Я дотянулся копьём и сбросил на потрескавшийся участок один блок. Но ничего. Столкнул второй. И снова без толку. Отряд уже проходил в пролом. Я вскочил, поднял над головой крупный блок и сбросил с силой вниз. Он врезался в часть стены, трещина расширилась, но конструкция не рухнула. Тогда я прыгнул с копьём и вонзил его в раскол, а потом использовался как рычаг. Блоки сошли вниз будто лавина, отрубая голову построению противников и перекрывая проход. Часть стены начала осыпаться.

Я развернулся и побежал. Камень ушёл из-под ног. Я ударился об образовавшийся выступ и упал, немного скатился по осевшей стене, но всё же ничего критичного не случилось. Спасибо новому доспеху.

Голову отряда уже расстреливали стрелки замка. А вот хвост этой стальной змеи, спешно перестраивался. В него влетали разрывающиеся и кислотные арбалетные болты. Едва стена щитов встала на пути моих соратников, как Барти шибанул ударной волной, разваливая строй.

А где маг? Не вижу. Куда делся?

Я материализовал в руке лук и стал стрелять, прикрывая товарищей. КПД был низкий. Отряд был хорошо оснащен.

Барти влетел щитом в первого противника как заправский игрок в Кристаллы и Порталы. Рубанул мечом по второму и пустил кинетическую волну, не позволяя строю сомкнуться. Я поднял ещё один блок, в него влетела стрела одного из лучников, и тут же отослал им подарочек. Он прибил стрелка, только кровь во все стороны прыснула.

Я стал спускаться по ненадёжно по обвалу. Камни шатались, и в любой момент всё могло обрушиться ещё раз. Нужно было успеть помочь своим перебраться. Барти вдруг бросил себя вверх и пролетел метра четыре. Приземлился на противника.

Подбежала Руана. Кошка была в звериной форме и просто грациозно проскальзывала мимо врагов, прыгала по щитам, отталкивалась от камней и быстро перегнала Барта. Прыгнула ему на щит, и он подбросил её. Соратница ухватилась за моё предплечье, и я выдернул её наверх.

Следом прыгнул Барти и ухватился за протянутое копьё. Мы с Руаной стали его поднимать. Но тут ему в ноги вцепился воин, и парень сорвался. Шибанул ударной волной, откидывая всех. Быстро взобрался на один камень, на второй. Уцепился за неровность. Руана успела сшибить с ног четырёх противников. Тупоголовые болты были зачарованы на опрокидывание. И попадание выглядело довольно весело, будто их конь копытом лягнул.

Я свесился. Напарник прыгнул, удалось ухватить его и вытащить.

Руана оставила три тлеющих болта, и мы спрыгнули во двор. Горстка воинов укрылась за камнями, спасаясь от огня со стены.

Уклон!

Да чтоб вас. Опять френдлифаер от гарнизона замка.

Я выхватил Карму и пронзил горло ближайшего противника, замахал окровавленным мечом, обозначая, что свой.

Барти огрел щитом по лицу своего оппонента. Тут же добавил гардой с другой руки. Враг рухнул на задницу, парень перехватил меч за лезвие и раз десять опустил как молот, пока не добил противника.

Руана же просто выстрелила почти в упор и пробила кольчугу седоусого вояки, даже не став его добивать.

— Вот, блин! — воскликнул я.

— Что? — резко обернулись оба спутника.

— Да про котелок-то я забыл!

— Тьфу!

— Бежим!

Сзади уже перелизали через вал блоков. И тут сработала троица болтов. Жахнуло знатно. Противники полетели с преграды.

— Я если что пуст, — предупредил Барт на бегу, зажевывая таблетку маны. — Надо время восстановиться.

Нам не стали открывать ворота в квадрат двора, а сбросили верёвку с узлами.

— Руана первая, — скомандовал я. Кошко-девочка мгновенно начала подниматься вверх, иногда оставляя зацепки на волокне. — Барти, давай.

Парень стал подниматься. Торопился как мог, но всё же до кошачьей грации ему далеко. Со стены нас пытались прикрыть огнём.

Я и сам извлёк лук и стал палить в стену щитов, из-за которых по нам пускали стрелы. Одна попала в Барти, но отскочила от доспеха, и мне пришлось отпрыгнуть, чуть за шиворот не залетела.

Ещё две врезались в грудь, но не пробили драконью шкуру.

Я задрал голову. Можно уже и мне лезть. Ухватился за первый узел. Подтянул себя. Зафиксировался ногами и стал быстро перебираться вверх. Предплечья заныли. Стали наливаться свинцом. Сильное упражнение, конечно.

