Дарина

Не знаю, кто перенес меня в комнату, но очнулась я от резкого запаха. Распахнув глаза, увидела лекаря, держащего возле моего носа кусочек ваты, от которого и исходил этот неприятный аромат.

— Так-то лучше, — сказал он, убирая вату. — Теперь можно провести осмотр.

Сначала он попросил меня сделать несколько глубоких вдохов, прослушав грудь специальной трубкой, потом осмотрел горло, прощупал живот и проверил пульс на руке. После этого пожилой мужчина обернулся, обращаясь к графу, который, оказывается, все это время сидел в кресле у окна.

— Волноваться не о чем, — констатировал лекарь. — Это всего лишь нервное истощение. Такое бывает с юными девушками от волнения перед свадьбой, — добавил он, улыбаясь.

— Когда это пройдет? — поинтересовался отец, не разделяя его умиления.

— Сегодня ей следует отдохнуть и пару дней принимать эти капли, — ответил мужчина, ставя на прикроватный столик небольшой темный пузырек. — По десять капель три раза в день.

— Хорошо, — сказал граф и, даже не взглянув на меня, вышел из комнаты.

— Поправляйтесь и не забывайте пить лекарство, — сказал лекарь, оставляя меня одну.

«Интересно, что будет, если выпить сразу все?» — промелькнула в моей тяжелой голове внезапная мысль. «Может, я смогу уснуть навеки?» Рука невольно потянулась к пузырьку, когда дверь открылась, впуская служанку, которая принесла завтрак. Поставив поднос на кровать возле меня, она накапала в ложку нужное количество капель и поднесла к моему рту. Но потом, к моему разочарованию, девушка закрыла пузырек и убрала в карман.

— Госпожа, Вам надо поесть, — тихо сказала она, намазывая маслом круассан и подавая мне.

Когда я отвернулась, служанка добавила:

— Пожалуйста! Если Вы откажетесь, хозяин меня накажет.

Что ж, отец прекрасно знал, как сделать меня послушной. Ведь я способна была причинить вред себе, но не могла допустить, чтобы по моей вине страдали другие люди. Поэтому нехотя взяла выпечку и съела, запивая кофе с молоком.

— Этого достаточно, — заявила я, запихав в рот еще пару долек яблока.

Девушка благодарно улыбнулась и, поклонившись, тихо удалилась, захватив поднос. Позже она принесла обед и ужин, и мне, дабы избежать отцовского гнева, пришлось их съесть, хотя кусок в горло не лез.

На следующий день мне стало намного лучше, но сознание словно было затуманено, видимо, от лекарства. Сегодня был последний день моей свободной жизни, ведь сразу после свадьбы я отправлюсь в дом к мужу и совсем не знаю, что меня там ждет. Но, судя по тому, как герцог вел себя при нашей первой и единственной встрече, ничего хорошего. Я собиралась весь день, как и предыдущие, провести в своей комнате, но, увы, мне даже этого не позволили.

С самого утра, сразу после завтрака, по приказу отца я спустилась в гостиную, где меня ждала портниха, демонстрируя целый ряд свадебных платьев. Все они были изысканными и явно очень дорогими. «Откуда у нас деньги на такие шикарные наряды?» — подумала я и тут же получила ответ на свой невысказанный вопрос.

— Они все идеальны! — воскликнула портниха, разглядывая платья. — У герцога прекрасный вкус.

Мне и так не хотелось надевать свадебное платье, а зная, что оно куплено этим человеком, я бы лучше пошла к алтарю в нищенской робе. Но, как и прежде, никого не интересовали мои желания. Поэтому пришлось в течение двух часов, которые показались мне вечностью, примерять каждый наряд, слушая восторги портнихи.

— Какое Вы выберете? — спросила она, когда эта пытка, наконец, закончилась.

— Мне все равно, — устало ответила я, снова облачаясь в домашнее платье.

— Да, они все прекрасны, — сказала она, явно меня не понимая, — но Вам надо сделать выбор, как бы трудно это не было.

— Вот это, — махнула я рукой, даже не смотря на них.

— Отличный выбор, госпожа! — воскликнула женщина. — К вечеру я его немного подгоню по Вашей фигуре. — Вы будете самой красивой невестой!

Не в силах больше слушать ее дифирамбы, я развернулась и быстро покинула комнату. Но на этом мои страдания не закончились. После обеда служанка доложила, что меня ожидает стригольник, который с гордостью продемонстрировал эскизы причесок, нарисованные на листах пергамента.

— Можете делать любую, — сказала я, едва взглянув на них.

— Нет, госпожа, так нельзя, — возразил он с иностранным акцентом, — Это же самый важный день в Вашей жизни…

— Тогда я выбираю эту, — перебила я, тыкая пальцем наугад.

