Старый одноухий Рутаг был одним из самых породистых эльфов на этой планете. Мало кто знает, но некоторые виды орков были выведены из его бессмертных предков. Только вот, его отец пошёл дальше и, пленив в битве при Характаре ещё в родном мире легион плотоядных орков, решил обратить их обратно в эльфов.

Несколько сотен лет ушло на эксперимент, и всё ради того, чтобы просто изводить всю знать королевства, которая была категорически против такого. Мать Рутага была как раз первым эльфом, созданным из орка.

Всё это было ещё в прошлой жизни, до того, как родная планета начала погибать, до того, как им протянули руку помощи. Дали шанс, показали технологию порталов, и они стали участвовать в набегах.

Рутаг был старой закалки. Он не любил поблажки в ритуалах инициации, и когда в лесу появились люди, да ещё и группа, полная одарённых, лучшего варианта для того, чтобы остроухим юнцам стать мужчинами и не придумать.

И вот он смотрел на человеческую голову на столе, и что-то не давало ему покоя. Чернокожих людей он раньше видел, пожалуй, не было оттенка людской кожи, которую бы он не пронзал своим мечом. И всё же что-то тут было не так.

* * *

Карантил лично встречал девять разновидностей эльфов. Если говорить о серьёзных изменениях навроде внешности или энергий, к которым они оперируют. Если же речь идёт о местах обитания, укладе жизни и прочем, что включает понятие племя, то только он контактировал с тремя десятками представителей различных племён.

У тех остроухих, кто живёт в лесу, почти всегда есть обряд инициации. Он был и в родных мирах всех племён. Словно по-другому и быть не может, словно этот какой-то закон мироздания.

В этом году совет дар'унат смог всех удивить. Самвеэль — проклятый на вечную жизнь, предложил решить две проблемы разом. Избавиться от людишек, что завелись тут, и заодно провести инициацию. Условия были просты — принёс голову человека, стал мужчиной, воином с правом голоса.

Но Карантил знал, это всё задумка Рутага, а Самвеэль даром что бессмертный, всегда попадается в ловушки одноухого.

Сын Карантила был ещё слишком молод, но и его избрали в числе тех, кто должен проходить инициацию. Но Карантил долго наблюдал за лагерем человеков. Видел и их вождя, и понял, что его отверженный, но физически не одарённый сын будет охотиться именно на него. И знал, что потеряет ребёнка в этом году. Ведь вмешиваться лично было нельзя.

Вросший в Мудрое Древо, чьё имя нельзя называть, Глядящий непременно почует, и изгонит сына мухлёвщика, а самого виновника оставит в племени. Но Карантил не дожил бы до своих лет, если бы всегда действовал по правилам.

Перевёртыши были оружием разных народов. Одни имели естественное происхождение, другие искусственное. Карантил знал, что в глубине леса, в кратере, оставшемся после падания, под землей в своём корабле живёт единственный тут представитель высокоразвитой цивилизации Граа. В его звездолёте была установка по штамповке идеальных лазутчиков. Он рассылал их по всему лесу, играя в эдакого теневого владыку.

Карантил знал это, ведь давно вычислил, что в совете есть перевёртыш. И вот этот козырь можно было использовать.

Он явился к Граа, у которого имелся универсальный переводчик на все языки, и попросил его наслать своих жутких слуг, чтобы юные эльфы сражались с ними, с уже известными и привычными противниками, а не с опасными и непредсказуемыми одарёнными людьми.

Граа принял условия сделки. Не разглашать, что перевёртыш в совете дар'унат, а взамен выпустить таких перевёртышей, которые останутся в чужой форме даже после смерти.

* * *

— Мы, вообще, верно идём? — уточнила шепотом Рин, когда мы присели под секвойей выпить воды.

— Я по солнцу ориентируюсь, так что пока всё под контролем. Если не успеем до заката, тогда можешь тревожиться.

Рин хотела что-то сказать, но замерла, толкнула меня за исполинский корень, и сама упала сверху.

— Чувствую что-то непонятное, — прошептала она. — Будто кто-то ускользнул от моего сканирующего импульса. Такой же непробиваемый как ты.

Я оголил меч.

Из кустов в открытую вышел молодой высший эльф. Я ощутил зуд в центре лба. В голове словно всплыла комната, я приоткрыл её, и явственно различил поток мыслеобразов. Остроухий начал дополнять их жестами. И пытался говорить на своём языке, но я его не понимал, но мог оценить сбившееся дыхание.