На последнем метре меня уже ухватили за подмышечный вырез нагрудника, будто рыбу за жабры и выволокли на стену. Я поднял голову и отшатнулся, стал отползать.

Передом мной стоял гвардеец со знаками отличия на наплечнике. Но это был мертвец с ввалившимся носом.

— Командующий гарнизоном, лорд Мар, можно по имени просто Роберт, — представился трупак. Его мёртвая гвардия окружила нас, выставив длинные копья. — Представьтесь.

Я поднялся, всё ещё офигевая от происходящего. Но от них не пахло мертвечиной. Как минимум уже одно это неплохо.

— Я Эхо, ни разу не лорд.

— Поверь, он это понял, — тихо проговорила Руана и получила тычок локтем под рёбра.

— Это мои спутники, Барти и Руана. Нас прислали спасти последних алури.

Мертвец прищурился и пристально разглядывал меня.

— И что же в тебе такого особенного, что именно тебя избрали для последней попытки? Ни мастерства, ни особой выучки я не заметил. Вы хоть и действовали вместе, но слаживание не проводили.

— Если б я знал, лорд Мар.

— Пройдёмте в укрытие. Сейчас противник перегруппируется и пойдёт на новый приступ. У него в лесу припрятаны принеприятнейшие камнемёты и баллисты. Не стоит давать ему шанс.

Мы спустились по лестнице, прошли мимо мёртвого двора с сухой травой и иссохшими деревьями с почерневшими стволами. Нам отворили замковые ворота, и мы пришли внутрь. Зал поразил тот же недуг, что и всё вокруг. Абсолютное запустение, несмотря на то что строение было жилое, всё оставалось покрыто паутиной. Мебель была посеревшая и потрескавшаяся.

Я невольно перенял манеру речи собеседника, а потому сказал:

— Роберт, просветите меня, что у вас тут вообще происходит? И начните, пожалуйста, с того, какого глобуса вы мертвец?

Он усмехнулся.

— Вся моя гвардия погибла, Эхо. Все до одного мы пали, защищая тех, кому поклялись в верности. И те, кто клялись искренне, нас оказалось примерно девяносто три процента, те восстали. Нас убивают днём, и, если не успевают сжечь тело, мы снова восстаём ночью, но с каждым днём нас всё меньше.

— Это магия алури?

— Что? Нет. Это законы нашего мира. Магия у нас древняя и завязана всё больше на дух людской. Старые клятвы. Отголоски воли древних сущностей.

— Занятно. Тогда следующий вопрос, есть какие-то карты местности? Чтобы мы понимали, как строить маршрут и что нам предстоит.

— Есть старые карты.

Мы дошли до стола, и один из солдат принёс ветхие свитки. Мертвец осторожно расстелил их. Потёртые дряхлые карты. Местами с дырками на местах сгибов, местами с затёртые краями и следами трапезы тараканов, пожравших краску.

— Мы вот тут, — указал Роберт, хотя я и так это понял.

Я начал разглядывать старую портальную сеть.

— Наш осколок называется Ниэллор. Позвольте поведать вам историю наших мест, чтобы стало понятно. После великой катастрофы, когда злая воля уничтожила планеты, выжившие потомки Кеса и алури заключил договор. Алури нашли тут тихую гавань. Именно в Ниэллоре, а остальные пять частей архипелага были как бы пятью форпостами на пути к ним. Но всё обернулось, наоборот. Когда бы наследники великих вошли в силу, они бы восстановили шесть осколков в одну планету. Но потомки Кеса выродились, забыли слово честь. Забыли клятвы, за что ещё будут наказаны. Шесть правителей пируют каждый на своём острове и не хотят перемен. А потом стали появляться эти искусители с чёрными глазами. Они скрывали от всех свои очи, но зрящие в суть, такие как я, видели чёрный дым, что исходит из их мерзких зыркал. Они склоняли правителей одного за другим, и вот уже через пару поколений система защиты обернулась ловушкой. И даже Анкалун, чей род я считал самым разумным, даже он предал нас.

Я глядел на общую карту шести осколков и ещё шесть карт каждого по отдельности.

— Тут всё перестроилось, — провёл Роб пальцем по городам. — Но в целом касательно порталов всё осталось как прежде.

— Как поддерживается связь между осколками? Можно ли, скажем, взять портальщика в плен, чтобы он провёл нас по этому лабиринту пространственных перемещений.

— Я отрубил сеть, как только стало понятно, что дело добром не кончится. Теперь у наших стен всего лишь один отряд вместо шести. Но и до этого пользоваться ей могли лишь маги.