— Нет, сначала я должен сделать каждую прическу, чтобы Вы увидели, как они смотрятся, — снова возразил он, смерив меня недоуменным взглядом.

— Господи, как же мне все это надоело! — пробурчала я себе под нос, еле сдерживая желание послать его куда подальше.

Вообще-то, я не была склонна к раздражительности и агрессии, но сейчас была настолько измотана, как физически, так и эмоционально, что уже с трудом владела собой. Но вспомнив, как мама говорила — «Ничто не оправдывает нашей грубости и злости по отношению к другим», крепче стиснула зубы и сделала несколько вдохов, стараясь успокоиться и набраться терпения, которое мне сейчас было так необходимо.

К концу творческих экспериментов стригольника я уже совсем не чувствовала своих волос, кожа на голове горела от многочисленных расчесываний, а поясница ныла от долгого сидения в одной позе.

— Ну как, выбрали? — поинтересовался мужчина, поправляя выбившийся локон.

— Пусть будет эта, — ответила, показывая на прическу на моей больной голове, которую он сделала последней.

— Вот и славненько, — образовался он, вытаскивая шпильки. — Тогда завтра я приду пораньше, чтобы привести Ваши волосы в порядок.

С трудом дождавшись, когда он вытащит последнюю шпильку, я поспешила вернуться в комнату. Едва притронувшись к ужину, который уже меня ждал, легла в кровать и тут же провалилась в сон. Напряженный день дал хоть один положительный результат — крепкий сон без ночных кошмаров, которые приходили ко мне в последнее время все чаще.

Дрейк

Три дня пролетели незаметно. Я в вместе с парой следопытов который раз пытался найти следы последнего осколка и совсем забыл о приближающейся свадьбе. Хорошо еще, что, вернувшись со встречи с невестой, сразу же раздал все необходимые приказы — купить свадебные наряды, подготовить для Дарины комнату рядом с моей, заполнить ее гардероб самой лучшей и дорогой одеждой и обувью. Так что, когда поздним вечером, вернувшись домой после очередных неудачных поисков, услышал доклад дворецкого о том, что все готово к приезду госпожи, я с облегчением вздохнул и поблагодарил его за приложенные усилия, пообещав прибавку к жалованью. Сбросив грязную одежду, с удовольствием принял ванну, поужинал вкусным цыпленком с пряными травами и, налив скотча, уселся в большое кресло, стоящее у камина в моей спальне. Смакуя любимый напиток, я впервые за это время вспомнил о Дарине, представляя ее аппетитные изгибы и пухлые губы, которые уже совсем скоро будут меня ублажать. Улыбнувшись от этой мысли, я сделал последний глоток и отправился спать. И во сне брал свою молодую женушку всеми известными способами и никак не мог ею насытиться…

Дарина

Стоило взойти солнцу, как меня разбудили громкие голоса прислуги, доносившиеся, казалось, отовсюду — из коридора, со двора и даже из сада. Не успела я подняться с кровати, когда в комнату вбежала взволнованная служанка.

— Госпожа, портниха принесла платье, а стригольник ожидает, чтобы сделать Вам прическу, — быстро проговорила она.

«Ну вот, обратного пути теперь нет», — с тяжелым вздохом подумала я и нехотя поплелась в ванную, чтобы умыться и почистить зубы.

— Пожалуйста, поторопитесь, а то господин будет злиться, — попросила девушка, складывая руки в молитвенном жесте.

Даже не притронувшись к завтраку, который она принесла, я спустилась вниз, где ко мне сразу подбежали портниха с помощницей, держа в руках свадебный наряд. Словно со стороны, наблюдала, как они аккуратно надевают его, расправляя каждую складочку и оборку. А после того, как стригольник сделал прическу, прикрепляют поверх нее диадему и фату. Как ни странно, но сегодня не было желания плакать и проклинать злую судьбу. На замену этому пришло оцепенение, будто из меня высосали все эмоции и чувства. Я словно застыла во времени, а внутри не осталось ничего, кроме обреченности.

— Посмотрите, какая Вы красавица! Просто чудо! — с восхищением воскликнула портниха, подводя меня к большому зеркалу.

В нем отражалась прекрасная и изысканная девушка, в которой я совсем не узнавала себя — ее наряд был слишком шикарным и вычурным, волосы так сильно стянуты, что натягивали кожу на лице, делая его похожим на застывшую маску. Но больше всего изменились глаза, в которых потухли прежние огонь и радость, и теперь остались лишь безысходность и пустота.

Не желая больше смотреть на то, во что превратилась всего за несколько дней, я отвернулась и подошла к окну, которое выходило во двор. Как раз в этот момент туда заехала золотая, сверкающая на солнце карета, запряженная четверкой гнедых лошадей.

— Госпожа, Вам пора, — раздался сзади голос служанки, которая проводила меня, поддерживая длинную фату.

