Софья

Кабинет менеджера Геннадия Павловича пах дорогим парфюмом, кондиционером и смертельной скукой.

Софья потянула носом. Под скукой пряталось кое-что еще. Тонкий, кисловатый запашок жадности. Так пахнут люди, которые любят конверты без обратного адреса.

«Отлично, — подумала она. — С жадными проще. У них цена написана на лбу».

В складках жёлтого дождевика завозились Хранители Порога. Клепа-2 высунула лапку и показала в угол кабинета, на пузатый сейф за фикусом. Мол, хозяйка, гляди, вон его сердце. Железное, с кодовым замком.

— Вижу, — одними губами ответила Софья. — Не отвлекайся.

Геннадий поднял глаза от бумаг. Перед ним стояла скромная женщина неопределенного возраста. Серая мышка в нелепом дождевике. Маскировка держалась идеально: ни лисьих ушей, ни вертикальных зрачков, ни восьми с половиной хвостов.

— Слушаю вас, гражданочка.

— Огурцова. Людмила Огурцова, — Софья улыбнулась ровно настолько, чтобы не показать клыки. — Хочу арендовать помещение на первом этаже. Бывший магазин штор, тот, что пустует третий месяц.

— И что там будет?

— Центр народной медицины и ментального спа.

Геннадий поморщился так, словно ему предложили открыть в его элитном ТЦ шаурмичную.

— Гадания, что ли? Карты Таро, приворот на мужа? Заговор зубов?

— Что вы. Всё серьезно. Снятие тревожности, восстановление сна, гармонизация внутреннего пространства.

«И поедание ваших кошмаров моими жабками, но об этом в прайсе мелким шрифтом».

— Документы, — Геннадий протянул ладонь. — Паспорт, лицензия Минздрава, выписка из реестра целителей. Без этого разговора не будет.

Софья кивнула и полезла в карман дождевика.

В кармане лежала обёртка от шоколадки «Алёнка». Мятая. С кусочком фольги.

Девятьсот лет чужого опыта шевельнулись внутри, как старая кошка, которую разбудили ради любимой игры.

Лисий шёпот скользнул по кабинету, мягкий и невидимый, как сквозняк. Софья положила обёртку на стол.

Геннадий взял в руки безупречный кожаный кляссер с золотым тиснением. Полистал и увидел паспорт на имя Огурцовой Л. В. Лицензия с водяными знаками. Выписка с тремя печатями, одна из которых гербовая.

— Хм. Хм-хм, — он послюнявил палец и перевернул «страницу» фольги. — А документы-то у вас в порядке, Людмила Викторовна. Редкость по нынешним временам.

— Стараюсь, — скромно сказала Софья.

Под дождевиком довольно заурчали жабки. Звук был похож на кошачий, только глубже, и с легким привкусом потустороннего. Геннадий рассеянно оглянулся, решил, что это кондиционер, и вернулся к девочке Алёнке в платочке. Та смотрела на него с «гербовой печати» очень честными глазами.

— Ну что ж, — Геннадий откинулся в кресле с видом человека, который сейчас разрушит чужую мечту и получит от этого маленькое чиновничье удовольствие. — Документы принимаю. Теперь договор аренды, регистрация вида деятельности, согласование с Комитетом Магического Надзора…

— Сколько?

— Три недели. Это если КМН не затянет. А они сейчас затягивают, у них там проверка из столицы, все на ушах стоят.

Софья сохранила лицо серой мышки. Внутри неё лисица прижала уши.

Три недели. Три недели без укрытия, без дохода, с половиной Северогорска, которая ищет «незарегистрированную аномалию высшего порядка». Ищейки Соболева роют носом каждый подвал. Столичный Архимаг трясёт КМН, как грушу.

Три недели у неё не было.

