Явление Богородицы

На следующий день после знаковой встречи с Владимиром Ивановичем Ковальчуком — главой Новосибирского Догляда с его структурой «не как у всех», Антон вышел из школы после уроков и пошёл домой. Под ногами хрустел свежий снежок, но мороза не было, так, минус пятнадцать, ерунда!

И вдруг…

Он заметил, что на их обычно спокойном и даже сонном жилмассиве стало происходить какое-то необычное движение людских масс. От конечной остановки троллейбуса рядом с кинотеатром «Искра» народ почему-то валил не в разные стороны, как обычно, а лишь в одну сторону, к началу улицы Немировича-Данченко, где и стояла его пятиподъездная хрущовка. Сердце ёкнуло в тревожном предчувствии. Он ускорился!

И точно! Около его подъезда собралась огромная толпа людей. Перед подъездом он увидел ментов. Толпа колыхалась и шумела, народу прибывало, задние напирали. Кто-то молился, кому-то стало плохо. Стояли две «скорые», одна уже отъезжала, включив сирену. Кому-то совсем худо!

«Апокалипсис! Что-то с мамой, чур меня⁈» — запаниковал Антон.

В его и в доме напротив, практически все окна были открыты, а в них видны лица людей. Многие ему были знакомы.

Вот перевесился через свой балкон на втором этаже Саша Полозов, его закадычный дворовый дружок. Он постарше, не пошел в девятый класс и сейчас учился на первом курсе Станкостроительного техникума на Расточке. И к нему на ночь, когда его мама была на смене, уже приходила девушка-сокурсница, и все дворовые пацаны теперь Саше страшно завидовали и выспрашивали подробности визита. Но Саша хранил Poker Face, мол, гусары про такое не рассказывают.

Вот Саня Шушпанов в окне первого этажа. У него с зоны откинулся старший брат и он теперь блатовал. Получалось неважно. На самом деле он был компанейским и добрым парнем. Умрет в пятьдесят девять лет от рака горла, начав курить в тринадцать лет (послезнание).

Саша Карпевич, он тоже из их дворовой компании. Вытащил в свое окно на втором этаже две колонки от радиолы «Вега-302» и на полную мощность веселил народ Шизгарой (She's got it!). Через много лет он станет строителем, состоятельным и уважаемым владельцем собственной фирмы.

Шум, гам, бардак и неразбериха.

Подъезд был плотно оцеплен милицией, не зайти. В толпе Антон увидел Таню Зеленину, тоже восьмиклассницу, из второго подъезда. Она так и не смогла протиснуться домой, стояла и растеряно смотрела по сторонам. Антон выдернул её из толпы.

— Таня, привет, что здесь случилось⁈ Зачем народ?

— А ты что, не в курсе? Говорят, что у вас в подъезде случилось явление Богородицы — Пресвятая Дева Мария явилась с утра похмельному дяде Ване Максимову, прямо на лестничной площадке дала ему на бутылку и пообещала выдать народу по десять тысяч рублей. Уже весь город знает! Там священники приехали, зашли в подъезд. И никого больше не пускают.

— И какая она, Богородица, ты её видела? — спросил Антон.

— Нет. Ее только дядя Ваня Максимов видел, а он уже пьяный, вон на скамейке лежит. А те кто деньги успел получить, говорят, убежали быстро, что бы не отобрали.

Вот это фокус!

И тут Антон увидел, что из его подъезда начали выходить люди в черном. Много людей. Он насчитал восемь человек в подрясниках и чёрных меховых жилетках. Никакой благости они не излучали, а как раз наоборот, плевались и ругались, похоже, матом. У одного было разбито лицо, изо рта текла кровь и он сильно хромал на левую ногу.

Священнослужители прошли на торец дома, где стояли и ждали их две черные «Волги» с блатными номерами Новосибирской епархии и стали в них загружаться. Картина была сюрреалистическая. Шок и трепет! Под огромным лозунгом «Слава КПСС!» на торце дома стояли восемь советских попов в полной амуниции, включая одного битого. Они ругались и плевались. На КПСС, что ли⁈

А из толпы им кричали:

— Что, съели⁈ Хрен вам, упыри в рясах, а не деньги! Присосались к пречистому телу матери-церкви нашей!

И хором грянули «Богородица, Дево, радуйся»!

