Мне наступили на руку.

Затем по спине прилетел тяжёлый удар.

Следующий — ногой по голове! Ремешок шлема лопнул.

Я наконец изловчился, откатился немного в сторону, вскочил, стряхивая дурацкий шлем и дико озираясь.

Кому вломить? Где цели?

А всё закончилось. На земле вповалку лежали тела. Кровь в ночном зрении — чёрная на чёрном, пятнала камни и доспехи. Кто-то ещё шевелился и стонал, кто-то ругался.

Неподалёку от меня, на коленях, закинув руки за голову, стояло пятеро наёмников, на которых направили пики охранники Зигмунта.

Адреналин всё ещё бил по всем органам чувств, требовал выхода. Стучал молотками в виски. Я с усилием опустил Погибель и сложил баклер. Бегло осмотрел себя. Куча вмятин на пластинах. На боку болтается кусок брони, срезанный подчистую. Стою вроде ровно, значит, позвоночник цел. Кажется, доспехи спасли.

Спасибо Шору ещё раз за совет. С прежней амуницией я был бы серьёзно ранен, как минимум.

— Команда, перекличка, — хрипло просипел я. — Кто ранен?

Ничего себе, я успел за пару минут боя себе голос сорвать.

— Жива, не ранена, Илия, — Айвена.

— Всё хор-рошо. Несколько цар-рапин. Звер-рье тоже цело, шкур-ра зарастёт, — рыкнула Шайя.

— Статус норма, — слева возник Шор. — Мы потеряли троих. Один убит, двое ранены. Скорее всего выживут. Ребята из команды Красавчика очень помогли.

— Свою жопу спасаем, ящерица, — у говорящего отсутствовало левое ухо и почти половина лица.

Наверное, это и есть Красавчик. Откуда он появился? Я не заметил.

— Значит так. Зигмунт, — я обратился к главе «нашего» каравана, напялившего на пузо кольчугу и вооружённого алебардой. — Сдавшихся и раненых наёмников раздеть, упаковать так, чтобы шевельнуться не могли. И приставить пару парней. Если придут их отбивать, просто добейте их. Нам не нужны в тылу неожиданности. Как закончите здесь, бегите к воротам.

— Хорошо, Муромец. Сделаем, — он, слегка прихрамывая, отправился к своим.

— Красавчик. Спасибо за помощь. Ходу к воротам. Вторая команда подойдёт?

— Должны. Наше подворье просто рядышком, они подалее живут. Ксар ваш у них был, вроде они обещались прийти.

— Хорошо. Двигаем к воротам. Мы здесь нашумели на весь посёлок. Сейчас полезут, думаю.

* * *

Мы почти успели. Когда мы добежали до ворот, их уже открывали. Не калитку, а именно здоровенную секцию, которая медленно поднималась вверх.

Мы с Шором синхронно припали на колено и открыли огонь по людям, пытающимся подлезть под ещё не до конца открытые створки. Остальные тоже разрядили всё, что было в руках. Послышались вопли, полные негодования и боли. Парень, крутивший механизм, упал с болтом в спине, задев рычаг стопора. Ворота застряли в метре-полутора над землёй.

Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Каждое попадание швыряло на землю очередного искателя наживы. Что в этих пушках было хорошо — почти нет отдачи, и они не глушили тебя каждым выстрелом. А убойность на таком расстоянии была весьма эффективной. При испытаниях обычный пехотный щит и стоящий за ним нагрудник пробило насквозь. Попадал я, разумеется, не всегда. Из пяти выстрелов — трижды. Шор, кажется, был поэффективнее. В результате стрельбы нашей команды прямо под воротами нарос небольшой бруствер из тел.

Наших гостей это не остановило. Они лезли из-под ворот как тараканы на хлебные крошки.

Арбалетная стрела со звоном прочертила борозду по моему нагруднику.

Отложив штуцер, я бросился вперёд, снося с ног сразу двоих мужиков, одетых в солидный такой доспех.

Словно груду кастрюль на землю уронил. Я не стал задерживаться. Добьют те, кто сзади.

Пачку трупов под воротами объяло зеленоватое свечение. И сразу же они зашевелились, хватая лезущих через них бывших соратников за доспехи, бороды и конечности.

Команды и боевые кличи сменились на вопли ужаса.

Я добежал до ворот, где вскоре началась очередная дикая свалка.

Нападающих снова было больше нас. Но мы были лучше вооружены и находились в более удобной позиции.

Я старался хреначить тех, кто лез в щель между телами и верхней створкой кромки, Шор рядом делал то же самое.