Клепа-1 бесшумно спрыгнула на пол. Она деловито прошлёпала под стол, обнюхала ножку, потом плинтус, потом вентиляционную решётку. Вернулась и тихонько заурчала Софье в ухо

Та уже навострилась понимать жабий. Если вкратце, то Клёпа учуяла датчики КМН. В стенах, в вентиляции, наверняка и в потолке есть. Дунешь маной чуть сильнее, и через двадцать минут сюда приедут очень серьёзные люди в очень серьёзных бронекостюмах.

«Ломать нельзя, — подумала Софья. — Значит, будем гладить по шерсти».

Она наклонилась чуть ближе и несмело улыбнулась.

— Геннадий Павлович. А скажите честно. Помещение три месяца пустует. Оно же вам план по аренде портит, да?

Менеджер моргнул.

— Ну… есть такое.

— А начальство ваше наверняка спрашивает: Геннадий, дорогой, почему первый этаж дырявый, как сыр? Почему деньги мимо кассы гуляют?

— Спрашивает, — мрачно признал Геннадий. Запах жадности стал гуще. К нему добавился запах страха перед начальством. Прекрасный букет.

Лисий шёпот вплёлся в её голос тонкой золотой нитью. Софья не ломала его волю. Зачем? Она просто взяла его собственное желание, аккуратно, как медсестра берёт шприц, и направила иглу в нужную вену.

— Сдайте мне его сейчас. Под честное слово. Как временный склад, до оформления бумаг. Оплата вперёд, наличными, — она положила на стол конверт. Конверт был настоящий. Спасибо Диане и её «подъёмным». — А через три недели, когда КМН всё согласует, вы отчитаетесь, что нашли арендатора ещё в этом месяце. Премия, благодарность, начальство довольно.

Геннадий смотрел на конверт. Конверт смотрел на Геннадия.

— Склад, говорите… — он побарабанил пальцами по столу. — Временный?

— Исключительно временный. Я там даже гвоздя не забью.

Формально она не соврала. Гвозди ей действительно не понадобятся.

— Ну… под мою ответственность… — Геннадий выдвинул ящик, и конверт исчез в нём с ловкостью, выдающей годы тренировок. На стол легли ключи. — Только тихо там. Без самодеятельности.

— Что вы, — Софья сгребла ключи. — Тише меня в этом городе только покойники.

Бывший магазин штор встретил её пылью, ободранным гипсокартоном и одиноким манекеном без головы в углу.

Софья заперла дверь изнутри и опустила жалюзи. Постояла секунду, прислушиваясь: датчики КМН гудели в стенах ленивым фоном, настроенные на резкие всплески маны.

Резких всплесков не будет. Будет медленно и нежно.

— Так, девочки, — сказала она, снимая капюшон. Лисьи уши встали торчком с явным облегчением. — Работаем.

Жабки посыпались из дождевика, как горох. Клепа-1, Клепа-2, Клепа-3 и дальше по списку. Последней важно вывалилась Людмила. Та самая, с хитрыми глазами. Она окинула помещение взглядом прораба, принимающего объект, и неодобрительно квакнула на манекен.

— Согласна, жуть. Уберём.

Софья выдохнула и выпустила на ладонь язычок синего пламени. Кицунэ-би. Огонь, который не жжёт хозяйку, зато прекрасно плавит всё остальное. Мана текла тонкой струйкой, ниже порога любых датчиков. Не взрыв, а, скорее, тёплое дыхание.

Она приложила ладонь к стене.

Гипсокартон вздохнул, поплыл и начал течь, как воск, принимая форму живого камня, тёплого и гладкого. Углы округлились. Потолок мягко выгнулся куполом. Из мёртвой коробки помещение превращалось в тихую гавань.

Жабки скакали по углам и выкусывали из реальности лишнее. Гул торгового центра. Запах чужого фастфуда. Мельтешение реклам за стеной. Всё это исчезало у них в желудках с довольным урчанием, а взамен в воздухе разливался запах персиков и летнего леса.

Манекен Людмила поглотила лично. Из принципа.