И тут же со всех сторон раздались милицейские сирены. Толпу быстро оттеснили от подъезда и рассеяли. Из мегафонов беспрерывно неслось:

— Граждане, расходитесь, вы нарушаете общественный порядок! Граждане, расходитесь, вы нарушаете общественный порядок!

Но граждане расходиться не желали. Всем хотелось Божественных Откровений и денег. Но советская милиция сработала в высшей степени профессионально. Пара десятков упрямцев была упакована в «луноходы» и без комфорта перемещена в обезьянник Ленинского РОВД. Остальные разошлись, вернее, разбежались.

Когда толпа рассеялась, Антон краем глаза заметил на углу дома человека, очень похожего на Ковальчука, который просто стоял и смотрел. Он никуда не вмешивался, просто фиксировал происходящее.

«Новосибирский Догляд не спит, он доглядывает!», — ухмыльнулся Антон.

Картина происшедшего

Вечером того же дня, когда отец вечером шёл с работы, оцепление уже было снято и протрезвевший дядя Ваня Максимов бросился к нему во дворе со словами:

— Максим! Архипов! Ну по-соседски… Спроси у своей, где деньги лежат⁈

Обалдевший от такой просьбы отец обошёл дядю Ваню, зашёл домой и там Антон доложил ему собранную, буквально, по кусочкам картину происшедшего. А картина эта была неоднозначная и сильно зависела от точки зрения.

Первая версия (официальная)

Новосибирск. Кабинет Первого секретаря Ленинского райкома КПСС.

Присутствующие:

Шатохин Владимир Гаврилович — первый секретарь Ленинского Райкома КПСС.

Калганов Георгий Дмитриевич — начальник ОВД Ленинского райисполкома, полковник милиции.

Семенихин Евгений Васильевич — старший оперуполномоченный УКГБ НСО, капитан.

Аверьянов Геннадий Иванович — начальник отдела пропаганды и агитации Новосибирского обкома КПСС.

* * *

(Краткая протокольная запись совещания)

Шатохин: — Здравствуйте, товарищи! Присаживайтесь, кто как хочет. Чай, кофе? Коньяк потом, дело серьезное. Пожалуйста, Геннадий Иванович, начинайте!

Аверьянов: — Товарищи, обком партии и лично первый секретарь товарищ Горячев Фёдор Степанович, серьезно обеспокоены сегодняшними событиями в вашем районе и требуют подробной информации о происшедшем. Наказание непричастных и поощрение виновных, тьфу ты, наоборот, воспоследует в самое ближайшее время. Слушаю вас.

Шатохин: — Давай, Евгений Григорьевич, докладывай, как там все было? Соответствующие допуски секретности у всех присутствующих имеются, я проверил.

Семенихин: — В девять сорок пять своему куратору в УКГБ НСО позвонил агент «Аббат» и сообщил, что у него на исповеди только что была гражданка, проживающая в вашем районе, несовершеннолетний сын которой написал фантастический роман, за который получил от главного редактора журнала «Новосибирские Огни» товарища Никульковского почти семь тысяч рублей. А в скором времени получит ещё три, итого, десять. За это гражданка просит у бога прощения.

Гражданка установлена, сорок два года, замужем, с недавнего времени домохозяйка, судимостей и приводов не имеет, характеристики положительные.

Шатохин: — Что, действительно, десять тысяч дали пацану за эти его писульки⁈ Или может она насвистела батюшке⁈

Семенихин: — Проверкой установлено, да, действительно дали. Средства в установленном порядке зачислены на сберкнижку данной гражданки, по закону представляющей интересы своего несовершеннолетнего сына. Разрешите продолжать?

Шатохин: — Обалдеть! Почему я не писатель⁈ Это же из-за него, Антона Архипова, мы школу «двадцатку» озолотили уже… и никак не остановимся. Да, продолжай Евгений Васильевич.

Семенихин: — Агент «Аббат» сообщил гражданке, что это слишком большой грех, а он не уполномочен отпускать грехи, связанные с такими большими деньгами, это прерогатива высшего духовенства, уровня митрополита. И он немедленно доложит ему о возникшей ситуации и они вместе, сегодня же, прибудут к гражданке для отпущения грехов и духовной пасторской беседы в домашних условиях.

