Убейте его!
Январь 1976 года. США. Белый дом. Овальный кабинет. Совещание высших демонов — руководителей Догляда Тёмных США, по совместительству, американских федеральных чиновников.
Присутствуют:
Джеральд ФОРД — великий демон, на вид шестьдесят два года. Тридцать восьмой президент США. «Неуместный и неуклюжий, случайный президент, помиловавший Никсона», так отзывались о нём противники.
Генри КИССИНДЖЕР — архидемон на вид, пятьдесят два года. Госсекретарь США, «Генри-поцелуй». Так звала его пресса за активное участие в светской жизни.
Ричард ЧЕЙНИ — архидемон, на вид тридцать четыре года. Глава президентской администрации. По утверждению прессы — претендент на всемирную премию за глупость в категории «Самый глупый человек года».
Джордж БУШ — великий демон, на вид пятьдесят один год. директор ЦРУ. Будущий президент США.
Форд (стоя у стола, раздражённо): — Господа, братья демоны! Я хочу знать подробности того, что произойдёт с Доглядами в Москве через пять лет. Дик (обращаясь к Чейни)! У нас есть подробности?
Чейни: — Да, сэр, у нас есть подробности! О них донёс надёжный источник из «Тонкого мира», где, как известно, химеры времени не существует. Через пять лет Советы каким-то загадочным образом проведут слияние обоих Доглядов, уничтожат Трибунал и главное — передадут чудесные дары магии от инших всем остальным людям, убедив Изначальные Силы очистить Сутемь на всех семи уровнях и перезаключить Великий Договор Доглядов с обязательством служить людям, а не, как сейчас — только следить друг за другом.
Форд: — Это, Дик, я уже знаю и без вас. В этом будет моя «вина»?
Киссинджер: — Джед, сообщество Тёмных свяжет это с двумя вашими личными встречами с Брежневым, во Владивостоке и Хельсинки.
Форд (грустно морщась): — Замечательно! Я отдам Америку и её Тёмное дело Советам. Джо (обращаясь к Бушу)! Ну хоть вы то, скажите нам правду⁈ Вы знаете правду, Джо⁈
Буш: — Да, сэр, я знаю правду!
Здесь Буш передал Форду папку с имперским Белоголовым Орланом и штампом «Top Secret». Форд сел за стол и начал её листать.
Форд (закрыв папку): — Джо, вы хотите сказать, что всё это натворил некий маг «вне категорий» из параллельного мира магического средневековья, он же советский студент Антон Архипов, девятнадцати лет, он же децернент корпорации «Змеи СССР» и прочее, прочее, прочее? Который после этого неизвестным способом прибыл к нам в 1975 год — в собственное тело четырнадцатилетнего школьника в Новосибирске?
Буш: — Да, именно это он и натворил! Тем более, что в Новосибирске уже давно функционирует объединённый Догляд и через пять лет Архипов, просто, повторит эту модель на всесоюзном уровне.
Форд: — Хм-м… юноша в 1980 году будет владеть приёмами переноса психоматриц во времени без доступа к охраняемым временным лифтам и заклинаниями обращения к Изначальным Силам⁈ O'key! Значит кто-то научит его этому?
Буш: — Это ещё не всё, сэр! Кроме общемагических боевых техник, этот юноша в 1980 году будет владеть уникальной техникой «Накидка безвидения», то есть искажения пространственно-временного континуума в локальном объёме, достаточном для размещения человеческого тела. А также техникой ментальных приказов, перемещения по трубам и щелям, что характерно для носителей так называемой «змеиной» магии.
На лицах присутствующих растерянность.
Форд (обращаясь к Бушу): — Джо, я верю в бога! Я верю в отца нашего Дьявола! Я верю в Америку! Но я не верю в youngster, который так легко будет гулять во времени и ломать высших советских инших, вместе с их Трибуналом!