Через пару минут Софья стояла посреди «Тихой Гавани». Филиал её карманного измерения, спрятанный в самом центре города, под носом у КМН, за подписью Геннадия Павловича и печатью девочки Алёнки с шоколадки.

Восемь с половиной хвостов распустились победным веером.

— Ну что, — сказала она жабкам, и в её улыбке впервые за долгое время мелькнули клыки. Не злые. Просто уверенные. — Клиника открыта. Кошмары этого города, готовьтесь. Вас будут лечить.

Жабки одобрительно заурчали хором.

Где-то на другом конце города Ярослав Волков, уже готовый проникнуть в секретное хранилище за черешней, втянул носом воздух. Затем Волк нахмурился и подумал, что ему опять что-то мерещится.

Персики. Откуда в Северогорске персики?

Несколько часов спустя. Обитель

Зеркальный пруд в Обители отражал не то, что положено. Представьте, не потолок пещеры, не фиолетовое свечение мха, а вот исключительно то, что хотела видеть хозяйка.

Сегодня он отражал проблему.

— Так, — сказала Софья своему отражению. — Вот с этим на люди выходить нельзя.

Из пруда на неё смотрела девушка в жёлтом дождевике с оттянутыми карманами. В карманах сидели жабки и пучили глазки.

Дождевик знавал лучшие времена, побег под ливнем и одну драку с плотоядным баобабом за право сушиться на его ветке.

Образ «беженка с помойки» для владелицы элитной клиники не годился.

— Девочки, работаем над имиджем, — Софья щёлкнула пальцами.

Туман поднялся от воды послушными лентами. Девятьсот лет чужого опыта знали толк в нарядах: старая Кицунэ за свою жизнь очаровала трёх императоров, одного сёгуна и целую гильдию купцов, а такие вещи в халате не делаются.

Туман лёг на плечи и уплотнился в тяжёлый белый лён. Длинный сарафан, а по подолу струилась вышивка серебром: лисьи хвосты, бегущие по кругу. Волосы сами заплелись в сложную косу, куда вплелись сухие кленовые листья. Восемь с половиной хвостов Софья спрятала под морок, оставив снаружи только лёгкое сияние. Не силу, а намёк на силу. Ауру мудрости. И немного бизнеса.

Глаза налились мягким янтарём.

Из пруда теперь смотрела ведунья. Современная, ухоженная, будто сошла с обложки элитного журнала «Здоровье и Мана». Такой хочется доверить свою бессонницу и даже кошелёк.

Жабка Людмила высунулась из кармана, оглядела хозяйку и одобрительно квакнула.

— Спасибо, — кивнула Софья. — От жабы с хитрыми глазами слышать особенно приятно.

«Тихая Гавань» встретила хозяйку запахом спелых персиков и прогретой солнцем земли.

Софья прошлась по помещению и в который раз залюбовалась. Стены из живого тёплого камня. На полках дремали амулеты-камушки, каждый с крошечной искрой успокаивающей магии. В центре низкий столик для Чайной церемонии Истины. Рядом художественная коряга, добытая в Обители, а на ней связка костяных оберегов и пучки дымящихся трав.

Древнеславянский уют пополам с японской эстетикой. Изба встретила пагоду, и им хорошо вместе.

— Красота же? — спросила Софья.

Жабки рассыпались по залу и заурчали хором. Клепа-4 забралась на корягу и слилась с ней по цвету, изображая элемент декора.

Софья зажгла ароматические свечи. В каждую было вплетено по капле лисьего шёпота: заходи, путник, здесь тебя ждут, здесь тебе рады, здесь можно расстегнуть кошелёк.

Она села в кресло у окна и сложила руки на коленях.

— Итак. Магия безупречна. Документы… — она вспомнила девочку Алёнку на гербовой печати, — практически безупречны. Интерьер как из сна. Осталось дождаться клиентов и начать грести деньги лопатой.