— То есть на каждом портале маг.

— Вряд ли. Многие не сохранились внешне. Их считают заброшенными. Сообщение между осколками ведётся посредством неболётов. Воздушных кораблей. Либо тросовых дорог. Кода Ниэллор выходит в стадию выше Квила и Мантиэля, можно успеть спуститься на них. Дорога работает только в нужную фазу расположения осколков.

— Как всё сложно. Ладно. Нам нужно дойти до последнего портала. Он находится на шестом осколке Лор… Лорки…

— Лория. Нет. Портал не там. Он на седьмом осколке, мало кто знает, но в центре притяжения. В средоточии гравитации есть площадка. Возможно, она охраняется, возможно, нет. Не удивлюсь и древним чарам, наложенным на неё. Именно оттуда можно покинуть локацию.

— Я понял. Пока не совсем ясно, как действовать, но мы что-нибудь точно придумаем. Можно посмотреть на тех, кого предстоит спасать? Надо понимать, насколько тяжел будет наш побег. Я подслушал в лагере, что маг напугался ребёнка. То есть они сами очень одарённые?

На это Роберт лишь улыбнулся.

— Лучше один раз увидеть, Эхо. Идём.

Мы пошли запутанными коридорами, пока не добрались до золочённых створок. В этом чуть ли не чёрно-белом царстве запустения, они выглядели как кусок цветного фильма.

Десяток мёртвых латников расступился, двое открыли створки. Пред нами предстал не тронутый поцелуем смерти огромный зал. Красные дорожки. Яркие синие шторы. Белоснежная кровать. Разноцветные деревянные игрушки на полу.

Я сразу намотал хвост кошкодевочки на кулак, и когда она дёрнулась, мявкнула и развернувшись зашипела на меня. Вырвала хвост и драпанула.

— Не обращайте внимание, — сказал я.

Кошка рванула вверх по шторе, привлекая всеобщее внимание.

Мы прошли до кровати, из-за которой выглядывали дети.

— Мика, Тасьян, подойдите, — обратился к ним лорд.

К нам вышли обычная девочка лет семи с длинными каштановыми волосами в розовом платьице, и парнишка лет пяти с доверчивым заинтересованным взглядом, который бывает только у маленьких детей.

— А где остальные? — спросил лорд Мар.

— Дедушка Кофьян вместе с Зефиркой, пошёл искать Пагрома, он опять сбежал, — пожаловалась девочка.

Роберт обернулся к солдатам.

— Десятник, найди мне этого сорванца. А остальные пусть идут на стену. Здесь есть кому защитить.

Дети пялились на Руану, которая уже несколько раз спрыгнула и забралась на штору до самого верха, и тут карниз не выдержал таких издевательств, и рухнул с одной стороны. Кошка-девочка запуталась в портьере, рычала и пыталась выбраться.

А я погружался в мрачные думы. Прорваться с детьми через множество застав. Надо, конечно, ещё выспросить, может, у них какие магические силы имеются, или это иллюзия, и на самом деле они взрослые.

Руана всё же выбралась, и через маленькую дверцу в конце зала вошёл полноватый седовласый и седобородый старец. У него был по гномьи массивный нос. На руках сидела малютка лет трёх и жевала какую-то вкусняшку. Вскоре удалось разглядеть, что это был зефир. Отсюда, видимо, и прозвище Зефирка.

Старик охнул, завидев нас.

— Неужели пора, — надтреснутым голосом проговорил дедуля, глядя на Роберта. Тот кивнул.

— Знакомьтесь господа, это Дэйл. Учитель нашего маленького детского сада. Это Руана, Барт и Эхо. Именно их избрали для спасательной миссии.

— Рад знакомству, — сказал я. — Послушайте, а я так и не понял, а чем алури отличаются от простых смертных.

— Ха, — усмехнулся Дэил, разглаживая одной рукой седые усы и отмахиваясь от протянутого малюткой зефира. — Пойди-ка на кровать, моя дорогая, поиграй с ребятами, — он повернулся ко мне. — В вашем вопросе уже содержится часть ответа. Во-первых, алури бессмертны, имеется ввиду, что от естественных причин они не умрут. Во-вторых, человеческие дети требуют заботы.

— Некоторые лет до сорока, — заметил я.

И все заулыбались.

— Совершенно верно, господин Эхо. Алури же абсолютно самостоятельны с первого вдоха своей бесконечной жизни. Брось их в лесу, и они будут вопить, пока на их крик не отзовётся дикая волчица, а то и сами уползут к ней в логово и прососутся к источнику молока, растолкав волчат. Попади они в руки простой женщины, у неё начнётся лактация.