Буш: — Напрасно, сэр! Видимо вы будете огорчены, но этот youngster уже попал в зону нашего внимания, как единственный советский писатель, за всю историю существования СССР написавший и опубликовавший миллионным тиражом роман в жанре фэнтази и получивший за это гонорар в десять тысяч рублей. Это немыслимо большая сумма для граждан СССР! Такое впечатление от чтения этого романа, что он написал автобиографию.
По глазам Форда видно, что в его голове сейчас происходил какой-то сложный мыслительный процесс.
Форд (после минутного размышления): — Господа, братья демоны! Вы мои ближайшие помощники и вам я доверяю как себе. Убейте сто… а лучше двести человек… сколько хотите! Я прощаю это вам заранее, как простил все прегрешения Никсона, им совершённые и несовершённые, но доставьте ко мне этого Архипова, он должен служить США! Или убейте его! Приказ ясен⁈
Присутствующие, хором:
— Да, сэр!
План операции
В ЦРУ операция представлялась несложной и, конечно же, без применения магии, как было бы в случае с обычным человеком.
Вывезти объект в дружественную Финляндию через Выборгскую таможню в багажнике посольского Cadillac de Ville с дипломатическими номерами, без досмотра. Сам захват также не представлял никаких проблем. На улице к мальчику подойдёт агент ЦРУ и спросит его:
— Как пройти в библиотеку?
Он поднесёт к носу Архипова платок, пропитанный эфиром для наркоза и через пару секунд этот юноша, каким бы магом он не был, уже будет в мешке, а мешок в багажнике подъехавшей машины. Способ известный, надёжный и хорошо себя зарекомендовавший как в кино, так и в жизни. Через десять часов машина уже пересечёт КПП «Ylä-Urpala», а ещё через сутки, Антон Архипов предстанет перед президентом США, хорошо выспавшийся, живой и невредимый.
Однако, при ближайшем рассмотрении, первоначальный план операции затрещал по швам.
Во-первых, Антон жил не в Москве или Ленинграде, где у ЦРУ агентов было больше, чем у Барбоски блох, и где посольские иномарки были уже частью городского пейзажа и к ним давно уже не кидались толпы народа — посмотреть, пофоткаться, а то и посидеть в них.
Антон жил в далёком Новосибирске, до которого из Москвы надо было трое суток ехать в поезде и больше четырёх часов лететь на самолёте. Это напрочь исключало мешок и багажник, так как на самолёте объект по-тихому было не провезти, ну никак. А трое суток в поезде требовали больших человеческих и магических ресурсов по маскировке и поддержке жизнеобеспечения как самого объекта, так и сопровождающих. Конечно, можно было бы, попросту, купить этот вагон, а то и весь поезд, но в СССР в частные руки такие вещи увы не продавались.
Во-вторых, в Новосибирске исключалось применение посольского автомобиля. Посольств США и других дружественных стран в городе попросту не было, как не было и консульств.
Зато была память, как в прошлом году, на фоне политики «Разрядки» и личных встреч Брежнева с Фордом, американцы привозили в Новосибирск свою передвижную выставку достижений капиталистического хозяйства, которую развернули рядом с Зональным институтом в Кировском районе. И там было много чего…
Например, там, не скупясь раздавали местным пацанам фотоальбомы, пластики жевательной резинки Wrigley's Spearmint и маленькие бутылочки Coka-Cola. Почему пацанам? Да потому, что кроме них к стендам, где раздавали это богатство, никому протолкнуться было невозможно!
А ещё американцы привезли на выставку два шикарных лимузина.
Тот самый Cadillac de Ville и Lincoln Continental Limousine, 1975 модельного года. А чтобы показать новосибирцам, мол, вот на каких автомобилях сегодня ездят в Америке. Зря они это сделали, однако! Через два дня лимузинов на выставке уже не было.
Существует две версии, куда они делись. По одной, их умыкнули Новосибирские цыгане, а по второй, горожане по винтикам растащили их на сувениры. И было ясно, что если в Новосибирск приедет ещё одна такая машина, до утра она попросту не доживёт, как ни охраняй.