Клепа-1 вопросительно квакнула.

— Что значит «а если не придут»? Куда они денутся. Полгорода не спит от кошмаров, вторая половина заедает тревожность. Это же Северогорск, тут стресс в кране вместо горячей воды. Сиди и жди.

Жабка пожала плечами. Насколько вообще может пожать плечами жаба.

Через час Софья переставила амулеты на полке. Для красоты.

Через два часа перезажгла свечи. Для свежести.

Через три часа поймала себя на том, что объясняет Клепе-2 разницу между ромашкой аптечной и ромашкой луговой, а Клепа-2 давно спит с открытыми глазами.

Через пять часов Софья признала очевидное.

Клиентов было ноль. Ноль целых, ноль десятых.

Причём люди мимо ходили. Много людей. Они притормаживали у панорамных окон, заглядывали внутрь… и ускоряли шаг так, словно вспомнили про невыключенный утюг. Одна женщина, идеальная целевая аудитория, уставшие глаза, пакет из аптеки, перекрестилась и перешла на другую сторону коридора.

— Так, — Софья встала. — Людмила. Разведка.

Жабка с хитрыми глазами козырнула лапкой, стала невидимой и просочилась под дверью в коридор ТЦ.

Вернулась через десять минут. Вид у неё был… ну мягко говоря, дипломатический. Так выглядит разведчик, которому предстоит сообщить начальству неприятное.

— Ох, говори как есть.

Людмила села перед хозяйкой и начала пантомиму. Сначала она прикрыла нос лапкой и покачала головой.

— Запах? Что не так с запахом? Это персики!

Людмила изобразила человека, который принюхивается, потом выпучила глаза, схватилась за горло и картинно упала на спину, задрав лапки.

— В смысле «химическая утечка»⁈

По ментальной связи потёк поток образов. Софья увидела коридор глазами жабки, услышала обрывки разговоров.

«Слышь, персиками пахнет. В Северогорске. В ноябре. Сто пудов на заводе мана-отходов опять чан прорвало, а этим запахом маскируют».

«Валя, не дыши глубоко, идём быстрее».

Софья открыла рот. Закрыла.

Людмила меж тем перешла ко второму акту. Она указала лапкой вверх, на вывеску, потом сложила лапки на груди, закрыла глаза и вытянулась. Изобразила, короче говоря, покойника. Очень старательно.

— «Тихая Гавань»… — медленно произнесла Софья. — Они думают, что это…

Жабка кивнула и для верности изобразила ещё и рыдающую вдову.

— Похоронное бюро. Они думают, что я открыла элитное похоронное бюро.

Образы подтвердили: «Гавань, тишина, коряги, кости какие-то на верёвочках, травой дымит… Ритуальные услуги, отвечаю. Или секта».

Софья медленно опустилась обратно в кресло.

— А я? Я-то им чем не угодила? Я же красивая! Я же мудрая ведунья с обложки!

Людмила замялась. Потом растопырила лапки вокруг головы, изобразила когти и беззвучно оскалилась.

Последний образ добил: молодая мамочка тянет ребёнка за руку мимо витрины и шипит: «Не смотри туда! Вот будешь плохо кушать, тебя такая же ведьма из Разлома заберёт!»

Тишина повисла в «Тихой Гавани». Очень, надо сказать, подходящая к названию.

— Значит, подведём итог, — ровным голосом сказала Софья. — Мой аромат для них химатака. Название как секта. А сама я страшилка для непослушных детей. Пять лет медучилища, девятьсот лет мудрости древнего демона, и всё это вместе не смогло предсказать реакцию жителей Северогорска на запах персиков.

Клепа-3 сочувственно заурчала с коряги.

— Не урчи. Коряга, кстати, тоже под снос. Тебе придётся переехать.

Софья прошлась по помещению. Сначала в одну сторону, потом в другую.

