— Что делать, что делать, муравью хер приделать, — сказал я. — Дайте мне в себя прийти сначала.

Я помылся холодной водой. Попил довольно сытного и вкусного бульона. Набрал ягод и листочков, которые таскала птичка Тары, и заварил себе отвар вместо чая.

Вернулся к девушкам и сказал:

— А теперь вернёмся к нашим баранам. Будь мы в немного иных обстоятельствах, я бы убил их. Но это, как показала наша битва, три сильных одарённых. Вопрос будем решать по-другому. Есть вещи, в которых я могу взять на себя ответственность, но тут не думайте, что удастся всё спихнуть на меня.

— Я не совсем поняла, — сказала Аманда.

— Соберите всех, будет суд присяжных или тип того.

Я решил одновременно приобщить людей и сплотить их, к тому же им нужно какое-то зрелище, так что пусть немного насладятся шоу.

Элен, Рин и Мэй втроём выносили раненных. Садили или ставили их в самодельных носилках, уперев нижние концы в землю, а верхние оперев на скалу. Все расположились полукругом. В центре была троица заговорщиков.

Я встал с другой стороны круга, как бы отделяя себя от всех.

— Итак, дамы и господа, — начал я. — Объявляю начало суда над Ликтором, Тадеушем и Лапой. Тор, ты поможешь? У тебя всё же опыт.

— Могу вести, без проблем, — сказал он. Не знаю, только ли я это видел или всем, но было понятно, что внутри парень сильно скорбит по Алёне.

— Отлично. Спасибо. Объясню правила. Тор будет вести заседание, мы всё же люди культурные. Пока ещё… Говорить нужно по одному. Презумпция невиновности у нас не работает, поскольку вина очевидна. Поэтому, если кто из обвиняемых будет нарушать порядок заседания, я подойду и врежу ему ногой по ране. В конце, мы все вместе вынесем им приговор.

Раздался удивлённый гул.

— А вы как хотели, ребята? — смотрел я каждому в глаза по очереди. — Мы общество всё-таки. Думали, скинули на меня всю ответственность, а по приезде в Кадию, я должен буду ответить за казнь трёх человек? Нихрена, — покачал я головой. — Мы все в одной лодке. Если бы нам не надо было возвращаться, я бы вас ни о чём не спрашивал, для меня тут всё кристально ясно. А после суда, мы примем некую резолюцию нашей новой жизни, чтобы подобных ситуацию больше не возникало. Господин распорядитель, вам слово.

Тор прокашлялся. Он сидел на камне с опорой на т-образную трость, с учётом его сутулости это придавало ему некий флёр старосты деревни, который случайно упал в чан с молодильным бульоном.

— Дамы и господа, — идеально подстроил он голос под судью из ток шоу по телеку. — Адвокатов и прокуроров у нас нет. Так что объявляю дело за номером раз. Анд и против заговорщиков, и община против заговорщиков. Потерпевший, он же сторона обвинения прошу изложите суть претензий от своего лица.

— Я Андрей Богданов обвиняю этих людей в первую очередь в покушении на убийство. Уже немало.

Тор кивнул.

— Дальше. Заговор с целью свержения стихийно, но всё же законно избранной власти в общине с целью установления триумвирата.

Ликтор даже дёрнулся от этого слова, и все это заметили.

— Что? — уставился я на него. — Я крался за вами и слышал всё. И как вы девок делили и как обсуждали, что будете их за территорию выводить и по одной насиловать и как Элен решили не трогать, а то она вас может отказаться лечить.

— Он врёт, — заявил Тадеуш.

— Ликтор, — обратился к нему Тор. — Вы признаёте обвинение по этому пункту?

— Нет, — буркнул он и отвернулся.

— Мы не психологи, не ищущие, — сказал Тор. — Но всё же попрошу присяжных заметить, что вербальные доказательства были получены. Госпожа Рин, вы как ментальный эксперт, что можете сказать?

— Я не детектор лжи, — сказала девушка. — Но от них воняет враньём настолько, что, если бы у меня дар прорезался только вчера, я бы почуяла это.

— Она на его стороне! — возмутился Тадеуш. — Это несправедливо.

— Заткнись, — спокойно сказал Тор. — Можно мне молоток?

Я отошёл и с помощью ножа и верёвки и палки, сделал ему деревянный молоток.

— Продолжайте, господин Анд, — обратился комментатор.

— Ещё подсвечу общественности эпизод, который пусть она сама трактует, как хочет. Я бы убил Тадеуша, если бы не один момент. Не состоявшиеся убийцы обговаривали, что выведут из строя госпожу Рин Фобос, и Тадеуш даже вывел её за территорию, чтобы выключить, потом они должны были опаивать её до придумывания выхода из ситуации. Но Тадеуш не нанёс удар, несколько раз замахиваясь для этого.