Семенихин сделал несколько глотков из бокала с водой:

— Митрополит со свитой, всего восемь человек, прибыли на адрес в двенадцать ноль-ноль и пробыли на нём около двух часов. Во исполнение августовского закрытого совместного постановления Совета министров СССР и ЦК КПСС «Об избежании эксцессов со священнослужителями РПЦ», от 1974 года, подъезд дома сразу же был оцеплен милицией и поставлен под охрану.

Семенихин прокашлялся и продолжил доклад:

— Детали нахождения митрополита со свитой на адресе будут известны завтра, от агента «Клирик», который служит непосредственно в Новосибирской епархии и передаст отчет после уточнения всех моментов. Пока можно уверено предположить, что на адресе произошли какие-то насильственные действия в отношении, как минимум, одного священнослужителя, сопровождавшего митрополита. Духовное лицо, простите за каламбур, получило побои лица с лишением части зубов и травму ноги. Однако заявления от данного священнослужителя, пока не поступало и, соответственно, установленные законом разбирательства милицией не проводилось.

Шатохин: — Подожди, Евгений Васильевич, а кто ещё был в квартире с гражданкой?

Семенихин: — Установлено, что гражданка все это время была дома одна, ждала из школы своего сына-восьмиклассника.

Шатохин: — Это точно того самого, который роман написал?

Семенихин: — Да! Он, кстати, прибыл на адрес из школы, примерно, в пятнадцать ноль-ноль, сразу после ухода священнослужителей. И каким-то неясным образом беспрепятственно миновал плотное милицейское оцепление подъезда.

Шатохин: — Георгий Дмитриевич, товарищ полковник Калганов, объясните, как мальчишка мог пройти через ваше милицейское оцепление незамеченным?

Калганов: — По данному факту сейчас проводится служебное расследование, результаты которого я доложу немедленно по их появлению. Предварительно можно сделать вывод, что как-то просочился. Но это пока неточно!

Шатохин (обалдело): — Ты, Жора, сам-то понял, что сказал? Ладно, об этом мы позже поговорим с тобою… по результатам б появления. Евгений Васильевич, продолжай.

Аверьянов: — Подождите, товарищи! Это что, обычная русская женщина в хлам разбила морду, выбила зубы и вывернула ногу здоровенному мужику в рясе⁈

Семенихин ( твёрдо): — Пока точной информации нет, специалисты ещё работают, но вполне возможно и так. Разрешите продолжать?

Аверьянов: — Хм-м, хотя да, в войну русские бабы и не такое с немцами творили. Может он приставал к ней? Ты продолжай, Евгений Васильевич, извини, что перебил.

Семенихин: — Наружным наблюдением установлено, что к тринадцати ноль-ноль, на всех видах транспорта к адресу прибыло около десяти тысяч граждан (оценка неточная!) с информацией о, якобы, 'явлении Пресвятой Богородицы, которая раздает верующим по десять тысяч рублей. Возможно на каком-то этапе передачи информации как-то произошла утечка о содержании исповеди гражданки, которая была искажена и распространена в виде такого нелепого слуха. Разбираемся с этим.

Сразу после отбытия митрополита со свитой, была дана команда милиции на зачистку территории. О её результатах доложит полковник Калганов. Пожалуйста, Георгий Дмитриевич.

Калганов: — Э-э-э, зачистка территории проводилась по стандартной схеме номер три «Рассеивание несанкционированных митингов и демонстраций граждан» без применения оружия и спецсредств. В операции был задействован весь личный состав РОВД и приданного усиления, всего двести человек. Задержано двадцать два гражданина, ведущих себя агрессивно и выкрикивающих лозунги, типа:

«Сатрапы, да настигнет вас кара Господня!» и «Руки прочь менты поганые от Пречистой Богородицы Девы Марии!».

Остальные граждане мирно разошлись. Оцепление подъезда было снято около семнадцати ноль-ноль. Все задержанные граждане уже получили в суде по пятнадцать суток административного ареста по ст. 206.1 УК РСФСР «Мелкое хулиганство» и приступили к его отбыванию в нашем спецприемнике. По четырем из них решается вопрос о перемещении их в ЛТП на срок до трёх месяцев. Основания для этого есть.

Никаких антисоветских или антипартийных лозунгов и выступлений не зафиксировано. Жалоб и заявлений от граждан не поступало. Двое граждан преклонного возраста в силу резкого ухудшения самочувствия были доставлены в лечебные учреждения на Скорой. Он живы и уже хорошо себя чувствуют. Доклад закончил!