Старая Кицунэ внутри неё возмущённо ворочалась: как это, менять веками освященное внутреннее убранство в угоду черни⁈

А молодая медсестра внутри неё же отвечала: очень просто, бабушка. Ты бы попробовала продать пенсионерке из третьего подъезда «церемонию истины». Она тебя веником. А вот «акция, скидка, подарок при входе» откроет любую дверь.

Современные люди Северогорска жили в мире Хаоса, Разломов и мутантов. Древней мудрости им хватало за окном, бесплатно и с доставкой. Им хотелось другого. Статуса и Комфорта, приправленными безопасностью.

— Ладно, — Софья остановилась. Янтарные глаза сверкнули. — Не идёт гора к лисе… значит, лиса перекрасит гору. Девочки! Ребрендинг!

Она щёлкнула пальцами.

Морок стёк по вывеске, как свежая краска. «Тихая Гавань» мигнула и переродилась в сияющие хромированные буквы:

«ILLUSION OF COMFORT: VIP REBIRTH LOUNGE».

Софья посмотрела на это и почувствовала лёгкую тошноту.

— Господи, какой кошмар. Ни души, ни смысла. Пять английских слов, и все врут.

Клепа-1 вопросительно квакнула.

— Да, оставляем. Именно потому что кошмар. Это их язык, понимаешь? «Вип» значит «безопасно и дорого». «Лаунж» значит «можно сесть и никто не тронет». Раньше было уютнее, но уют, как выяснилось, богатые читают как «отпевание со скидкой».

Коряга с костяными оберегами отправилась в карманное измерение. Вместо неё соткалось белое кресло футуристического вида. Дымящиеся травы Софья потушила, а густой персиковый аромат убавила до едва уловимого шлейфа. Зато вплела в него тонкую нить лисьего шёпота, работающую точечно, на подкорку: успех… достаток… ты этого достойна…

Реклама, только честнее. Обычная реклама хотя бы не пахнет.

— Теперь дегустация. Клепа-2, выходишь на позицию.

Клепа-2 испуганно попятилась.

— Не в родном виде, не паникуй. Смотри.

Морок обернул жабку блестящим глянцем. Через секунду у входа в клинику стоял очаровательный маленький робот-подставка. Круглые золотые глаза-окуляры, хромированные бока, на плоской голове поднос с аккуратно нарезанными дольками Персиков Забвения из Обители.

— Ты теперь продвинутый робот, ИИ-ассистент. Умеешь кувыркаться, устойчиво стоишь на земле и раздаёшь угощение. На вопросы отвечай вежливым «бип». Справишься?

Робот-жабка сделала пробный кувырок, встала как вкопанная и гордо квак… бипнула.

— Умница. Работаем.

Первые пятнадцать минут народ просто фотографировал «робота». Бедная жабка старалась соответствовать, изображая обученный ИИ.

Потом остановилась она, бизнес-леди лет сорока. Костюм за пол зарплаты чиновника, телефон у уха, а под глазами круги такой глубины, что в них можно было прятать Разлом.

— … нет, Игорь, вагон стоит на границе третий день, и если ты… — она осеклась, увидев «робота». — Это ещё что?

— Бип, — вежливо сказала Клепа-2 и сделала кувырок, не уронив ни дольки.

— Хм. Дегустация, что ли… — женщина машинально взяла кусочек персика и отправила в рот, продолжая слушать телефонного Игоря.

И замерла.

Софья видела через окно, как это происходит. Плечи, поднятые к ушам ещё, наверное, с прошлого квартала, медленно опустились. Складка между бровями разгладилась. Женщина посмотрела на телефон, из которого продолжал бубнить Игорь, и с лёгким удивлением, будто впервые заметила, что у неё в руке орущая коробочка, сбросила вызов.

Потом посмотрела на вывеску. «VIP Rebirth Lounge». Потом на дверь.

И вошла.