В общем, оставался только один вариант — уничтожить Антона физически, убить его!
Для осуществления этого людоедского плана в ЦРУ решили задействовать двух своих лучших киллеров русского происхождения — Popov и Kuzin. Их отцы, бывшие советские офицеры, освобожденные американцами из концлагеря «Dora-Mittelbau» в 1945 году, отказались переезжать в сталинские сибирские лагеря, а переехали в США, женились на американках, получили американское гражданство, родили сыновей, и теперь даже не вспоминали о своих бывших семьях, оставленных на бывшей Родине. А может и вспоминали, но говорили:
«Война всё списала!».
Подготовка киллеров была выше всяких похвал. Молодые люди без акцента говорили по-русски, читали Достоевского в оригинале и где-то даже любили Родину предков, что не мешало им по приказу убить любого русского из любого вида оружия.
Киллер Popov
Popov шёл первым и основным в группе. Он добрался до СССР через порт Одессы в составе транзитной группы голландских энтомологов, следующих на Суматру ловить бабочек. Вместо себя он подкинул одесским ментам обезображенный труп какого-то бродяги, нарядив его в свой костюм и снабдив документами на имя Якобуса ван дер Фехта, голландского энтомолога, специализировавшегося на перепончатокрылых.
И сейчас он преспокойно ехал в купированном вагоне по маршруту «Одесса — Новосибирск».
Его документы на имя Петухова Василия Петровича, 1935 года рождения, снабженца новосибирского потребительского кооператива «Золотая осень», изготовленные в ЦРУ, были безупречны — паспорт гражданина СССР на настоящем бланке, командировочное удостоверение, профсоюзный и военный билеты. Под стельками ботинок лежали советские деньги, по полпачки купюр достоинством пятьдесят и двадцать пять рублей. Даже если их найдут, он скажет, что это деньги на закупку овощей у колхозников.
Никакого оружия при нем не было. Да и зачем оно? Киллер такого уровня убивал всем — голыми руками, спичечным коробком, листочком бумаги и прочим.
Адрес хрущёвки в «Яме», где проживал Антон, киллер знал, а остальное уже было делом техники.
По приезду в Новосибирск Popov вечером пришёл по данному адресу и убедился, что вся семья Архиповых в полном составе уже была дома и занималась своими вечерними делами. Он прекрасно видел это в незанавешенные окна.
«Значит, сегодня, как обычно, в три часа ночи, в „час волка“, когда все крепко спят, я и наведаюсь к ним! — подумал Popov, — Понятно, что убить придётся всех. Но это ничего, премиальные за переработку лишними не бывают!» — зловеще усмехнулся он.
Оставшееся до визита время Popov скоротал в каком-то гараже, в чьих-то «Жигулях», замки которых он просто открыл ногтем.
Ко времени он вышел в ночь. В «Яме» не горело ни одного фонаря, только бликовали отсветы фар с верхней трассы и, естественно, не было видно ни одного прохожего. Ну какие прохожие в «Яме» зимой в три часа ночи…
Popov стоял и смотрел на тёмные окна нужной ему квартиры на втором этаже. Он размышлял, как ему лучше в неё попасть? Видимо залезть по водосточной трубе на балкон. Оставался последний рывок.
И вдруг…
Заколдованное место
По иронии судьбы, Popov стоял на том же самом месте на торце дома, под огромным плакатом «Слава КПСС!», где некоторое время назад усаживались в свои «Волги» с блатными епархиальными номерами — местный митрополит со своей свитой. И один священнослужитель из этой свиты тогда сильно пострадал — лицо в кровь, выбитые зубы и хромота. Ничего не поделать, заколдованное место… Но киллер об этом не знал.