Выйдя из замка, я заметила отца, забирающегося в карету, которую, видимо, прислал мой жених, чтобы отвести нас в церковь. Служанка помогла мне подняться на высокую ступеньку, не наступив на шлейф платья, где я уселась напротив графа. За всю дорогу он не проронил ни слова и только один раз бросил на меня мимолетный взгляд, слегка качнув головой, что было знаком одобрения моего внешнего вида. Когда мы приехали и вышли из кареты, около церкви уже ждала толпа простолюдинов, пришедших поглазеть на свадьбу. Увидев нас, они сразу же расступились, низко кланяясь и уступая дорогу. Отец нехотя подставил локоть и повел меня к открытым дверям.

Стоило войти внутрь, как к нам обратились восхищенные взгляды присутствующих, которые заняли практически все скамейки с обеих сторон от прохода, устланного белоснежной ковровой дорожкой. Я также заметила, что помещение было украшено белыми лентами и цветами. Как только прозвучали первые аккорды органа, мы двинулись вперед. Я опустила глаза вниз и так и не подняла взгляда ни когда шла к алтарю, ни когда пастор говорил речь, ни когда тихо повторяла за ним свадебную клятву, ни когда обменивалась кольцами с женихом. После слов «Можете поцеловать невесту» герцог двумя пальцами сжал мой подбородок, заставляя поднять голову. Я сразу же закрыла глаза, не желая его видеть и пытаясь отгородиться от того, что должно было произойти. Но, почувствовав на сжатых губах холодное прикосновение, не смогла сдержать реакцию и тут же резко отпрянула, делая шаг назад. Герцог недовольно вздохнул, но не стал меня удерживать.

Когда он повел меня обратно, я опять смотрела в пол, стараясь не замечать, как мужская рука сильно, почти до боли, сжимает мою ладонь. Мы дошли до кареты под радостные возгласы жителей графства, которые бросали нам под ноги белые цветы. После того, как мой теперь уже муж помог мне забраться в нее, то уселся рядом, снова сжимая мою руку. Когда я попыталась ее вырвать, он, склонившись к моему уху, прошептал таким тоном, который был хуже крика:

— Дарина, теперь ты моя, полностью и навеки. И чем дольше будешь сопротивляться, тем будет хуже для тебя.

В ответ я лишь пожала плечами. Если этими словами он хотел меня напугать, то сильно ошибался. Я больше не боялась ни его, ни смерти, потому что все это не имело значения. Не глядя на мужчину, так же тихо произнесла:

— Я прекрасно осознаю, что моя жизнь теперь в Ваших руках. Ну и пусть, ведь она больше ничего не значит ни для меня, ни для кого-то другого.

Стоило этим словам прозвучать в тишине, как герцог замер и напрягся, видимо, осмысливая сказанное мной. И, когда я уже не ждала ответа, услышала недовольный голос.

— Посмотрим, птичка, — процедил он сквозь зубы.

Так наш короткий разговор был окончен. И, хотя я совсем не поняла ответ мужа, но размышлять об этом не было ни сил, ни желания.

В родительском доме, который уже не был моим, все было готово для свадебного пира. В большом зале на столах, покрытых белоснежными скатертями, стояли всевозможные яства и деликатесы, а также хрустальные графины с белым и красным вином. Когда мы сели в центре, а гости расселись на места, зазвучали многочисленные тосты с пожеланиями любви и счастья, которые я едва слышала, погрузившись в свои мысли и вспоминая, как в детстве бегала по замку, прячась от мамы и папы, как звучал в этих стенах наш радостный и звонкий смех. И это помогало мне пережить фарс, который устроили на зависть гостям мой отец и герцог. При этом один из них вообще не обращал на меня внимания, окончательно вычеркнув из своей жизни, а второй постоянно бросал в мою сторону сердитые взгляды. А я лишь для вида ковыряла вилкой в еде, лежащей на моей тарелке, не в состоянии съесть ни кусочка, зато вино, которое раньше не пробовала, не забывала отхлебывать из бокала. В итоге к концу застолья меня стало сильно клонить ко сну. Не знаю, заметил ли муж мое состояние, или ему просто надоело общество уже изрядно подвыпивших и наглеющих гостей, но внезапно он встал и громко объявил:

— Нам с женой пора покинуть вас.

После этого, схватив меня за руку, буквально вытащил из-за стола, ведь мои ноги почему-то не слушались, и быстро пошел к дверям. Когда я несколько раз споткнулась и едва не упала, герцог, раздраженно зарычав, подхватил меня на руки и понес к карете. Посадив меня внутрь, ему пришлось задержаться, чтобы найти лакея, который управлял лошадьми. Но я уже не видела, как он вернулся, вырубившись, как только удобно устроилась на мягких подушках, раскиданных на широких сиденьях…