лава. Она вихрями концентрируется внизу живота, стирая остатки мыслей и оставляя только острые, переполняющие ощущения.

Влад начинает прокручивать анальную пробку, и у меня колени подкашиваются. Мышцы на руках напрягаются, ремни врезаются в кожу, и я теряюсь в ощущениях — слишком много, остро, глубоко.

А Макс спереди ещё и опускает руку на моё лоно и начинает стимулировать клитор. Он отзывается пульсацией, и тогда я чувствую то, что заставляет меня содрогнуться всем телом.

Он ставит какой-то зажим на клитор тоже.

Меня простреливает от острой вспышки — боль и удовольствие смешиваются в одну невыносимую волну, и я уже не понимаю, где заканчивается одно и начинается другое.

Стону в губы мужчины, а Влад решает, что мне мало. Что я ещё не наигралась и получила мало.

Он, боги… входит фаллоимитатором в лоно, и я скулю, буквально захлёбываясь ощущениями, потому что это перебор.

Это за гранью разумного и того, что я могу принять. Внутри всё растягивается, заполняется, пульсирует, а зажимы на сосках и клиторе только усиливают каждую волну, делая её почти невыносимой.

Разрываю поцелуй с Максом и кричу, голос срывается от переизбытка.

— Нет, Влад! — ору, потому что не могу это пережить — слишком много.

— Слабенько, Лера, — самодовольно тянет мужчина. — Макс, прикрой ей рот, а то она тут глупости говорит, — приказывает Влад, полностью игнорируя моё желание, и в его тоне столько спокойной власти, что внутри поднимается новая волна беспомощности.

— Не ори, — приказывает немногословный Макс низким, не терпящим возражений голосом.

И в эту же секунду колесо приходит в движение. И, мать его, я оказываюсь не вертикально привязанная на нём, а параллельно полу.

Кровь тут же приливает к голове, мир переворачивается, и, конечно же, пока набираю в лёгкие побольше воздуха, Макс уже пристраивается и входит членом в рот.

А я принимаю инстинктивно, хотя внутри всё ещё пытается сопротивляться, а он, закрутив мои волосы на кулак, фиксирует в одном положении — жёстко, не оставляя выбора.

И сам начинает трахать меня в рот, пока я вроде бы мычу, отказываясь. Вроде бы против всего. Но при этом Влад не перестаёт проверять мою выдержку, трахая уже по-настоящему в лоно и попу, хоть и игрушками.

И от тройного проникновения я теряюсь окончательно в своих желаниях — слишком остро.

Я лишь чувствую, что от положения грудь ноет всё сильнее, и это сводит с ума. Я дёргаюсь и пытаюсь пошевелиться, потому что неподвижной уже невозможно находиться — тело горит, мышцы дрожат, а внутри всё сжимается и расходится горячими волнами.

А мужчины всё не прекращают. Они доводят меня до точки невозврата.

Я плавлюсь.

Я в бессознательное превращаюсь.

Совершенно теряюсь и взрываюсь, когда Влад входит в лоно под другим углом. Клитор пульсирует, а зажим на нём усиливает это ощущение до почти невыносимой вспышки, и я уже не понимаю, где боль, а где наслаждение.

Стону, и только тогда Макс высовывает член.

— Боги! — ору что есть сил, голос срывается от переизбытка ощущений.

— О… Макс, слышал? — игриво протягивает Влад. — Так нас ещё не называли, — хмыкает под конец.

— Развяжите меня, — требую, чувствуя, что вся горю — кожа пылает, внутри всё ещё пульсирует, а мысли путаются.

— Теперь наша очередь играться, Лера, — предупреждает негромко Макс.

И это намного сильнее любых громких слов Влада. Я перевожу взгляд на Макса и тону в той темноте, что транслируют его глаза. Там жажда. Всепоглощающая и неудержимая.

— Я не могу, — честно сознаюсь.

— Это ты так думаешь, — почти мягко сообщает мне мужчина, но под этой мягкостью слышится непоколебимость.

И он поворачивает колесо и развязывает меня. Ремни ослабевают, кровь снова приливает к конечностям с острой покалывающей болью, а я буквально падаю на него. Меня ноги не держат — дрожат, подкашиваются, отказываются слушаться.

Влад высовывает фаллоимитатор из лона, и я всхлипываю, находясь практически на груди Макса. Мужчина меня словил и теперь придерживает за талию, чтобы я не упала. Он сейчас единственная моя опора в этом совершенно незнакомом мне мире тёмных, запретных желаний.

— Лера, это только разогрев, — предупреждает он, и я прикрываю глаза, чувствуя, как внутри поднимается новая, уже почти паническая волна осознания: они ещё даже не начали по-настоящему.