— Добрый день, — Софья поднялась ей навстречу и улыбнулась. Тепло, гостеприимно и всеми клыками сразу, благо клыки были надёжно спрятаны под мороком. — Добро пожаловать. Вы выглядите как человек, которому все должны… который всем должен, а отдыхать некогда.

— Вы даже не представляете насколько, — выдохнула бизнес-леди и рухнула в белое кресло так, словно шла к нему всю жизнь. — А что это было? В персике? Я такого не чувствовала лет… лет двадцать, наверное.

— Это называется «тишина», — сказала Софья. — Редкий продукт. В Северогорске почти не встречается. Но у нас есть постоянные поставки.

— Сколько?

— Первый сеанс в подарок. А дальше… — Софья мягко повела рукой, и на столике сам собой возник прайс-лист, где цифры были подобраны с хирургической точностью: достаточно большие, чтобы внушать статус, и достаточно подъёмные, чтобы не спугнуть. — Дальше как пойдёт.

Женщина посмотрела на прайс. А следом на собственные руки, которые впервые за месяц не дрожали.

— Записывайте меня. На всё.

Из-под кресла бесшумно высунулась Людмила, невидимая для клиентки. Жабка деловито принюхалась к облаку чужой тревожности, висевшему над бизнес-леди тёмным сгустком, облизнулась и посмотрела на хозяйку взглядом «можно?».

«Можно, — мысленно разрешила Софья. — Приятного аппетита. Только аккуратно, это теперь наш постоянный клиент».

Людмила приступила к ужину, смахимая языком негативные искры, словно роящихся мушек. Клиентка блаженно вздохнула и растеклась по креслу окончательно.

А Софья стояла посреди своего хромированного, безбожно переименованного зала и чувствовала, как под мороком победно шевелятся восемь с половиной хвостов.

Урок усвоен. Травоядным не продашь древнюю мудрость. Им подавай блестящую упаковку.

Но что внутри упаковки, решает Лиса.

Слухи в Северогорске разносились быстрее химических утечек.

Через три дня в «Illusion of Comfort» выстроилась очередь. Ну как очередь. Три человека, но каждый с таким самомнением, что в зале сразу стало тесно.

— Девочки, боевая готовность, — шепнула Софья жабкам. — К нам идут випы. Кормить будут хорошо, но нервно.

…Первым вошёл мужчина в костюме цвета «дорого и бессмысленно». Он окинул зал взглядом ревизора, поморщился на белое кресло и объявил:

— Аркадий Штольц. Владелец сети ресторанов «Штольц и Устрицы». У меня двадцать минут, потом совещание. Мне нужен результат, а не эти ваши свечки-шмечки.

— Присаживайтесь, — мирно сказала Софья.

— Я обычно не сажусь в кресла, которые не видел в каталоге.

— Это кресло каталогов стесняется. Садитесь, оно не кусается.

Кресло действительно не кусалось. Кусалось кое-что совсем другое, но об этом клиентам знать было не обязательно.

Аркадий сел с видом человека, делающего одолжение мебели. Софья коснулась его виска двумя пальцами, и лисий шёпот мягко уложил ресторатора в неглубокий целебный сон.

Дальше начиналась её любимая часть. Софья раскрыла ладонь, и над спящим соткалось тонкое серебристое полотно. Сон, вытянутый наружу, как нитка из клубка. Она смотрела чужие сны так же легко, как медсестра когда-то читала карты пациентов.

Сон Аркадия оказался… предсказуемым.

Ему снилось, что он стоит голый посреди собственного ресторана, а устрицы в витрине показывают на него пальцем.

У устриц были пальцы, да. Сны вообще не заморачиваются анатомией.

— Классика, — вздохнула Софья. — Страх разоблачения. Боится, что все поймут: он сам не отличает устрицу от мидии.

Она аккуратно отщипнула от сна самый липкий, самый чёрный кусок, комок стыда и паники, и бросила Клепе-1. Жабка поймала его на лету, прожевала и забурчала, надувая пузо. Судя по морде, на вкус стыд ресторатора был как несвежий лимон.