Люди перешёптывались.

— Балаган, — фыркнул Тадеуш.

— Проявляйте уважение к процессу, — сказал Тор. — Продолжайте, потерпевший.

— Пока у меня всё.

— Хорошо, тогда, может, кто-то хочет высказать от стороны общины?

— Я скажу! — подала голос Лиза. — Этот ублюдок, красный бабуин, он…

— Горилла, — встрял Тадеуш.

Тор мотнул головой, намекая, что нужно обучить уважению к суду. Я и сам хотел, так что подошёл влепил ногой по прострелянному бедру.

Парень взвыл, запрокинув голову и стал отдуваться от боли.

— Продолжайте, — попросил распорядитель.

— Эта красная макака скрыла свой дар! — кричала Лиза. — Ну как скрыл, не использовал, очевидно, что без него он бы не пережил атаку механоидов. Но скольких бы можно было спасти, дерись он в полную силу! — она подняла культю и показала. — Может, я бы осталась с рукой, а Мбаку с ногой.

— Обвиняемый. Вам есть что ответить?

— Да нифига я не могу просто так обернуться! — заорал он. — Мне нужна персонифицированный объект ненависти. Только так! Только тролли или, вон, Анд.

Опа! Интересно кроет. Как по писанному чешет.

— Госпожа Бронкс, можете как-то это прокомментировать? — посмотрел Тор на Аманду. — Бывает такое у астральных оборотней.

— Честно говоря, и не такое бывает. Про подобное не слышала, но не просто так придумали понятие наставник по работе с даром. У Лапы очевидные затыки, он не может долго держать форму, с этим работают. У Тадеуша я допускаю подобное. Хотелось бы слышать подробнее.

— Рассказывай, — сказал я.

— У меня тролли сестру сводную украли, и я это видел. Довольны⁈ Нихера я не могу обернуться просто так. Потому и не сказал ничего, потому что… да вон, у Томаса спросите, я часто у школьного психолога был. Только я никому не говорил, почему и зачем.

— Да было дело, даже на тренировки опаздывал или раньше уходил, — сказал Томас. — Но это в предыдущие года.

— А потом я забил, — буркнул обвиняемый, глядя в землю. — Сколько пытался решить проблему, но она не уходила. А тут и тролля встретил и… в общем, перемкнуло что-то в голове, как нарыв созрел, понял, что обернусь, и даже… типа, что не смогу сдержать обращение.

Все смотрели на Рин, и она кивнула.

— Похоже, козлина не врёт, — сказала ментатка.

— Госпожа Саманта, — обратился к девушке Тор. — Вы как объект симпатий этого преступника, можете что-то добавить? Может, были погружены в какие-то нюансы?

— Я не знала, что он одарённый, — проговорила девушка. Она была бледная, под глазами синяки. — Собственно, мы же начинали встречаться, а потом расстались, как раз потому, что я хотела знать, что у него внутри, а он эту ношу в себе держал. Но видно ведь, что что-то гложет человека, а он не делится и типа говорит, люблю. Какая же это, блин, тогда любовь. Стрелять в… — она замолчала и прикрыла рот, отвернулась, всхлипнула, из глаз покатились слёзы.

— Да потому что ты и Анд! — заорал Тадеуш.

— Ничего не было, придурок, — бросил я. — Она просто не знала, как от тебя ещё отвязаться. Вот я и помог. Спектакль это был.

Ещё не хватало, чтобы Саманта ляпнула, что это мы его спровоцировали.

Тадеуш замер с открытым ртом. Кровь отступила от лица, а потом, наоборот, морда раскраснелась.

— Саманта, — тихо проговорил он. — Прости-прости-прости. Я… я идиот. Я не хотел. Я… — он пополз к ней на перебитых ногах.

— Не приближайся ко мне! — воскликнула девушка. Элен встала на пути Тадеуша, а он выглядывал из-за ноги лекарши.

— Саманта… — умоляюще проблеял он.

Но девушка лишь плакала, закрыв лицо руками.

— Вернись нас место, — сказал я.

И тут Тадеуш зарыдал.

— Я не хотел. Я ведь думал… я…

Да ну нахер. Это ещё что такое, вообще?

Все молчали. Мягко говоря, зрелище шокирующие.

Ещё не хватало, чтобы кто-то разжалобился.

— Госпожа Рин, — обратился к ментантке Тор.

— Ублюдок правда ревёт, — сказала она. — Это не актёрская игра.