Из картинок и жестов получалось что-то вроде. «Я замаялся выслеживать именно тебя. Голова человека. Инициация. Честный бой. Один на один. Женщина не лезет. Выиграю, не трону её. Проиграю — убей меня. В живых нельзя оставлять. Не достоин».

Вот что случилось с Амарой и перевёртышем в Аманду. Их головы забрал кто-то из проходящих обряд молодых воинов.

Прятаться не было смысла. Я встал и посмотрел на остроухого. Худой. Гибкий как танцор. Он вытащил меч из ножен. Тонкий, лёгкий, искривлённый и заточен только с одной стороны.

Я протянул руку, поднимая её вверх-вниз, намекая, что хочу взвесить его оружие.

Он без боязни отдал мне меч. В два раза легче моего. Эльфийская сталь.

Вернул ему оружие. Остроухий занял выжидающую позицию.

— Тарлахтар, — призывно махнул он клинком.

— Нет, — покачал я головой.

— Тарлахтар! — процедил он сквозь зубы взмахнув у самого моего лица, но я не шелохнулся.

— Не здесь, — сказал я. — Опасно. Помешают, — сопровождал речь жестами. — Веди к реке. Ты знаешь путь. Там сразимся.

Рин выпучила глаза.

— Не пойму, ты хитрый или псих.

Про навык Дипломатия я ей не расскажу, потому пусть думает, что хочет. Но я-то чувствую, что это его работа. Мне бы такое и в голову не пришло. Зарубил бы остроухого, и делу край.

Эльф насупился, напряженно думал, то сжимал со всей силы, то чуть ослабевал хват на рукояти. Затем два раза по-птичьи тихо и коротко цокнул. Видимо, это на его наречии походная форма слова «согласен».

— Я Анд, — ткнул я себя в грудь. — Имя? — указал я зачем-то на небо, видимо, опять Дипломатия работала.

— Тамиэль.

— Веди.

Остроухий показал, чтобы я убрал клинок в ножны и не доставал, пока он будет идти впереди. Я наказал Рин внимательно его сканировать и при малейших признаках опасности подавать сигнал.

Мы прошли совсем немного, когда Тамиэль стал залазить на дерево, а потом, добравшись до кроны, просто пошёл по воздуху и замахал нам.

Я поднялся следом. Всё проверил и разрешил залезть Рин. Невидимая дорога была прокинута между деревьями. Получается, эльфы по ней могут большие расстояния преодолевать.

Мы прошли так с километр, увидев множество противников, которые не могли нам ничего сделать. Потом спустились, немного прошли по земле. Опять поднялись.

Рин состроила странную гримасу. Озадаченно замерла, пытаясь расшифровать то, что почувствовала. Я потянул её за собой на землю, и эльф повторил за нами.

Шагов в сорока по уже натоптанной просеке шла странная компашка. Гном Бездны, механоид и горилла в доспехе. Причём у гнома взгляд такой странный и зрачки бегают, будто невидимую книгу на ходу читает. Я глянул на эльфа, но он не смотрел на них, вжал голову в землю, тогда я тоже отвернулся и Рин лицом в траву уткнул. Значит, могут взгляд чувствовать, если остроухий так себя ведёт.

— Это что, три перевёртыша? — спросил я, когда отряд скрылся.

Тамиэль покачал головой. Засыпал меня мыслеобразами, более того, он смог даже передать мне уже знакомый звук, характерный «Ву-у-у-у-у-у!», от которого у всей местной фауны шерсть приобретала узнаваемый серебряный оттенок.

Он быстро махал руками и сыпал картинками. Я пытался переводить для Рин.

— Ломает деревья.

— А мы это видели и слышали, — сказала Рин.

— Ему неважен старший. Вот щас не понял, старший кто? Дух? Нет. Глава? Отец? Нет. Покровитель. Отбирает существо от семьи? Нет. Создателя? А-а-, всё вместе. Отбирает существо у фракции, берёт себе. Стоп! — выставил я руки. — Это хаоситы, что ли? Белые глаза такие. Нет. Не они. А кто?

— Ву-у-у-у! — шепотом повторил он и заозирался. Будто то самое зловещее Ву, которое слышно на километры, могло услышать его шипение и отозваться.