Аверьянов (подперев голову руками): — Тьфу ты… ну хоть в этот раз без антисоветчины обошлось! Ведем, ведем мы эту антирелигиозную работу, товарищи, и что в результате имеем? Это мыслимо… за час собрать десять тысяч человек под Богородицу?

Шатохин: — Э-э-э, поправлю, Геннадий Иванович… под Богородицу с десятью тысячами рублей.

Аверьянов: — Ладно, пока все ясно, товарищи, новую информацию сразу мне в обком. Спасибо, расходимся!

Шатохин: — Одну минуту, товарищи! Георгий Дмитриевич, кто у тебя в «Яме» участковым?

Калганов: — Капитан Демидко, на пенсию выходит в этом году.

Шатохин: — Нужно этому Демидко влепить строгача по партийной линии и уволить к чертям собачьим без выходного пособия, чтоб другим неповадно было. Это ведь что у него на участке творится⁈ Богородица явилась, митрополит со свитой шастают, граждане несанкционированно тысячами собираются. А где профилактика, недопущение?

Шатохин возвысил голос:

— Предлагаю голосовать! Кто за увольнение и строгий выговор Демидко? Единогласно! И в протокол совещания это обязательно включим — меры приняты, виновный установлен и наказан. И еще, Евгений Васильевич, ты давай-ка, начинай присматривать за этой семейкой Архиповых по-серьёзному, особенно за пацаном. Сдается мне, этим не кончится. Считай это партийным поручением райкома.

И ещё… Демидко погодим увольнять, ладно? Успеем ещё.

«Хм-м! Бараки как ветром сдуло, прослушка не фурычит, мальчишка невидимым проходит сквозь двойное ментовское оцепление… Ещё и этот цирк с митрополитом. Не слишком много случайностей для одного адреса?», — подумал капитан Семенихин.

Вторая версия (сущая правда)

Новосибирск. жилмассив «Яма». Квартира семьи Архиповых.

— Значит так, пап, слушай! Всех расспросил, а что-то и сам видел. Было вот как! — Начал Антон излагать хмурому отцу свою версию происшествия.

— Мама наша любимая, сегодня с утра, никому ничего не сказав, подалась в храм к заутрене.

Антон выдержал театральную паузу:

— И там, на исповеди, она заложила всех нас по полной! И про полученные деньги рассказала, и что еще будут. Тогда батюшка сказал ей, что бы она шла домой и там сидела, ждала. А они через час-другой приедут к ней с митрополитом и все ей грехи отпустят. Уж больно тяжел грех, его положено только митрополиту отпускать.

Ну мама и пошла домой их ждать. И на радостях дяде Ване Максимову на бутылку заняла, встретив его на лестничной площадке.

Антон улыбнулся:

— Приехали попы аж ввосьмером… и давай нашу маму охмурять! Один устанет, другой начинает… И так по кругу. И все время указывали пальцами на потолок. Прямо как ксендзы в «Двенадцати стульях». Они её почти два часа уговаривали эти деньги пожертвовать церкви. И в итоге уговорили, поплыла наша мама! И уже было собралась с ними в сберкассу за деньгами…

Антон продолжил:

— Один из попов, здоровый такой, толстый, сидел на стуле, впритык к столу. Мама встала в сберкассу идти… Ну и они встали, её сопровождать, чтоб не сбежала. И этот, толстый, тоже встать попытался, но ножкой стула, пока на нём елозил, рясу себе прижал. Да ка-а-к звезданулся лицом об угол стола, аж зубы полетели!

Лежит этот поп, орет, нога тоже вывернулась! Товарищи его подняли… давай на маму гнать, что она это специально подстроила. В общем, очнулась мама от религиозного обморока и вышвырнула их всех из квартиры. И дверь закрыла.

А когда я из школы пришёл… Во дворе народу тьма, все Богородицу требуют и деньги. В подъезд попасть не могу, менты стоят, не пускают.

Антон усмехнулся:

— Ну я пошел в первый подъезд, поднялся на чердак, у нас же там с пацанами голубятня, ключи есть. А спустился в нашем подъезде, там люк не закрывается. Всё. А народ потом, наверное, сам разошелся.

* * *

Капитан Семенихин ехал в служебной машине к себе на правый берег и довольно потирал руки. Вот он и повод — выполнение партийного поручения Ленинского райкома. И ох-х он его теперь выполнит, ох-х выполнит!