Через двадцать минут Аркадий проснулся другим человеком.

— Я… — он моргнул. — Я двадцать лет не спал без снотворного. Что вы сделали?

— Профессиональная тайна.

— Я куплю вашу тайну.

— Она не продаётся. Только абонементы.

Аркадий купил три. Себе, жене и почему-то тёще. На выходе он обернулся и сказал совершенно нехарактерным для себя тоном:

— А знаете… вы первая, кто не смотрел на меня как на кошелёк.

«Смотрела, — мысленно призналась Софья. — Просто Лиса хорошо притворяется».

Вторая клиентка вплыла в зал в облаке духов, от которых Клепа-3 чихнула и на всякий случай стала невидимой.

— Виолетта Кранц! — представилась дама так, будто объявляла выход императрицы. — Поэтесса и тонко чувствующая натура. Я сразу должна предупредить: моя аура крайне сложна. Три экстрасенса уже сгорели, пытаясь её прочесть.

— Соболезную экстрасенсам, — сказала Софья. — Присаживайтесь.

— Мне снятся вещие сны! — Виолетта рухнула в кресло и трагически приложила ладонь ко лбу. — Прошлой ночью я видела чёрного лебедя на крыше мэрии. Это знак! Грядёт нечто!

— Всенепременно грядёт. Закройте глаза.

Сон Виолетты Софья разворачивала с осторожностью сапёра. Мало ли. Медиум всё-таки, тонкая натура, три сгоревших экстрасенса в анамнезе.

Во сне Виолетта сидела на кухне в старом халате и ела пельмени из кастрюли. Прямо из кастрюли, вилкой, с лицом ничем не замутнённого счастья.

Никаких лебедей и даже вещих снов не завезли. Просто пельмени. Ярик бы одобрил.

Софья прикусила губу, чтобы не рассмеяться вслух.

— Девочки, у нас тонко чувствующая натура мечтает о пельменях в халате. Официально заявляю: это самый здоровый сон за сегодня.

Единственное тёмное пятнышко пряталось в углу сна: маленький страх, что кто-нибудь увидит её вот такой. Настоящей, без духов и лебедей.

Софья отщипнула страх и скормила Людмиле. Та съела и одобрительно сощурила хитрые глаза: мол, десерт.

Виолетта проснулась, посмотрела на Софью долгим взглядом и вдруг сказала тихо, без единой театральной ноты:

— Мне снилось что-то хорошее. Я даже не помню что. Но хорошее.

— Так бывает.

— Вы знаете… — поэтесса замялась. — Я всем говорю про ауру и лебедей, потому что иначе меня никто не слушает. А вы слушали бы?

— Я и слушаю.

Виолетта ушла обычной ровной походкой. Просто уставшая женщина, которой стало легче.

Третьим был чиновник.

Софья почуяла его раньше, чем он вошёл: от двери потянуло тем самым букетом, что и от Геннадия из администрации, только концентрированным. Жадность, страх и въевшийся запах кабинетной пыли.

— Без имён, — заявил он с порога, поднимая воротник. — Я здесь инкогнито.

— Разумеется, — кивнула Софья, глядя на его лицо, которое висело на досках почёта в половине учреждений города. — Инкогнито так инкогнито.

— Мне нужно… расслабиться. Но чтобы никаких записей, никаких камер, никаких…

— Здесь даже зеркала молчат. Садитесь.

Чиновник уснул за минуту. Люди с нечистой совестью вообще засыпают быстро, если им пообещать, что никто не смотрит. Парадокс, но проверенный.

Софья вытянула серебристую нить сна и…

Замерла.

Во сне чиновник стоял в каком-то подвале. Перед ним на столе лежали папки. Много папок. Он торопливо совал их в печку, а из темноты за его спиной проступал силуэт. Высокий, в капюшоне. И у силуэта из-под капюшона торчали…

Заострённые волчьи уши.