И, как это каждый раз случается, сориентироваться мне не дают. Влад завязывает мои руки передо мной, и я поражённо на это смотрю — пальцы уже не слушаются, а сердце колотится как сумасшедшее.

А потом меня совершенно по-варварски закидывают на кровать. Матрас принимает тело мягко, но это не даёт облегчения — скорее наоборот, подчёркивает, насколько я сейчас беззащитна.

И две горы тестостерона надвигаются на меня — тяжёлые, голодные, неотвратимые.

— Я хочу трахнуть твой рот, — прямо высказывается Влад, и в его голосе нет ни капли сомнения.

И он, забравшись на кровать, подхватывает меня и ставит на колени. Один мой вдох — и вот он уже входит в мой рот, рыча. Жар, тяжесть, солоноватый вкус — всё сразу обрушивается, не давая времени привыкнуть.

— Хорошая девочка, — хвалит, смотря сверху вниз, и в его голосе столько тёмного удовлетворения, что это возбуждает ещё сильнее.

Макс подходит сзади и оглаживает мои ягодицы. А меня до сих пор плющит, и пробку никто не достал.

Я скована. Совершенно дезориентированная.

И до безумия на взводе — тело горит, мысли путаются, а внутри всё ещё пульсирует от предыдущего оргазма.

Один плавный толчок — и мой вскрик тонет только потому, что рот мне никто не даст освободить. Влад срывается с цепи и трахает меня так, будто давно этого хотел, а я отказывала каждый раз.

Он входит почти до основания, и я стараюсь принять, но не могу. Рвотный рефлекс всё же выходит на первый план, и только тогда мужчина понимает, что нужно осторожнее. Горло тут же саднит, а на глазах скапливаются слёзы, которые быстро высыхают.

— Я понял, — подтверждает, что жестить больше не будет, и в голосе слышится сдержанная, но хищная мягкость.

А Макс входит в меня особенно медленно, так что я чувствую каждую венку на его члене и прогибаюсь в пояснице ещё сильнее.

Растяжение, жар, давление пробки — всё смешивается в одну острую, почти невыносимую волну. Закатываю глаза и отдаюсь на волю мужчинам.

Это именно тот момент, когда я под ними беспрекословно.

Они не дадут доминировать.

Они будут брать, пока я могу дать.

Они будут рвать мою действительность.

Будут показывать, что все ограничения — в моей голове. Что это блажь.

А я с каждым разом погружаюсь всё сильнее в их темноту. Я гуляю по ней и скоро стану считать её своей. Скоро я стану для неё своей.

Принимаю, а они наращивают обороты. Толчки Макса становятся жёсткими, рваными, требовательными. И каждый раз, когда он входит, я чувствую пробку — и это доводит меня до второго оргазма стремительно.

Я распадаюсь на осколки, и в нервных окончаниях искрит. Соски горят огнём, как и клитор. Стимуляция адски острая — каждая волна бьёт сильнее предыдущей, не давая передышки.

Толкаю Влада руками и падаю на кровать, крича. Я не могу просто это выдержать. Меня прорывает. Меня накрывает так, что всё тело трясёт — дрожь идёт откуда-то из самого центра, расползается по мышцам, выжимая из меня остатки сил.

Мужчины дают мне пережить эти минуты, а после ложатся рядом.

Влад спереди, а Макс сзади.

— Снимите, — жалобно прошу, голос срывается.

И тянусь всем телом к Владу за защитой. Закидываю руки ему на шею и проезжаюсь сосками по его груди. Шиплю сразу же от остроты импульсов, прокатившихся по ним — боль и остаточное удовольствие смешиваются в одну жгучую вспышку.

— Сейчас, — шепчет мягко Влад.

И когда он снимает зажимы, меня выгибает. Макс просовывает руку и снимает с клитора — и я вздрагиваю, лежа с закрытыми глазами, чувствуя, как острая, почти невыносимая чувствительность бьёт по нервам.

— Толкач, что ты подсыпал? — следует неожиданный вопрос от Макса.

— Совсем немного, и к тому же… что она там выпила, — отнекивается Влад.

А я с трудом выплываю в действительность и, переводя взгляд на Макса, спрашиваю:

— Что происходит? — сиплю сорванным голосом.

— Девочка… — ласково протягивает он и гладит меня костяшками пальцев по щеке. — Толкач сделал так, чтобы ты расслабилась. Скоро пройдёт. Как ты себя чувствуешь?

— Что? — поражённо спрашиваю.

И до меня доходит смысл сказанных Максом слов. Влад подсыпал… Гандон. Ярость вспыхивает резко.

— Придурок конченный! — кричу и бросаюсь с кулаками на него.

Толкаю ногой и сталкиваю с кровати.