На этот раз всё оказалось гораздо страшнее! В бок Popov на уровне печени, примерно на пять миллиметров в кожу, чтобы не убить сразу, тихо вошёл тонкий клинок стилета. Сто процентов гарантии, что это была продукция сидельцев с соседней рабочей зоны Новосибирского кирпичного завода номер три. И хриплый голос, сопровождаемый дурным запахом изо рта, спросил:
«Американец⁈ Деньги есть⁈»
Как бы в этой ситуации повел на месте Popov любой житель «Ямы»? Скорее всего, отдал бы грабителям деньги и шёл себе дальше, ответив на заданные вопросы так:
«Нет, но есть!».
Да потому что, любой житель «Ямы» знал, что на жилмассиве уже отстроили новый квартал домов, якобы, по американскому проекту. И естественно, новосёлов этого квартала стали звать «Американцами». И парней оттуда местные жиганы гоняли особо, как и любых новичков.
Но Popov, этого не знал и совершенно логично подумал, что это его провал и арест КГБ. Поэтому, он не стал корчить из себя героя и коротко ответил вопрошателю с пикой:
— Yes, Of Course!
— Шпион, что ли⁈ — то ли спросил, то ли утвердительно провозгласил на это его признание кто-то невидимый, и уже через полминуты Popov в одних трусах и в позе эмбриона лежал в грязной луже со льдом под плакатом «Слава КПСС!», принимая на свою голову и тело ритмичные удары пяти пар тяжёлых солдатских сапог. Это было очень больно и Popov уже думал, что сейчас он умрёт, просто не выдержит такой боли!
Милицейский патруль
Однако внезапно экзекуция прекратилась, послышался удаляющийся топот сапог, и к месту расправы прибыл милицейский «луноход» с патрулём ПМГ (Помоги мне, Господи! Так, эту надпись на борту тогда расшифровывали).
Старший патруля — местный участковый, суровый пышноусый курильщик капитан Демидко, из своего более чем двадцатилетнего опыта милицейской службы твердо знал, что в три часа ночи обычные граждане по «Яме» не гуляли. И если кого-то здесь в это время за что-то били и раздевали до трусов местные жиганы, то это точно такой же жиган и в помощи правоохранительных органов он не нуждался. Такие у них, блатных, были понятия. А убьют, туда ему и дорога, милиции меньше работы будет!
— Смотри, Семёнов, — обратился Демидко к сержанту-автоматчику, светя фонариком на лежащего в мёрзлой грязи избитого Popov. — Экий жульман. Ишь разлёгся! Это же что с него сняли-то, если у него трусы, смотри, «Calvin Clein», вон на резинке написано. Моя Глафира мне уже все уши прожужжала, такие хочет. А где я их ей возьму⁈ Зарплата-то у нас, сам знаешь, какая.
— Так может того, тащ тан⁈ — ответил сержант Семёнов, хитро улыбаясь. — Все равно этот жульман заявление писать не будет, им же это западло. Постираете, погладите… А что мужские, так Глафира откуда знает-то? Наоборот, подумает, что дырка на них, это чтобы вам удобнее было до неё добираться в постели. Давайте-ка трусы с него сдёрнем, да перенесём этого бандита на ту сторону улицы, там уже не наш участок.
На завод!
И уже под утро ранние прохожие могли наблюдать, как по заиндевевшим трамвайным путям улицы Троллейная в сторону вокзала Новосибирск-Западный, качаясь, едва шёл полузамёрзший, абсолютно голый, грязный и сильно избитый человек, закрывая причинное место ладонями.
«На завод! На завод! Там люди, там одежда! А из „Ямы“ нужно убираться, убьют!» — шептал себе под нос Popov, проклиная себя за невнимательность и самоубийственную любовь к хорошему нижнему белью.
«Идиот! Чего одел-то на задание… вместо их, сатиновых⁈».
Уже перед самым заводом имени Кузьмина Popov остановился и огляделся по сторонам. Огромные железные ворота справа от проходной были открыты и маленький мотовоз втягивал на территорию завода железнодорожную цистерну — шестьдесят тонн, с надписью «Мазут». Это было топливо для печей, разогревающих металл перед подачей стальных слябов на прокатные станы. Чугун грели углём.
