— Спасибо за то, что разрешил мне применять магию в Рубежном, — ответил Ананта, выпуская клуб дыма изо рта. — Этот договор меня сильно ограничивал. Я тебе искренне благодарен, клянусь бородой отца. Но, видишь ли… я не совсем на твоей стороне. Вернее, совсем не на твоей.

Он снова глубоко затянулся и выпустил дым. Тот не рассеивался, а наоборот — облако росло, тянулось во все стороны, нависало над толпой…

— Не смотреть вверх! — тихо рявкнула альва. — Я прикрою, но не смотрим.

Я поудобнее расположил ружьё, взяв на прицел грудь мага. Вот тварина какая. Сейчас проверим тебя на пулестойкость.

— Его там нет, — так же тихо прошипела альва, опустив руку на ствол. — Жди. Повешу защиту и начну его искать. Он скрывается в тенях. Это магия моего дома, осквернённая жалким человечком. Но он силён. Жди, Илия.

Я скрежетнул зубами.

Между тем облако расползлось, повиснув над площадью.

— Сделаем так, — старик щёлкнул пальцами, и дым окрасился во все цвета радуги.

Над площадью разразилось диско-шоу, облако переливалось, сверкало, манило взгляд. Я с усилием отвёл глаза и посмотрел вниз.

Люди на площади заворожённо глядели вверх. Смолк недовольный ропот. Почти все уставились на волшебный калейдоскоп. Действительно силён. Вот так заморочить почти три сотни человек…

Ананта между тем продолжал:

— Нам же не нужны случайности, а, Лютый? Я смотрю, ты не слишком хорошо справляешься. Зачем столько обывателей приволок? Я говорил, что для ритуала достаточно пятидесяти человек.

— На всякий случай. Про запас. — Лютый пожал плечами, не заметно чтобы нотации мага его впечатлили.

— Ах ты тварь, — Добромир рванулся с колен, но тут же получил увесистую затрещину от здоровяка и упал на землю.

— Ты что, белка, что ли? — раздражённо спросил Лютого Ананта. — «Про запас». Подземные Владыки, дайте мне терпения. С кем приходится работать, о ветры пустыни? По мозгам ты, так точно, белка. Кстати, к ритуалу. Добромир, нам нужен доступ к храму. Не упрямься, дорогой мой. У тебя два варианта: умереть быстро и легко или медленно и мучительно. Клянусь духами песка и ветра, второй вариант тебе не понравится. Да и людей пострадает больше, чем нужно.

Добромир молча плюнул кровью на загнутую туфлю мага.

— Ну что ты за человек, а? Ладно. Там же засел этот слабак из прихлебателей Муромца? Провальщик и по совместительству новый Солнечный жрец? Сделаем так, Лютый, услада глаз моих, пусть твой человек убивает следующего деревенского медленно. И как можно страшнее. Мне уже надоело терпеть ваш дилетантизм! Должно быть много крови, воплей, отрезанного мяса. Можем поспорить, на какой из жертв он сломается и откроет двери. Я ставлю не на первую, а ты, Добромир?

Тот снова плюнул, но слюна, перемешанная с кровью, стекла по бороде жреца.

— Этому нас учить не нужно, старик. Мамку свою поучи солдатню обслуживать. А то плохо старалась, — заявил Лютый. — Винс, исполни вон того, — он ткнул пальцем куда-то в первый ряд. — Всё как заказывали, чтобы.

Я сжал кулаки. Затем аккуратно отложил ружьё. Взял Погибель. Не знаю, сколько там продержится Проф, но у меня терпение кончилось. Маг? Ну сейчас посмотрим.

— Да ты выходи, Илья, выходи, — добродушно замахал рукой Ананта. — Может, хоть тебя твой товарищ послушает. У меня к тебе и твоей группе вопросов нет.

— Зато у меня есть, — оскалился Лютый, оглядываясь по сторонам. — На куски порежу!

— Ничего ты не сделаешь, — из голоса мага снова исчез щербет с рахат-лукумом.

Он как будто стал больше, его фигура потемнела. А тоном можно было резать стекло.

— Хорошая собака может лаять, но кусает только по команде. Ты понял намёк, пёс?

Лютый сжал кулаки, ноздри его бешено раздулись, но он промолчал.

Я же стал во весь рост и спрыгнул с крыши. Активировал баклер. И направился к центру площади, проталкиваясь между замершими, заворожёнными людьми и перешагивая через верёвки. Вы меня, сука, выбесили. Сейчас я вам всем устрою похохотать.