— Вину слезами не смоешь, — заключи распорядитель.

Какое-то время мы ждали, когда он успокоится.

— Можете убить меня, — наконец сказал Тадеуш. — Я заслужил. Только… — он повернулся к Саманте. — Ты хотя бы потом меня прости. После смерти.

У него явно с башкой беды. Ну ладно там заговор, как бы жажда власти, первобытный строй тут у нас сейчас. Это во все времена было, это я понять могу. Первая любовь там, опять же, в книгах такое читал. Да и рассказывали всякое мне, что гормоны башню рвут. Я и сам у них на поводу порой иду. Но тут… я даже не знаю.

— Ладно. Тут всё понятно, едем дальше, — сказал я. — Приглашаю свидетеля по делу.

Все удивлённо уставились на меня.

— Софи.

Девушка сразу занервничала.

— Если тебе некомфортно, мы можем это наедине обсудить, — сказал я. — Но все один фиг всё поймут и узнают. Да и, вообще, лагерь у нас маленький глупо думать, что всё тайное не становится явным.

— Я бы не хотела это обсуждать публично.

Я подозвал её и Рин в сторонку.

— Ну рассказывай, — подтолкнул я Софи.

— Что? — скрестила она руки на груди.

— Ты знала, что Ликтор задумал?

— Нет. Откуда?

— Оттуда! Не беси. Сама всё знаешь. Дуру не включай, тебе не идёт.

— Мы с ним ничего такого не обсуждали. Ну в смысле, он, конечно, говорил, что ты его бесишь, и всё такое. И что, если ему что-то не понравится, он тебя подвинет, и всё.

Я глянул на Рин. Она кивнула.

— Ладно. Идём.

Мы вернулись.

— Новых данных не появилось, — сказал я.

— Что ж, тогда перейдём к следующему обвиняемому. Анд, есть ещё что добавить по Ликтору?

— Да у меня только один вопрос. Почему нельзя было использовать эти плети, корни и пыльцу в схватке с механоидами?

— Да потому что растениям нужно время, чтобы вырасти! — взъярился Ликтор. — И корни я частично использовал! Это многие видели.

— Да было дело, — заметил Тор.

— Если бы вы совали нос дальше своих специализаций, то знали бы, как мгновенно не растут звери Камуя и Тары, так и мои растения лишь со временем набирают силу. Ещё вчера у меня не было возможности их использовать. В КП у меня были проблемы с дисциплиной, с командной игрой. Но в боях за жизнь я никогда не сачковал! Эту херню вы мне не припишите.

Я посмотрел на Рин. Она лишь пожала плечами.

— По остальному не спорю, — добавил Ликтор. — Сначала хотел просто победить в схватке. Анд — ценный член группы, я это понимаю, убивать изначально идеи не было. Потом уже перестал себя контролировать, пытался убить. Глупо это отрицать. Готов понести наказание.

— Мы услышали достаточно, — заключил Тор. — Анд, слово перед голосованием.

— Лапа меньше всех замазался, — сказал я. — Ему можно наказание милостивее прочих. По Ликтору ещё добавлю, что он подсылал ребят сломать мне руки и ноги перед первой игрой в КП, а когда не вышло, подослал киллеров.

— Никого я не посылал.

— Ну понятно, что не лично. Через посредника.

Тут он уже смолчал.

— Касаемо вердикта, — продолжил я. — В целом, предлагаю три варианта. Казнь, изгнание и понижение в статусе до «отработчика», эдакого раба, который не имеет права голоса и беспрекословно выполняет все работы. Повторюсь, если бы нам не надо было возвращаться в полис, я бы их убил, но мы ещё не совсем лесные дикари, нужно думать о будущем. В том числе и о том, как к произошедшему отнесутся власти Кадии. Так что принимайте решение взвешенно, но без лишних соплей. Эти трое могут нам в спину нож воткнуть ещё раз.

— Есть кому что добавить? — спросил Тор.

— Да, — отозвался Мбаку. — Будут ли их судить в Кадии? Это важно. Если наше наказание единственное, это одно, если оно лишь прелюдия для официального вердикта, это другое.

— Отличный вопрос, — сказал я. — Мбаку очень важный момент подметил.

Ликтор лишь усмехнулся.

— Думаю, их не будут судить, — произнёс я, глядя на Зеленоволосого. — А если и будут, наказание станет формальным. Со ссылкой на «особые обстоятельства». Вспомните нападение на школу. Он же герой! Защитник Кадии. Смотрите, как бы по возращению не вышло, что это Ликтор всех спас, пока все остальные сидели у него на шее, свесив лапки.