«Повезло!» — решил Popov и уже было проскользнул мимо цистерны, собираясь нырнуть в рабочие раздевалки. Там отнять или украсть чью-нибудь одежду или робу, и в ней выйти с завода в город. В общем, спастись.
Но не успел…
Вдруг… из рабочих раздевалок на него обрушилась огромная лава людей, таких же голых, как и он! У некоторых в руках были тазы, вёдра, резиновые перчатки и сапоги. Popov прижали к цистерне так, что он не мог пошевелится.
А потому что, именно здесь и сейчас происходил известный в Новосибирске случай, о котором потом вспоминали многие поколения горожан. Где-то что-то перепутали и вместо мазута в цистерне оказался чистейший этиловый спирт. И вся ночная смена рабочих, голыми, прямо из душевых, бросилась его разбирать, пока ВОХРа с наганами не отогнала людей от проклятой цистерны.
Толпа голых мужиков подхватила Popov и забросила с собою, обратно в душевые, при этом саданув об острый угол уже итак избитое тело киллера, и тот на некоторое время потерял сознание. Очнувшись и осмотревшись, он отказался верить происходящему! Везде в душевых сидели, стояли и лежали голые люди и пили спирт из всего что нашли, и во что его набрали. Из резиновых перчаток, из сапог, из ведер.
Так как стаканов и кружек в рабочих душевых не было, люди проявляли смекалку. Так посередине душевой на полу стояла банная шайка со спиртом, а голые люди на четвереньках вокруг неё, плечом к плечу… лакали, лакали, лакали. Кто-то падал и отваливался из «братского круга», но его место тут же занимал другой.
Popov уже ничего не понимал. Его тело и голова были отбиты солдатскими сапогами, а мозги залиты спиртом. И он уже тоже стоял на четвереньках и лакал спирт вместе со всеми.
И вот он упал! И ему послышалось, как из Прекрасного Далёка донеслась зовущая его песня, которую частенько исполнял на кухне его пьяный отец, бывший советский офицер:
«Напрасно старушка ждёт сына домой… и скажет она зарыдая, что сын её Ванька с папашей в пивной последний бушлат пропивает!»
И Popov, не выдержав мук, умер.
И долго ещё потом заводская ВОХРа, тоже, кстати, уже пьяная, вытаскивала из рабочих раздевалок голые безжизненные тела, укладывала их в «Скорые», и автогеном резала замки на железных шкафчиках для переодевания, вытаскивая оттуда припрятанные ведра, сапоги, калоши и другую тару, до краёв наполненную спиртом.
Судьба киллера Popov
Когда Popov не вышел на связь с центральной квартирой ЦРУ в Лэнгли, ни в первый, ни во второй контрольный срок, стало ясно — агент провален. Или не провален, а в дело вмешался Его Величество Случай.
По плану, после выполнения задания Popov должен был прибыть на центральный почтамт Новосибирска и, наменяв пятнашек, набрать по междугороднему таксофону известный московский номер 8–095–728−50−00 (Посольство США) и сообщить условную фразу:
«Бабушка приехала».
И положить трубку. Всё! Но не набрал! Не сообщил!
В ЦРУ не знали, да и знать не могли, что тело бывшего киллера Popov, как неопознанный труп человека без документов, в момент смерти пребывавшим в смертельной дозе алкоголя в крови и с несовместимыми с жизнью травмами по всему телу, по решению городского суда уже был предан земле на дальнем участке кладбища «Клещиха», где испокон века на государственный кошт хоронили тела неопознанных бродяжек, утопленников и казнённых.
В небольшой холмик воткнули табличку с датой погребения и номером 15/1976, что означало:
«Здесь покоится прах уже пятнадцатого неопознанного в этом году».
И всё! Покойся с миром Popov, ты был плохим солдатом, ибо умер, так никого и не победив!