Мы пошли дальше. А затем Тамиэль попросил закрыть глаза, покрутил нас на месте, запутывая, провёл до тайного подземного хода. В чём смысл закрытия глаз не совсем ясно, если учесть, что место способное служить скрытым спуском было ровно одно — старый пень.

По тоннелю брели долго. Потом эльф опять попросил закрыть глаза, когда вылазили, и отвёл в сторону, покружил, разрешил открыть. Я огляделся и не нашёл входа. Вот ведь засранцы остроухие. Значит, у них почти везде три дороги. По земле, поверху и под землей. Надо будет учесть.

В итоге он довёл нас без единой стычки до того места, где слышался шум воды.

— Тарлахтар, — сказала эльф, вынимая меч.

Дать ему, что ли, его желанный честный бой? Всё же довёл. Безопасный путь показал.

— Ну давай тархлахтар, — лениво бросил я.

Вокруг были высокие стебли травы метра по два в высоту. Тамиэль вырубил поляну пригодную для схватки и распинал ногами траву, создав свободный пятачок. Если я копию Фантома одолел, то с эльфёнком как-то справлюсь. Хотя, он старше меня визуально.

Я вынул Карму и передал Рин. Используя Пафос Пилигрима, призвал артефакт.

— Давай, — сказал я, убирая меч в ножны.

Эльф был немного сбит с толку, у Рин вообще челюсть отвисла.

Я попробую дать ему шанс выжить по всем заветам своего оружия.

Противник стоял расслабленно и в один миг перетёк в атаку. Я хлопнул, перехватил клинок у горла, и ударил эльфа ногой в пах. Он скорчился и упал на колени. Я вонзил его оружие в землю, и ожидал, когда эльф придёт в себя.

Тамиэль резко вскочил, словно боль в один миг прошла и попытался схватить свой меч. Я поймал его правую руку левой, а своей правой дал с предплечья в челюсть. Остроухий пошатнулся и упал на задницу.

— Забирай меч и уходи. В следующем году пройдешь инициацию.

Мне показалось, он понял, мои слова.

Поднялся, пошатываясь. Неужели вестибулярка от одного удара в челюсть так шалит?

Эльф бросил мне в глаза землю. Схватил меч и резко махнул сверху вниз. И через закрытые веки я видел лёгкое свечение его ауры. Уклон. Ещё один. Размытый рывок назад. Я успел проморгаться и следующий выпад встретил гардой клинка.

Тамиэль провёл заученную связку из четырёх ударов, но я всё парировал. Пятый отчаянный взмах пропустил мимо, и призвал бокен. Он как обычно за секунду возник от гарды до кончика и влетел под дых противнику, выбив воздух.

Я ударил ногой снизу вверх будто его башка это мяч, который нужно отбить ногой. Он откинулся на спину. Перекатился набок, застонал, сплюнул кровь и поднялся, что-то зло бормоча на своём.

Настырный малый. Навыков только не хватает.

Он мгновенно развернулся, махнув горизонтально. Срезал бокен и радостно махнул ещё раз, только вот второй удар я мягко отвёл в сторону деревянным мечом. А вот сейчас будет интересно, мой меч теперь легче и быстрее.

Я провёл серию свистящих ударов. Распорол плечо, скулу, а финальным отсёк ухо.

Тамиэль тут же исполнил контрвыпад, который я и ждал. Короткое движение назад, ровно настолько чтобы клинок противника прошёл в сантиметре от меня, а теперь вложить со всей силы в удар сверху вниз, прямо по большому пальцу.

Который раз уже проворачиваю. Миха, спасибо за науку.

Эльф выронил меч. Прижал к себе руку, потрогал срез на ухо. Глаза его начали поблёскивать. Ещё совсем мальчишка, который хотел стать мужчиной, не являясь им внутри в полной мере.

— В следующем году пройдешь инициацию, — сказал я, он хотел нагнуться за мечом, но я покачал головой. — Моё. Трофей.

Он кивнул. Шмыгнул носом. Выдохнул. Раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но всё же закрыл. Развернулся. Я обратил внимание, что левая рука легла будто бы на рукоять, но меча не было. Вот она сила привычки.

Он ещё раз вдохнул, плечи совсем опустились.

И тут он резко развернулся, делая вид, что бьёт меня в грудь.

Перехват!