Маша с Шерой тоже резвились недалеко от нас, хватая агрессоров за незащищённые части тела и волоча по земле.

Шайя добивала.

Однако на всех нас не хватало, и противники постепенно просачивались, превращая оборону ворот в очередную дикую мясорубку.

Да сколько их там? Я врезал Погибелью по очередному щиту. Тот раскололся, противник взвыл, но всё же пырнул меня мечом, отлетая в сторону. Левую руку я ему, скорее всего, сломал.

Я видел своих лишь мельком, сосредоточившись на том, что передо мной. Возможно, бой в строю — совсем другое дело, но мы не могли организовать строй.

Вот Шайя втыкает кинжал под шлем массивному мужику и уклоняется от удара двуручного топора второго латника.

Шор, крутящийся волчком, отсекает руку какому-то коротышке.

Шерочка с Машерочкой рвут на части воина в кольчуге, когти грима вспарывают её как простую бумагу. Шерсть обоих питомцев слиплась от крови — своей или чужой, не разобрать.

Красавчик ловко крушит врагов здоровенной двуручной бамбулой, утыканной шипами.

Один из «наших» охотников отползает в сторону, зажимая рану на животе.

Двое зомби повалили и душат здоровяка с бородой, заплетённой косичками, тот хрипит, вырывается и пытается шинковать мертвецов засапожным ножом.

Я оказался окружён тремя вояками. Удар одного парировал баклером, сводя вниз, от ещё одного увернулся — помог «теневой плащ», меч прошёл ко мне впритирку. Под удар копья умудрился подставить навершие Погибели. Атаковать я не мог, удары сыпались с трёх сторон, не давая времени на ответку.

Меня теснили в сторону, однако из-под ворот новых врагов не появлялось.

Айвена чёрной тенью возникла за спиной воина с мечом, рубанула своим костяным клинком под колено и сразу отскочила в сторону.

Я воспользовался крошечной паузой, шагнул вперёд и врезал рукояткой Погибели второму бойцу под шлем, опрокидывая его навзничь.

Копейщик попытался отогнать альву от упавшего товарища. Это была ошибка. Не стоило ему отвлекаться от меня.

Не останавливаясь, я сделал ещё один шаг вперёд и пробил ему боковой — в корпус.

Копьё, древком которого он парировал удар, с треском переломилось. Следом раздалось БАММ по доспеху, и сухо хрустнули рёбра.

Копейщик рухнул на землю, и я, пользуясь тем, что меня никто больше не атакует, наступил ему на грудь и нанёс добивающий удар в голову.

В тот же момент створка ворот вздрогнула и рухнула вниз, давя барахтающихся на земле зомби и круша мёртвые тела и раненых.

Тяжёлый чавкающий удар поставил точку в этом бою.

Я огляделся и согнулся от острой боли в боку. Достали всё-таки. Тот мужик, что пырнул меня мечом, попал прямо в дыру в броне, оставшуюся от предыдущей драки. Вроде голова не кружится, ноги держат. Так, нужна передышка.

Впрочем, ранены были все, кроме Айвены, которая влезла в рукопашную в последний момент. Очень вовремя, надо сказать. И двигалась она как опытный фехтовальщик. И вообще молодец.

— Ребята, перевязываемся. Пять минут передышки. Красавчик, твои все живы?

— Верен болт в лёгкое словил. Отмучился, — стряхивая кровавые ошмётки со своего чудовищного оружия, прогудел Красавчик. — Остальные выживут.

Оказывается, пока мы дрались, всё же подтянулись ребята Кривого Петро, который для разнообразия действительно был одноглазым. Они и обеспечили нам решающее преимущество. Ворота закрыл один из его людей.

Сейчас у ворот с нашей стороны собралось примерно пятнадцать боеспособных ещё человек.

Моя команда на ногах — это уже плюс.

Из центра поселения стал слышен шум. Крики, выстрелы. Над домами взметнулось зарево пожара. Перед тем, как идти туда, нужно хоть как-то привести себя в порядок.

Шор подошёл ко мне, тяжело дыша, окинул критическим взглядом залитый кровью бок и принялся молча расстёгивать мои доспехи. Капюшон на его голове ритмично пульсировал.

— Мне только повязку, Шор. Ещё ничего не кончено. Так, народ, охотники. Надо не пустить никого внутрь…

— Там осталось всего пятеро. Сбежали. Не думаю, что они вер-рнутся. Пар-ры, тр-ройки стр-релков должно хватить.

— Как наше зверье? — спросил я ликану.

Шор справился со шнуровкой, раздвинул доспехи и обнажил неприятно выглядящую небольшую рваную рану.