Агент ЦРУ Epifan
Тогда в ЦРУ решили послать в Новосибирск второго русскоязычного киллера по фамилии Kuzin, придав ему в усиление последний резерв ЦРУ в этом городе в виде агента глубокого залегания с оперативным псевдонимом Epifan, уроженцем Новосибирска и проживающим на адресе частного владения, сразу за школой № 20, у забора которого любила тусоваться шайка Витьки Прозорова.
Epifan (бывший советский ефрейтор Захар Епифанов) был завербован весной 1945 года, уже в конце войны, майором американской контрразведки из союзной штаб-квартиры во Франкфурте-на-Майне Фредериком Сон Дерн — младшим. Захар был задержан американцами при попытке скрытого хищения двух ящиков американской тушёнки из пакгауза военного аэродрома через сделанный им подкоп.
После вербовки, около десяти лет хитрый Epifan посылал в Америку совершенно одинаковые донесения:
«Ничего не видел, ничего не слышал, ничего не знаю».
И на него в конце концов плюнули, справедливо полагая, что за сто пятьдесят долларов в месяц этих сведений маловато будет. Однако в данном случае Epifan отводилась только роль проводника и связного, и была надежда, что с этим он справится. А другого агента в Новосибирске у ЦРУ и не было.
По прошествии лет, очевидно, что миссия Kuzin в СССР была провальной изначально, но в 1976 году в ЦРУ так не считали и она состоялась.
Киллер Kuzin
Во-первых, был крайне неудачно выбран псевдоним и разработана легенда для второго киллера, при том, что Kuzin прибыл в Советский Союз совершенно легально. Он прилетел в Москву как штатный фотограф «National Geographic Society» под именем mr. Pek John Lancaster. С настоящими документами и командировочным удостоверением с редакционным заданием, согласованным с политическим руководством и спецслужбами СССР:
«Проехать по Транссибирской магистрали от Москвы до Владивостока, по своему усмотрению останавливаясь в понравившихся городах, и наглядно рассказать западному читателю о жителях СССР, не касаясь политических аспектов»
Во-вторых, была крайне неудачно выбрана и точка постоянной дислокации Kuzin в Новосибирске. И с чего американцы взяли, что прибыв в город и поселившись именно в гостинице «Советская», именно под таким именем, Kuzin останется незамеченным? Новосибирцы любили творчество Владимира Высоцкого и в тот же день УКГБ НСО получило сразу три срочных сообщения — от администратора, от горничной и от дежурной по этажу «Советской» — о заселении к ним «несовейского человека в черных перчатках Джона Ланкастера Пека» с подсказкой органам «срочно искать того Епифана!».
Капитан Семенихин, как и все советские люди, тоже любил песни Высоцкого. Однако, в данном случае, сообщения от граждан он посчитал несущественными. А потому что, кто бы в 1976 году дал иностранному фотографу путешествовать по СССР в одиночку и без присмотра? Тем более что, седьмой отдел УКГБ НСО только что получил от своего руководства задание на плотное оперативное сопровождение объекта тремя сменными бригадами по два филёра в каждой. На всё время нахождения объекта в Новосибирске.
Гостиница «Советская»
Заселяясь в гостиницу, Кuzin не придумал ничего лучшего, как с гордостью засветить перед работниками «Советской» свой зеркальный Nikon последней модели с дополнительным инфракрасным объективом, позволяющим производить качественную фотосъёмку в вечернее и ночное время. И неприятно удивился, когда вечером, перед сном, он вышел со своей чудо-фотокамерой на улицу, подышать свежим воздухом и «пощёлкать» в лучах заходящего солнца удивительно красивую «сталинскую» архитектуру лучшей городской гостиницы и находившийся там же, на площади Ленина, самый большой в Европе Оперный театр.
Ему не дали сделать ни одного снимка! Он увидел искажённые страхом и ненавистью лица дежурных — администратора и двух милиционеров! И услышал их крики:
«Stop! No! You Can't Take Pictures!».
Эти люди, почему-то, буквально, силой впихнули Kuzin обратно в вестибюль гостиницы и даже проводили его до номера.