За мной послышалось ещё несколько тяжёлых ударов о землю. Мои соратники следовали за мной. Краем глаза я заметил, что среди нас нет Шайи, но сомневаюсь, что она сбежала. Что удивило — альва тоже шла следом, бормоча под нос слова неизвестного мне языка.

Магия бабочки кончилась. Но я уже услышал всё, что нужно.

Когда мы подошли к храму метров на десять, Ананта добродушно произнёс:

— Пожалуй, хватит, Илья. Ты — пустотник. А твои друзья — нет. Да и рискнёшь ли ты попробовать проглотить мою магическую силу? Давайте вы положите оружие на землю. Обещаю, — он улыбнулся, — вашей жизни и свободе ничего не угрожает. Но Лютый и его парни меньше нервничать будут. И всем хорошо, ведь так?

Я остановился, оценивая обстановку. Если маг передо мной не настоящий… Он может, наверное, вообще в башне своей сидеть. Но в этом случае он вряд ли может осуществить свои угрозы. Нет, трусливая тварь где-то здесь. Прячется «среди теней». Надо дать Айвене ещё немного времени. Старик любит потрепаться?

— Лютый с его людьми потерпят, шри Ананта. На их тонкие чувства мне плевать. Они сегодняшнюю ночь по любому не переживут. А вот что тебе понадобилось в храме, интересно. Может быть, там и нет того, что ты ищешь?

— Наглость не всегда второе счастье, Илья. Что мне нужно — не твоё дело. Я предлагаю разойтись каждый своей дорогой. Твоя награда — жизнь твоя и твоих людей. Лютый получит много золота. А я — то, что нужно мне. Так и поладим, ведь верно?

— Ему нужен краеугольный камень, — хрипло сказал Добромир. — В храме нет ничего ценнее для мага. Но стоит его извлечь — и твердь падёт.

— Краеугольный ка-а-амень, — протянул я. — Зачем — даже не спрашиваю. Но уничтожить целое поселение для того, чтобы получить ценную побрякушку… у тебя совсем совести нет, Ананта. Выглядишь как умудрённый годами старец. А ведёшь себя как конченый мудак. Это возрастное?

— Как грубо, Илья. Мне вот любопытно. Зачем ты делаешь вид, что тебе не безразличны жизни этих жалких селян? Ты — человек иного мира с твёрдой и достойной целью — вернуться домой. О, все они, — он обвел площадь рукой, держащей мундштук, — всего лишь порождения дурного сна Владык. В этом мире нет ничего ценнее твёрдой реальности. Это очень и очень конкурентный ресурс. И эти, — он презрительно фыркнул, — лишь тени на стене. Они её не заслуживают. Ты ведь даже не знаешь, как зовут вот этого несчастного, которого сейчас любезный Винс начнёт разбирать на запчасти, если ты продолжишь тянуть время. Так зачем ты здесь? Ты отбился от врагов, сохранил жизнь и команду. У тебя есть твёрдая почва под ногами, и она не здесь. Мы оба знаем, о чём я. Что тебе до судьбы обречённого посёлка?

Да. Песню про тени я слышал от Айвены, краткий пересказ теории легендизма. Спесивые уроды, я имею в виду альвов в целом и Ананту, мыслят одинаково. И мне… действительно плевать на тех, чьих имён я даже не знаю. Я привык заботиться о себе и своём ближнем круге. Проблемы человечества, тем более в чужом мире, меня не колышут. Что мешает мне уйти, забрав Профа и остальных ребят? Ведь велика вероятность, что когда начнётся замес, кто-то из моих погибнет. Из-за моего решения. Так что меня держит?

На плечо мне уселся призрачный мотылёк.

— Второй мужчина на коленях. Это он. В синем камзоле, — шёпот Айвены прервал мои размышления.

— Краеугольный камень тебе нужен, бородатый хрен? — меня понесло. — Вот такой, что ли? — И я извлёк камень из кольца.

Среди противников воцарилось потрясённое молчание. А я убрал камень в кольцо и пошёл вперёд. Не о чем больше разговаривать.

— Знаешь, я передумал, — Ананта втянул воздух и резко выдохнул. — Убейте их всех. Камень я достану из пространственного хранилища. Кончайте жреца, он больше не нужен. Лови, пустотник!

Под конец его речи я сорвался на бег, но опоздал. Я рассчитывал, что Ананте, как и Айвене, нужно время для подготовки заклинаний. Но то ли он использовал артефакт, то ли приготовил чары заранее… Он метнул в меня огромный сиреневый шар, который, пролетев через нескольких стоящих на коленях горожан, просто растворил их. Остались лишь тени на чёрном площадном покрытии.

А затем шар врезался в меня.

И я исчез. Или исчезло всё остальное. Кажется, случился тот самый «хаотический портал», о котором Морт болтал-талдычил.