— Шер-рочка больше не боец. Маша цела. Что там у Ильи, Шор?

— Да ничего, сейчас залепим. Подставился, пусть терпит.

Шор провёл по ране салфеткой. Я стиснул зубы. Вместо салфетки в лапах ящера возник баллончик, из которого он распылил мне на бок какую-то мгновенно застывшую пену. Бок сразу стянуло, но боль отдалилась. Пена явно содержала анестезию.

Пока перевязывали и наспех латали раненых, заматывали посечённые доспехи подручными средствами и перевооружались, бойня в центре поселения набирала обороты. Что-то жарко полыхало недалеко от центральной площади, как бы не здание банка.

Из темноты к нам спикировал Морт.

— Короче, короче, гля. Жесть. Поток идёт! Ловцы цепляются. Зрелище — огонь, — возбуждённо затараторил он. — Эти свалили, которые за забором. У вас здесь тоже заваруха, я сморю, была, бить-убивать! Банк спалили нахрен, вааще. Там наши засели, ребята Медведя, ещё кто-то из местных и коротышки, гля. Их цвергским огнём закидали. Палить-поджигать. На площадь людей сгоняют с соседних домов, верхушку почти всю поубивали, кроме Рады и мага. Но мага-то убивать нельзя, так что он и не лезет, и к нему не лезут. А к Раде попробуй сунься. Пару бутылок кинули, так они не загорелись, гля чо. Один стрелу в глаз словил, видать, от Ингвара. Круто! А ещё…

— Тпрру! Тормози, ксар ретивый! Что там происходит? Кого куда сгоняют?

— Ритуал же, тупень! Щас храм расхерачат! И всё. Уплывёт твердь. Как не было Рубежного, итить-колотить, понял гля? Добромира они скрутили уже. Жреца на алтарь в его же храме — хрясь! Людей в жертву наприносят, херакс! Храму конец! А бандосы свалят с добром и тютю. Нет тверди — нет преступления, понял чо? Лютый прям гений, мудрить-придумывать!

— Шор. Переведи с ксарского на человеческий, будь другом. И не затягивай так доспех, ипатий!

— Поучи меня ещё из бластера стрелять, Илья. Как надо, так и затягиваю. Что касается этой мистики — судя по всему, Лютый собрался осквернить храм Владыки, чтобы скрыть следы нападения. Но я в этом всем не большой специалист. Мы, драксы, без Владык обходимся и без солнечных жрецов. Как вся эта духовная машинерия у дикарей работает, я в подробностях не знаю. Знаю, что работает не хуже научных принципов. Повернись, Илья, я наплечник закреплю.

* * *

Шайя ушла вперёд, выбирать нам место для наблюдения. Я бы, наверное, просто впёрся на площадь и всех отхреначил, но мои соратники убедили, что это плохая идея. Так что мы затаились недалеко от площади во дворе дома со сломанными воротами и ждали, когда вернётся наша ликана.

Когда Шор попытался посмотреть поток Морта, ловец выдал какую-то отсебятину. Мешанина мутных образов, причём не имеющая никакого отношения к событиям в Рубежном. Связаться с кем-либо вне посёлка тоже не удалось. Каким-то образом Поток на территории Рубежного был блокирован. Никто из команды, кроме Айвены, не знал, как такого добиться. А альва отделалась туманными намёками и ничего не значащими фразами про то, что «магия ещё не такое может». В общем, бандосы подготовились основательно. Даже странно немного: Лютый, конечно, не идиот, но и на Сенеку он не тянул. Непонятно, как он смог добиться такого эффекта? В то, что Поток «поломался» случайно, я не верил.

На соседних улицах бандиты продолжали громить дома, слышался шум и крики, но на площади царила неестественная тишина. Время тянулось мучительно. Я не люблю ждать. Но ребята были правы: там сейчас толпа гражданского населения. Если вломиться с ноги, может пострадать множество народа. Морт говорил, что на площадь сгоняли всех, в том числе детей. Так что действовать нужно предельно осторожно.

Наконец, чёрные тени в воротах шевельнулись, и появилась Шайя.

— Я нашла отличное место. Крыша дома выходит пр-рямо на площадь. Там, конечно, наблюдательный пост бандитов. Был. Сам дом пуст, жильцов увели. Можно попасть туда незаметно. Я пр-роведу.

Мы двинулись за Шайей. Чары альвы исправно действовали, укрывая нас от чужих взглядов. Впрочем, смотреть было некому. В эту ночь все были заняты другим шоу.