Негр Петрович
На следующий день, хорошо выспавшись и плотно позавтракав, Kuzin, с утра, естественно, уже под опекой филёров, пошёл «гулять» по Новосибирску, изредка щёлкая фотокамерой и как бы случайно перешёл Коммунальный мост, прогулялся по Титова, вышел на улицу Станиславского и в итоге завернул в район частных домов в Станиславско-Тихвинских переулках за школой № 20, разыскивая адрес проживания агента Epifan.
И первый же человек, которого Kuzin увидел в кривом переулке у водоразборной колонки, был некто, шедший с двумя полными вёдрами воды и одетый по местной босяцкой моде — в матросскую тельняшку с прорехами на груди, стеганые ватные штаны, солдатские кирзовые сапоги и облезлый собачий треух. И что удивительно, у него была иссиня-чёрная кожа, ибо он был негр.
— American⁈ — удивлённо спросил его Kuzin.
— No! Ghana! — ответил негр и знакомство продолжилось, едва начавшись.
Aizikel Yarinboy, двадцати двух лет от роду, уже «окрещённый» в «Яме» погонялом «Петрович», попал в Советский Союз пять лет назад. Его отец, владелец крошечной типографии а Аккре, считался сочувствующим местным социалистам, иногда, за деньги, печатая для них прокламации, и очень обрадовался, когда имя его младшего сына внесли в посольский список на отправку десятерых молодых ганцев в СССР для учебы на ветеринаров в сельско-хозяйственном институте Новосибирска.
Лишний рот в небогатой африканской семье всегда в тягость, а тут, хоп, и бесплатное высшее образование для ребёнка. Это ли не удача⁈ И не один ли хрен, каким быкам ребёнка научат крутить хвосты в СССР, обычным, Зебу или Ватусси? Ветеринары в Гане всегда жили хорошо.
В общежитии института, где проживали молодые ганцы, им было голодно и неуютно. Стипендия маленькая, посылок не было. Только иногда приезжали посольские, считали их, как скотину, по головам, вот и всё общение с Родиной.
И было бы совсем скверно, но рядом с институтской общагой по улице Добролюбова, 158, стоял обычный продуктовый магазин с директрисой Анютой, моложавой дамой сорока пяти лет, во всех отношениях очень интересной и доброй. И студенты-ганцы после занятий ходили в магазин к Анюте подрабатывать грузчиками, за деньги и продукты.
Поначалу новосибирцы шарахались от молодых, белозубых, всегда улыбавшихся, мускулистых негров, со скоростью звука таскавших по магазину — мешки, коробки и ящики. Но потом привыкли, и именно тогда, и именно из Анютиного магазина по стране пошёл гулять до сих пор популярный мем:
«Пашут, как негры!»
И даже кусочка сахара у Анюты теперь не пропадало. А вороватых мужей своих подруг Анюта уже давно не брала на работу, устав их ловить, то с куском сыра, а то и с ящиком пива.
Ещё у Анюты была дочка Светка, двадцати лет. Она в последнее время частенько приходила к матери в магазин, в том числе и полюбоваться на молодых чернокожих атлетов в работе. И уже вскоре своими земляками от имени Анюты уже командовал Петрович!
А потому что, на по своему симпатичного Петровича положила глаз, сначала Светка, а потом и сама Анюта. Светка была не против, Петрович тоже, и теперь они втроём жили в Анютином небольшом, но уютном домике за школой № 20.
Тайная надпись на заборе
«Повезло! — обрадовался Kuzin. — Мне тебя, nigger, сам бог послал!».
Дело в том, что условным знаком для Epifan о необходимости идти в ресторан гостиницы «Советская» для личной встречи с прибывшим американским куратором, являлось написание известного короткого матерного слова из трех букв, белой краской, крупно, на заборе, напротив домика Epifan.
И это была третья, но уже роковая ошибка ЦРУ. Писать это слово в переулке, где все заборы и ворота им, итак, исписаны… Ну какой советолог в ЦРУ это вообще мог придумать⁈ И кто это будет писать, сам Kuzin? А вдруг его поймают?