— Фантастика.

— Не то слово. Ещё у алури феноменальные способности к обучению и стабилизации психики. Будь они выращены, хоть горными обезьянами, попав к людям или даже наблюдая за жизнью человеческого поселения, они вскоре выучат их язык. А если им дать достаточно книг и алфавит, то они способны сами, без учителей, не зная человеческого языка, выучиться читать. И это лишь малая часть их скрытых талантов.

— Но главный их дар в другом, — заметил я.

— Совершенно верно. Их магия — буквально заставляет всё вокруг цвести и хорошеть. Посмотрите на этот зал. Это влияние ауры наших прекрасных деток. Поглядите на меня, мне уже двести восемьдесят лет. А выгляжу я лет на шестьдесят. В то время как никто из моих предков не жил дольше ста пятидесяти лет.

Я аж поперхнулся. Сумасшедшему Эрлу годков шестьдесят-семьдесят, и я не знаю никого старше него.

— Взрослея алури обретают невиданную мощь созидания, — продолжил Дэйл.

— Но ведь эту силу можно направить и во вред, — сказал я.

— Нет. В этом и есть их особенность. Сам дар неизбежно выгибает их естество в нужную для себя сторону. Алури никогда не были захватчиками или завоевателями. И к чему это их привело, скажете вы…

— Не скажу. У каждого свой путь. Это я хорошо усвоил.

Дэйл кивнул.

Вскоре десятник за ухо притащил отбивающегося светловолосого паренька лет одиннадцати.

— Да отпусти ты! — заорал ребёнок, пытаясь вывернуться. Гвардеец закинул его в зал и закрыл двери, привалившись к ним спиной и скрестив руки на груди.

— Этот непоседа пытался залезть на шпиль, мой лорд, — доложился воин.

— Да я уже сто раз так делал и ничего! — возразил парень, потирая покрасневшее ухо.

— Подойти сюда, мой мальчик, — по-отечески позвал его Дэйл.

Насупленный пацан дёрнул плечом, поправляя сбившуюся рубашку и пошёл, сжав кулаки. Дойдя до нас, он задрал голову и отпрянул, увидев кошка-девочку. А я аж дар речи потерял.

Парнишка набросился на Руану с вопросами.

— Ой, а кто это? А ты женщина или кошка? Я не понял. Или это ненастоящие? А дай потрогать?

— Эй, Эхо, ты чего? — тихо пихнул меня Барти. — Звучит банально, но ты словно призрака увидел.

Если бы не средневековый наряд из коротких серых штанов и замаранной белой рубахи, он был бы один в один мой брат в одиннадцатилетнем возрасте. Та же светлая копна. Разве что Пашка дерзкий только по поводу, а этот пожизненно.

— Тебя как зовут, пацан? — шагнул я вперёд.

— Пагром, — подбоченился он.

— Меня Андрей, — я протянул ему руку. Меленькая ладонь легла в мою и крепко её сжала, а вместе с тем сжалось и моё сердце. — Я вытащу тебя отсюда, слышишь, Пагром? Иначе не ходить мне больше тропами Пути.

В груди что-то ёкнуло, а меня окутало светом.

— Я же предупреждал, Эхо, — сказал лорд Мар.

— И плевать. Я от своих слов не отказываюсь. Собирайтесь, — бросил я, сделав максимально серьёзную гримасу. — Я буду в зале с картами.

Я резко развернулся и, чеканя шаг, направился на выход.

— Что это с ним? — шепотом спросил Барт.

Глаза предательски щипало. Шесть королей, нарушивших клятву. Шесть алчных кусков дерьма, думающих, что смогут меня остановить. Не бывать этому. Шесть ублюдков, готовых убить детей по чужому научению.

Если мне только попадётся тёмный пилигрим, я вскрою эту мразь от подбородка до пупка, будь он хоть трижды обёрнут в панцирный доспех!

Я вылетел из зала, чуть не снеся десятника и пролетел по коридорам, как гонимая ветром туча, только вот не стоит изливать здесь влагу, карты можно замочить, а они и так кое-как от бумажных клещей отбились.

Что-то мои лесные приключения затянулись. Долбаные горы и лес, всё это отобрано у людей и захвачено. Вцепилось в меня словно капкан в ногу, а меня ждут. Надеются, что я вернусь. И я верну детей, и сам вернусь.

Воздушный шар или лодка. Да хоть пешком через половину континента. Я дойду!