С крыши действительно открывался отличный обзор на происходящее на площади. Посередине высился Солнечный храм, все двери которого были закрыты. Людей приводили, надевали на шеи петли, продетые в длинную верёвку, и ставили на колени. Сейчас перед храмом собралось уже не меньше трёхсот человек, между которыми прогуливались немногочисленные «черепа». Многие жители были окровавлены или ранены. Но, если честно, я не очень понимал, как небольшой, по сути, кучке отморозков удаётся контролировать эту толпу. Большая часть жителей сидела по домам, я уверен, и тряслась, благодаря Владык, если беду пронесло мимо их дома. Эти люди не воины. Мастеровые, торговцы, приказчики… Но всё равно я не понимал, почему они так покорны. Впрочем, тех, кто хотел и мог сопротивляться, наверное, просто перебили поодиночке. Или спалили в банке, дымящиеся развалины которого полыхали недалеко, освещая улицу. Я решительно отогнал дурные мысли и сосредоточился на происходящем.

— Их здесь тр-ридцать пять, — тихо рыкнула Шайя. — Много. И они ср-реди мирных. Плохо дело.

После драки у ворот нас осталось двенадцать боеспособных бойцов. Почти все ранены, хотя бы легко. Расклад, конечно, так себе.

Прямо перед храмом на коленях стояли Тимофей, Добромир и ещё пара горожан. Видимо, те члены совета Рубежного, о которых я не успел узнать. Тимофей и жрец были изрядно избиты.

Лютый стоял перед Добромиром, широко расставив ноги, и что-то вещал. Рядом с ним находился здоровенный, косая сажень в плечах, мужчина и ещё один «череп» — крепкий старик с цепким взглядом. Этот всё время оглядывал толпу.

Здоровяк же по ходу беседы периодически отвешивал Добромиру затрещину. С каждым ударом по толпе на площади пробегал всё более недовольный ропот. Впрочем, дальше ропота дело пока не шло.

ПЕРЕД ХРАМОМ

Профа я среди пленных не наблюдал. Либо убили, либо именно он закрылся в храме.

— Шайя. Ты слышишь, что этот ублюдок говорит?

— Слышу, но не всё.

— Сейчас, Илия, — прошептала альва. — Сейчас будет звук. Десяток капель.

Она зашептала себе под нос. Раскрыла ладонь. На ней, трепеща крылышками, сидела пара мотыльков. Альва осторожно дунула на одного из них, и того понесло ветром в сторону башни.

Буквально через несколько секунд от второго мотылька донёсся обрывок фразы:

— … последний шанс, старик! Твоя упёртость начинает меня бесить. Открой двери!

Звук от мотылька шёл лёгкий, призрачный, но очень чёткий. Уверен, слышали его только мы. Фига себе прослушка!

— Будь проклят, Лютый. Поток…

— Поток не слышит, старик! Иначе я бы лежал кучкой пепла, а не ты стоял передо мной на коленях. Где? Упорствуешь? Что же, ты сам виноват. Винс, те двое. — Он ткнул пальцем в двух пожилого мужчину в ночной рубашке и молодую девушку, стоящих в первых рядах.

Немолодой бандит с цепким взглядом шагнул к ним и с равнодушием заправского мясника перерезал обоим горло. Над толпой вспорхнул сдавленный крик ужаса. Добромир поднял голову.

— Они ушли в Поток. Все там будем. В храм такой падали, как ты, дороги нет.

— А я не для тебя стараюсь, Добромир. Эй там! Я знаю, что ты всё видишь и слышишь! Откроешь сам или мне перерезать ещё пару глоток? Эти смерти будут на твоей совести!

Ропот на площади начал нарастать. Эти люди, хоть и были избиты и напуганы, но всё же жили в пограничье. Кажется, Лютый слегка передавил. В храме почти наверняка Проф. И я молю местных Владык, чтобы он не знал, как открыть двери. С этого интеллигента станется совершить такой бессмысленный поступок. Особенно если он не понимает, зачем Лютому доступ в храм.

В этот момент прямо перед Лютым воздух пошёл волнами, испустив облако дыма. И когда облако рассеялось, вместо него обнаружился Ананта, сидящий на подушках, с кальянным мундштуком в зубах.

— Я сломал печать двести капель назад, — зло сказал Добромир. — И ты являешься только сейчас, маг?

— Спасибо за то, что разрешил мне применять магию в Рубежном, — ответил Ананта, выпуская клуб дыма изо рта. — Этот договор меня сильно ограничивал. Я тебе искренне благодарен, клянусь бородой отца. Но, видишь ли… я не совсем на твоей стороне. Вернее, совсем не на твоей.