«А чем это иностранец у нас таким занимается с банкой краски и широкой кисточкой?» — спросят его.
Поручить кому-то за деньги? А на каком языке с этим «кем-то» разговаривать? На русском нельзя, иностранец же Kuzin, типа, не знал русского. В общем, с любой стороны, плохая это была идея, практически провальная.
Но тут, хоп, и подвернулся англоговорящий Петрович. Он, кстати, был очень удивлён, но за пятьдесят долларов просьбу Kuzin написать то слово на заборе, выполнил. И как оказалось, напрасно!
Агент ЦРУ Epifan
Epifan, как баран на новые ворота, долго смотрел на свежую надпись белой краской, вдруг появившуюся на заборе напротив и недоумевал… То ли это сделали местные, что не возбранялось и было наиболее вероятным, а то ли его вызывал его американский куратор, что было невероятно, так как все его сношения с ЦРУ, он считал, были закончены ещё двадцать лет назад, когда те перестали ему платить «за шпионаж».
В итоге Epifan решил не рисковать и позвонил своему куратору в УКГБ НСО с сообщением о появлении условного знака ЦРУ. А потому что, пятнадцать лет назад он был перевербован при неудачной попытке скрытного хищения запчастей к секретному изделию СС-20 из заводского склада через сделанный им подкоп. Эти запчасти точь-в точь подходили к пылесосу «Урал» и являлись страшным дефицитом на местной барахолке.
Дальше всё произошло буднично, скучно и в высшей степени профессионально. Киллера Kuzin тихо взяли в дебрях ресторана гостиницы «Советская» на контролируемой встрече с перевербованным агентом ЦРУ Epifan. Потом была допросная комната с портретом улыбающегося Дзержинского на стене. Стул. Наручники за спиной. Затрещина, другая, пистолет перед глазами. И наконец, чистосердечное признание.
И всё это «счастье» свалилось не только на Kuzin, но и на несчастного негра Петровича. Можно себе только представить степень скрытого торжества в отчёте УКГБ НСО в Москву, за подписью его начальника — генерала-майора Вениамина Георгиевича Балуева, в котором сообщалось о поимке с поличным и с приколотыми к делу «чистухами» сразу двоих (!) настоящих (!) агентов ЦРУ в Новосибирске, где никаких шпионов за их полным отсутствием не ловили, ни до, ни после.
Вообще Kuzin, в отличие от уже мёртвого Popov, здорово повезло. Он остался жив и всего лишь через два года его обменяли на нашего советского разведчика, арестованного в США по наводке предателя — майора внешней разведки Станислава Левченко, который с 1975 года служил в резидентуре ПГУ КГБ в Токио по линии ПР (политическая разведка) под крышей корреспондента журнала «Новое Время» и сдал американцам всю нашу агентуру в Японии и США.
А вот негру Петровичу не повезло. Он умер в лагере на закрытых рудниках Мало-Тулукуевского уранового месторождения в четырнадцати километрах юго-восточнее города Краснокаменска, осужденный, по совокупности, на предельно возможную тогда «пятнашку» — и как пособник ЦРУ, и по ст.206.3 УК РСФСР «Злостное хулиганство», и за фактическое многожёнство, которое в СССР того времени не поощрялось.
Однако восьмиклассник Антон Архипов обо всем этом узнал несколько позже.
А тогда он шёл по улице в кинотеатр «Победа» с одноклассницей Мариной Гончаровой на премьеру фильма «Сказ про то, как царь Пётр арапа женил», режиссера Александра Митты и Владимиром Высоцким в главной роли… и увидел, как из ресторана гостиницы «Советская» выводили человека в наручниках, который повторял как заведённый:
— I demand a lawyer and the US-consul! I demand a lawyer…
Антон на секунду задержался, но Марина тут же его окликнула:
— Ты чего застыл? Опаздываем!
И он пошёл дальше, не зная, что только что видел финал провальной операции ЦРУ по его убийству.