— Сейчас вам всем раздадут листочки, — сказал Тор. — Голосование будет анонимным, если вы того хотите, либо же можно озвучить, по желанию. На листах напишите имя и меру наказания. Можно выбрать из трёх, которые придумал Анд, либо же предложить свой вариант.

Я взял лист и быстро начеркал свой приговор. Поднял глаза, Рин тоже уже отстрелялась. Посмотрел на Лизу, она зло что-то писала, вдавливая ручку в бумагу. Аманда писала ровнее, порой остановившись и задумчиво глядя, то на меня, то на троицу предателей. Элен что-то зачеркнула и начала писать заново. Томас почти закончил, смотрел на Тадеуша, никак не решаясь вынести последний приговор. Саманта, наоборот, не смотрела на парня, но писчее средство в её руках тряслось.

Наконец все закончили. Листочки закинули в пустой рюкзак. Тор начал вытаскивать по одному и зачитывать.

— Казнь, казнь, казнь, — озвучил он первый.

Все уставились на меня.

— Не, не моё, — покачал я головой.

— Моё, — объявила Лиза и посмотрела на троицу с вызовом.

— Давайте зачитаю сразу тогда, — сказал я, отводя внимание от Лизы. — Ликтор — рабский ошейник, химическое уничтожение либидо, статус отработчика, говорить только с разрешения. Лапа — отработка. Тадеуш — изгнание, либо казнь голосованием большинства.

Тор стал вытаскивать следующие и озвучивать.

— Отработка, отработка, отработка. Далее. Изгнание, изгнание, изгнание. Всё, таких одинаковых только три. Дальше варьируется. Вот из интересного. Изгнание с кастрацией магической либо физической. Смотрите, есть ещё отработка с принудительным занижением тестостерона. Извинение на коленях, избиение, изгнание. Отработка с регулярными физическими наказаниями. Казнь, отработка, изгнание. Так, ладно, давайте посчитаем голоса.

— Помиловать. Общественные работы, — зачитал я, попавший в руки лист. — Ну охренеть. Это кто там такой добренький?

Подсчёт пошёл дальше. А листок вот этот я сохранил, потом по почерку вычислю этого добряка.

— Изгнание вверх по тропе, — зачитал Тор. — Смотри, как интересно придумано.

Очень много было «изгнание, с возможностью ночевать в лагере».

— Смотри тут какой занимательный вариант, — сказал я. — Изгнание, с возможностью выкупа времени ночёвки в лагере с помощью сбора ценных предметов.

— Держи. — сунул мне листок Тор. Там было написано «отдаю свой голос Анду». — О, вот ещё похожий.

Я посмотрел. Надпись гласила «Отдаю свой голос Саманте».

Ещё на двух листах была предрешена судьба Ликтора и Лапы, а вот в поле Тадеуша написано «отдаю право решить Саманте».

— Не бьётся дебет с кредитом, — сказал Тор. — Нет какого-то перевеса. Вот тут смотри поровну ведь казнь и изгнание.

— Да всё более-менее понятно. Тут вот так, этого вот так, а этого так, — я ткнул пальцем в разные вердикты и нашептал ему, как это озвучивать.

— Ну да. В целом ты прав.

Он взял молоток, стукнул по камню и объявил:

— Итак, дамы и господа, можете собой гордиться. Призывы к казни не перевесили. Вы пока гуманное общество. Хотя, возможно, зря. Время покажет. Вердикт! Первый, и, будем надеяться, последний общинный суд лагеря постановил. Ник Вулф он же Лапа, понижение до статуса эдакого отработчика, с повышенной частотой хождения в ночной караул, запрет на общение с Ликтором и Тадеушем.

Все одобрительно закивали.

— Ликтор Кригер, — сразу народ затих, замер в предвкушении. — Понижение до статуса «раба» общины с обязательным ношением ошейника, снижение уровня тестостерона, либо же химическая кастрация, окончательно решение будет принято после консультации со специалистом, запрет на общение без разрешения, запрет на общение с Лапой и Тадеушем, любое обращение после разрешения должно начинаться со слова «уважаемый». В случае нарушения какого-либо из запретов, наказание может быть изменено на более суровое.

Кто-то был доволен, кто-то не очень.

— Тадеуш, — объявил Тор, и снова наступила тишина. — Изгнание! Но перед этим, Саманта либо другой исполнитель выстрелит в него.

Народ одобрительно загалдел.

— Изгнание вверх по тропе, — добавил комментатор. — С возможностью вернуться в лагерь в случае прямой угрозы жизни. Также разрешается менять ценные находки на пребывание в лагере ночью.