И когда мужчина, не ожидавший такого, падает на пол, матерясь, я слетаю с кровати и, пока он ещё не успел встать, заряжаю ему ногой по рёбрам. Удар отдаётся в голени тупой болью, но я даже не замечаю — внутри слишком сильно кипит.

— Уймись, бешеная! — гаркает Влад.

И стремительно встаёт, а меня не остановить.

— Ты меня траванул! — кричу обвинительно, голос срывается от ярости. — Дрянью опоил! — обвиняю дальше и кидаюсь на него, уже не думая о последствиях.

Но тут сзади подлетает Макс и хватает меня за живот, отрывая от пола. Его руки железный обруч, и от этой внезапной фиксации внутри вспыхивает новая волна бессильной злости.

— Успокойся, так ты ничего не добьёшься! — давит он тоном и криком, но я едва слышу.

— Мне плевать! Я голову ему разобью, расцарапаю лицо. Конченный! — кричу и брыкаюсь, чувствуя, как мышцы горят от напряжения. — Пусти, Макс!

— Я ставлю, а ты целишься в одну точку, — произносит возле моего уха, и в его голосе нет злости — скорее тяжёлая, спокойная собранность.

Я резко перестаю брыкаться, понимая, что мужчина не мешает — он почему-то стал моим союзником. Внутри всё ещё дрожит от ярости, но теперь к ней примешивается острое, опасное удовлетворение.

— Жнец, а ты не охуел случайно? — наездом буравит Влад. — С хера ли ты ей помогаешь?

— Сам знаешь, я не одобряю такую дичь, — жёстко рубит Жнец, и в его тоне слышится сталь.

— Это не повод идти на поводу у Леры! — не унимаясь и агрессивно говорит Влад, глаза у него уже горят совсем по-другому.

— Живот! — кричу.

И Макс понимает молниеносно. Он крепко держит меня, а я напрягаюсь и поднимаю ноги, со всей дури бью ими Владу по животу. Удар получается тяжёлым, глухим. Тот отлетает и влетает в стену, даже чуть съезжая по ней, но останавливается.

— Охуели оба, — резюмирует.

Но почему-то вместо того, чтобы злиться, он улыбается. Не кривовато, не ухмыляется, а именно по-мальчишески задорно улыбается.

— А теперь, ми-ла-я… — он издевательски растягивает последнее слово, и в голосе уже слышится опасная игра. — Ответка.

— Какая ответка, это ты во всём виноват, — твёрдо парирую.

— Он прав. Первый шаг был за Владом, после — ты, а теперь снова он, — подтверждает Макс, и его спокойный тон только сильнее накаляет атмосферу.

— Ты на чьей стороне? — возмущённо спрашиваю, ощущая, как внутри снова начинает закипать злость — уже не только на Влада, но и на эту странную, мужскую логику.

— На своей, — со знанием дела отвечает за него Влад.

— Ах ты… — замахиваюсь и так получается, что закидываю руки мужчине на шею.

— Хочешь, чтобы побыстрее та дрянь вышла? — спрашивает серьёзным тоном мужчина, и я киваю, всё ещё дрожа от остатков ярости и адреналина. — Тогда пошли трахаться. И чем больше, тем лучше, — заверяет меня, и в его голосе уже нет прежней издёвки — только тяжёлая, голодная решимость.

И, подхватив меня под ягодицы, он идёт опять к кровати. Падаем в неё вместе.

— Предатели, — ругается без агрессии Толкач и пристраивается сзади. Его рука сразу же накрывает моё горло и перекрывает кислород — сильно, чтобы сразу почувствовала.

Только мне теперь не страшно. Я доверяю.

А он, вынув пробку и откинув её подальше, входит мне в попку одним толчком под мой протяжный стон. Растяжение, жар, давление — всё сразу обрушивается, и я выгибаюсь, закидывая ногу на бедро Макса.

Тот же накрывает мои губы своими и входит в лоно — глубоко, уверенно, заполняя до предела. От двойного проникновения внутри всё сжимается и расходится горячими волнами, а кислород заканчивается, делая каждое ощущение острее.

С этого и начинается моё очищение тёмной похотью, которая гуляла между нами всю ночь. Меня не отпускали, и за кем осталось последнее слово — уже было непонятно.

Тела двигались синхронно, жёстко, жадно, стирая остатки злости, и той тяжёлой слабости, что оставила в крови дрянь. Каждый толчок выжимал из меня что-то лишнее, оставляя только жар, пот и тяжёлое, почти животное удовлетворение.

И уснули мы безумно довольные, грязные, потные и стопроцентно натраханные вместе в одной кровати — в клубе, где близость под запретом. Здесь только игры.

А между нами было что-то ещё. То, что играло и искрило между нами сильнее любых порочных практик.

Но я боюсь назвать вслух то, что почувствовала… ведь не знаю, почувствовали ли это же мужчины и какие у них планы на мою жизнь.