Я поймал невидимый меч. Это был какой-то странный артефакт. Он пульсировал магической энергией, а потом проявился в реальности, пошёл трещинами, распался и рассеялся.

Тамиэль обиженно прорычал сквозь зубы, развернулся и рванул туда, откуда мы пришли.

— Почему ты оставил его в живых? — спросила Рин.

— Чтобы тут кровью не вонял. Ну и ещё он расскажет своим детям, как однажды сражался с человеком, который надрал ему зад, а потом он стал сильнее, но так никогда больше с ним и не увиделся. Круто же. Гы-ы-ы, — улыбнулся я.

Рин тихо засмеялась в кулак, и до меня дошло, что всё это время она очень сильно волновалась, а теперь удалось скинуть напряжение.

Мы пошли на шум воды по прямой, так как тут была высокая трава, скрывающая нас со стороны. Я двигался только когда задувал ветер. Рин чуток выпадала из ритма, на секунду позже начиная и заканчивая движение. Я уже несколько раз обернулся на неё с гневной гримасой. Почувствовал давление в центре лба. Показал ей кулак, а потом опомнился и продемонстрировал, как буду бить её по заднице. Подействовало, больше из ритма она не выпадала.

Перестраховывался не зря. Получилось странное затишье, словно стихийник забрал весь ветер, и в этой тишине до ушей донесся шорох, стебли бились о корпус, а листва шуршала. Я проявил в руке артефакт, и как только на нас вышло нечто невнимательное, вбил ему осколок лезвия в сердце и зажал рот.

Лишь, когда убрал руку, рассмотрел это чудо во всей красе. Это была русалка, ставшая человеком. Длинные волосы прикрывали грудь, хвост уже обернулся ногами, но вот, чешуя на бёдрах ещё не сошла. Потому и брела так бестолково. Нечасто ходит, видимо.

Я перевернул её, чтобы открытой раной кровь не источала. А так к земле разрезом, глядишь и не почувствует никто.

Мы прошли до воды. Она была прозрачная. У камышей плавали маленькие караси. Белые и золотистые. Я наблюдал как они резвятся на мелководье. Как играет солнце в воде. Вдыхал запах реки. Может, кому-то он не нравится, но я его обожал.

Я отошёл от кромки береги, глаза чуть щипать не начало.

— Ты чего? — еле слышно спросила Рин.

— Я в детстве тысячу раз представлял, как рыбачу вот в таких зарослях именно на карасей. Вычитал где-то, видимо, и в голове засело. В городе карася не поймать. Я его только на картинках и видел.

Мы попили воды, определились, что пойдём против течения и двинули вверх по реке. Русло здесь было не очень широкое и часто виляло. Никаких переправ на тот берег и даже намёков на них.

Судя по тому, как Рин часто хватала меня за руку, русалок было много, пусть я и не видел ни одной. Рыбы тоже навалом, плескалась постоянно. И что немаловажно, ни одного грёбаного бобра!

Ментатка неожиданно вскинула руку. Я распластался на земле, и она упала сверху.

Вдоль берега пробежал перекатываясь примат, самая обычная обезьяна, не разумная, как можно было подумать. Но не она напугала ментатку. Через пару минут показалась драконидка. Сквозь волосы Рин смотреть было неудобно, но всё же различил почти человеческое лицо, выглядящее словно мозайка, из-за стыков тонких чешуек. Тонкая шея, массивные плечи, большая упругая грудь, пупка не было, мощные лапы прямоходящего ящера и мясистый хвост.

Она не смотрела под ноги, а глядела как бы на что-то. Глаза характерно бегали, а уж когда она несколько раз провела пальцем делая свайпующий жест, то тут сомнений быть не могло. У неё есть какой-то интерфейс. Пилигримы ведь когда с Системой взаимодействуют точно так же ведь выглядят со стороны.

Но какой шанс, что эта драконидка ходит в Путь? Да фиг его знает. Как-то это нечестно. Я в глубине души думал, что это нам такой костыль, чтобы от захватчиков отбиваться.

А ведь если подумать, из встреченного ранее трио, тот бездник гном, тоже будто строки интерфейса читал.

Как бы драконидку проверить? Точно! Придётся рискнуть. Нужен предмет со свойствами. Ну не меч же кидать.

Я вытащил из инвентаря свиток «поднятие мертвеца» и бросил в куст. Сейчас и узнаем, сможет ли она считать его свойства.