Но я всё ещё осознавал окружающее. Всё ещё был собой. Я даже тело ощущал. Вернее, дикую боль во всех мышцах. Меня словно пытались растворить в кислоте. Сделать тенью среди теней.

Прямо передо мной из тьмы проступили гигантские ворота. Чёрные, окованные широкими полосами. Через равные промежутки по ним шли массивные матовые заклёпки.

Семь цепей из живого серебра запирали их. Семь замков в виде разноцветных драконьих голов скалились мне в лицо.

А из-за врат сочилась такая знакомая ярость. Животное чувство ненависти. Звериная злоба, заключённая во тьме внешней.

И в этот раз я отчётливо понимал, что это не моя злость. Она сочилась в щели между створками, проникала через преграду, клубилась удушающим туманом вокруг меня. Ярость существа, всё ещё находящегося по ту сторону врат.

Я заорал во всю глотку и усилием воли стряхнул разъедающее мою суть фиолетовое свечение. Во все стороны полетели сгустки пурпурной субстанции, проедая каверны в высящихся надо мной вратах. Один сгусток попал на нижнюю цепь, и замок с чёрной драконьей головой рассыпался в пыль. Цепи бессильно повисли, звеня по окантовке.

Из-под павшей преграды ко мне рванулись гибкие тени. Они кружили вокруг меня. Пространство наполнилось шёпотом: «Ты наш… это конец пути… твой жалкий разум слаб… хочешь силы — пусти нас… на колени, ничтожество… пади ниц перед владычицей бездны… ты обречён, человечек… просто впусти… прими этот дар, сам ты никто…»

Эти голоса жгли не хуже давешней кислоты, но они разъедали не плоть. Они пытались пожрать мои разум и волю. Стереть меня, мои мысли, чувства, воспоминания. Голоса звучали прямо в сознании, и я растворялся, исчезал в этом водовороте.

Тени всё ускоряли и ускоряли свой смертельный хоровод. Голоса звучали всё громче. Бесят, суки! Боксёр я или где?

Я встал в стойку, и сразу провёл прямой удар в ближайшую чёрную тварь.

Ярость против ярости. Злоба против злобы. На этом ринге не было правил и рефери, только воля и желание выжить. В конце концов я уже двадцать лет дерусь — и никогда не проигрывал бой с тенью.

Моц удар был оущтимым. Веским. Чёрный лоскут разметало в клочья. Стало чуть полегче.

Работает!

Я разразился сериями тяжёлых атак, в каждую из них вкладывая своё желание жить. Остаться собой. Уничтожить терзающую меня мерзость.

Я начал самый важный в моей жизни бой.

Тени накатывали со всех сторон.

Голоса язвили не хуже кинжалов.

Но я отвечал ударом на удар.

Получайте, суки! Хера вам лысого, а не мой разум!

Я не знаю, сколько продолжалась эта битва за право остаться собой. Времени здесь, в пустоте, не существовало. Только удары, мое хриплое дыхание и раздирающие душу голоса. Но с каждым ударом один из голосов стихал.

Всё кончилось как-то разом. Я очередным джебом разметал злобно шепчущую тёмную тварь, и голоса исчезли.

Я остался один на один с гигантскими воротами. И это была единственная дверь в обозримых окрестностях. Я бешено огляделся. Выхода нет.

Пространство вокруг меня дрогнуло. Из-за врат донесся злобный вой.

Со звуком спарывающего ткань ножа, пространство прорезал всплеск солнечного света. Он упал на меня сверху, лёг на плечи многотонной тяжестью. Врата растворились, исчезли за золотым сиянием.

Я упал. Покатился кубарем… гремя доспехами по храмовой площади. С вершины храмовой башни, словно из прожектора, прямо в меня бил мощный световой луч. Фигурка Профа еле угадывалась за золотистым сиянием.

Вокруг меня кипел ещё один бой. Здесь с момента попадания в меня заклинания Ананты прошли секунды.

Шор сошёлся на мечах с Лютым. Оба двигались на запредельных скоростях, клинки звенели, рассыпая искры, силуэты бойцов размывались. Это была битва мастеров меча. Битва, в которой кроме этих двоих не было места никому.

Здоровенный бандит занёс над головой Добромира булаву.

Сверху на него упал Морт. Распахнув пасть, он выдал яростный вопль, от которого даже у меня зазвенело в ушах. Бандит покачнулся, его глаза лопнули. Булава вылетела из ослабевшей руки. Он харкнул кровью, неуверенно покачнулся и завалился на спину.

Я вскочил и оказался лицом к лицу с Винсом — тёртым немолодым мужичком, которому Лютый пророчил роль палача.