«Сожру Живьем», — услышала Софья знакомый голос…

Сон дрогнул и рассыпался, перескочив на банальный кошмар про опоздание на совещание без штанов. Софья осталась сидеть с идеально прямой спиной и очень занятыми мыслями.

Так. Стоп.

Это мог быть кто угодно. В Северогорске полно оборотней. Ушастых силуэтов в кошмарах у местных чиновников, наверное, целая коллекция. Волки вообще популярная тема для кошмаров. Это не обязательно…

«Не обязательно Ярослав», — твёрдо закончила она мысль.

А если обязательно? Если этот кабинетный сурок жёг документы для него? Или против него? Что она вообще будет делать с такой информацией? Продавать? Кому? Шантажировать? Она⁈

По спине пробежал холодок. Софья вдруг очень ясно поняла одну вещь: сны это не только страхи про устриц и пельмени. Люди приносят ей в голове всё. Взятки. Тайники. Трупы. Имена.

Рано или поздно кто-нибудь принесёт сон, за который убивают. Или сон, в котором снова будут волчьи уши, и тогда…

Клепа-1 обеспокоенно тронула её лапкой за подол.

— Всё нормально, — сказала Софья. Вслух, чтобы самой поверить. — Правило номер один нашей клиники, девочки, записываем. Чужие тайны это не наше дело. Мы лечим сон, а не читаем почту. Что клиент сжёг в подвале, то пусть в подвале и остаётся.

Жабки серьёзно покивали.

— А всё лишнее мы… — она отщипнула от кошмара чиновника тёмный ком вместе с подвалом, папками и ушастым силуэтом, — кушаем и зарабатываем денежку.

Клепа-1 проглотила ком целиком. Поморщилась. Кошмары чиновников, судя по всему, на вкус были как холодная овсянка с захудалой совестью.

Чиновник проснулся посвежевшим, сунул Софье конверт «за конфиденциальность», хотя она не просила, и удалился всё тем же инкогнито, с которым его узнала бы даже уборщица.

Софья убрала конверт и выдохнула. Не её это дело. Точка. У лисы есть клиника, жабки и абонементы. Вот пусть так и остаётся. А господин Воронин… то есть господин Инкогнито идет по своим делам.

Под вечер пришла Марина Олеговна. Та самая первая бизнес-леди, теперь уже постоянная клиентка. Третий сеанс за неделю.

— Людмила Викторовна, вы волшебница, — сообщила она, устраиваясь в кресле как дома. — Я вчера впервые за год не наорала на подчинённых. Они испугались сильнее обычного и работали в два раза быстрее. Ваша тишина эффективнее моего крика, кто бы мог подумать.

— Записать вас на следующую неделю?

— На всю следующую неделю, родная.

Сон у Марины Олеговны был спокойный, рабочий: вагоны, накладные, какой-то Игорь, которого она даже во сне держала в чёрном теле. Софья подчистила пару тревожных сгустков, скормила их Клепе-2 и разбудила клиентку ровно через сорок минут.

— Знаете, — сказала Марина Олеговна, задержавшись у двери, — я поначалу думала, вы шарлатанка. Вывеска эта ваша вульгарная, робот с персиками… А вы настоящая. Редкость.

— Вывеска у нас вульгарная нарочно, — улыбнулась Софья. — Чтобы настоящие люди чувствовали себя умнее её.

Марина Олеговна рассмеялась. Первый раз за три сеанса. Хороший, живой смех.

Она вышла из клиники в отличном настроении, кивнула роботу-жабке (Клепа-2 вежливо бипнула-квакнула в ответ), прошла через галерею ТЦ, спустилась на парковку.

Огляделась.

Достала телефон. Набрала номер, которого не было в записной книжке, потому что такие номера в записные книжки не записывают.

И сказала шёпотом:

— Господин Ярослав? Я, кажется, нашла кое-кого интересного…