Всё тело болело, как будто с меня заживо сорвали кожу. Но правая рука ощущала рукоять Погибели, а левая взметнула баклер, отбивая прямой выпад короткого меча. Чему-то Шор меня всё же научил.

Недалеко от меня Айвена обменивалась с Анантой заклинаниями. Маг швырял в мою говорящую фиолетовые сгустки и комки белого огня. Альва отвечала зелёными всполохами, размахивая посохом некроманта. Глаза на черепе светились, оставляя в воздухе флуоресцентный след. Вокруг обоих вспыхивали защитные ауры, гасящие чары противника.

Я уклонился от очередного выпада Винса и ударил в ответ. Слишком медленно. Винс уклонился в сторону, проводя очередную атаку.

Вместо того чтобы отразить её, я врезал баклером ему в горло. Он достал меня куда-то в корпус. Я же мощным ударом почти отделил его голову от тела.

Откуда-то доносились выстрелы из цвергских ружей. Кто-то выжил? Не сейчас!

Я прыгнул вперёд и вбил позвоночник пытавшегося срубить Айвену бандита в его трусы.

От еще одного, сунувшегося к ней бойца, она походя отмахнулась посохом. Череп вместе с навершием изогнулся и откусил мужику половину лица. Тот в ужасе заорал, выронил оружие. А затем стремительно рассыпался серым прахом.

Не останавливаясь, врезал ещё одному энтузиасту с черепом на доспехах, краем щита по пустой голове. Я старался держаться чуть позади альвы по отношению к магу. Второе такое путешествие, как сегодня, я, пожалуй, не переживу. А девчонку нашу надо прикрыть от рукопашников.

Айвена внезапно выбросила вперёд левую руку, которую до этого держала за спиной. В Ананту ударила пурпурная молния. Защита вокруг мага проявилась и пошла трещинами.

А я, повинуясь наитию, метнул Погибель, вкладывая в этот бросок отголоски чужой ярости, всё ещё гуляющие по моей душе.

Магический щит разлетелся осколками. Погибель рукоятью влетела в лоб магу, и тот полетел кувырком.

К упавшему старику метнулась стремительная тень. Удар кривым ножом вскрыл горло, второй клинок вошёл прямо в сердце.

Шайя, зарычав, бросилась на Лютого, чтобы тут же отлететь назад, разбрызгивая кровь.

В следующую секунду по мечу Шора пробежала голубая вспышка. Клинки Лютого и Шора вновь встретились, Шор завершил оборот. На мгновение бойцы замерли. А затем верхняя половина Лютого с влажным чмоканьем соскользнула с нижней. Обломок клинка звякнул о мостовую.

Я выхватил нож, сделанный Айвеной. Та швырнула в бегущего к нам бандита очередным сгустком изумрудного огня. Бедняга окутался бледно-зелёным пламенем и покатился кувырком. Ко мне под ноги упал иссушённый до состояния мумии труп.

На этом битва вокруг нас закончилась.

На площади в нескольких местах ещё продолжалось месилово, но было видно, что «черепам» конец. Их рубили в капусту закованные в латы коротышки. Рядом размахивал алебардой Медведь. Надо же. Не сгорел, чертяка. Понятно, кто стрелял. Цверги тоже выжили.

Я огляделся. Медленно подошёл к Ананте и нагнулся, чтобы поднять Погибель. На губах старика пузырилась зелёная пена, перерезанная трахея хлюпала, как прохудившаяся водопроводная труба. Но он был ещё жив! Более того, страшная рана на горле зарастала прямо на глазах. Он поднял руку и прохрипел:

— Как ты выжил… идиот, я снял первую печать… всегда считал этот стих бредом. Умр…

Не став дожидаться окончания речи, я опустил Погибель, дробя кости черепа. Попробуй регенерировать это, старая падаль! Голова мага разлетелась в кровавую кашу.

Звуки боя наконец смолкли. Нет, тихо не стало. Кричали раненые, возбуждённо орали пленники. Но звон железа и глухие удары прекратились.

Я припал на колено, не в силах стоять на ногах. Такое ощущение, что из Ильи Николаевича кто-то пытался сделать фарш и вполне успешно пропустил его через мясорубку.

Моего горла коснулось лезвие кинжала.

— Ты спр-равился со звер-рем? — хрипло выдохнула Шайя мне в ухо.

Я аккуратно убрал её руку от своего горла. Рука дрожала.

— Внутри меня не зверь, мелкая, — сказал я мягко. — С этой штукой не договоришься. И не обуздаешь. Это тюрьма.

Санкт-Петербург. Август 2026 года.