Шайя очнулась поздно ночью.

Я всё это время просидел рядом, катая в голове всякие странные мысли. Жутковатый симбиоз вышел у нашей альвы и посоха некроманта. Боевой мощи у неё явно прибавилось. По сути, мы бойню с бодаком только благодаря ей и вывезли. Вернее, довольно легко отделались. Но вот это её «мой милый»… как будто она и вправду с ним говорит. Или он с ней. Не принципиально. И как изменился её голос, когда она выкрикивала заклятия. Это что вообще? Там что, демон какой-нибудь сидит? Надеюсь, она знает, что делает. Не хватало нам только одержимой альвы в спутниках. Здесь мысль прервалась.

Шайя вдруг громко взвизгнула, мотанула всеми конечностями и открыла глаза.

— Ну отлично, — сказал я. — Я уже волноваться начал. Мы тебе банку зелья скормили, а ты всё никак не очнёшься. Как ты?

Ликанка уселась, отпихнув в сторону пускающую на неё слюни Шерочку, покрутила головой. Провела руками по рёбрам, будто пересчитывая их, и наконец соизволила ответить:

— Жр-рать хочу. Звер-рски. Чувствую, что целого лося могу съесть!

Я расслабился. Моя девочка. Раз просит жрать, значит, всё нормально. Этот момент мы предусмотрели. Я ещё помнил рекомендации доктора Рио с Ярмарки и огромной бадьёй мяса озаботился заранее.

— Уже ночь? Сколько я валялась, как беспомощный щенок?

— Часов шесть-семь. Тебя эта тварь насквозь пробила. Вот твоя порция, угощайся.

Здесь наша беседа прервалась по естественным причинам. Я смотрел, как ликанка в брызгах жира и облаке летящих во все стороны ошмётков уничтожает примерно три килограмма мяса. И умилялся. Кушай, моя девонька. Вон какой хороший аппетит у неё. Боюсь признаться даже себе, но к нашей мохнатой шаманке я привязался. Она, несмотря на усы, лапы и уши, а также повышенную волосатость, была человечней многих знакомых мне людей. И, кроме того, вызывала у меня доверие. Даже от Шора я… не ждал подвоха, но до конца не верил, что он за достаточно небольшие деньги потащился с едва знакомым мужиком на край Зыби по позыву бродяжьей души. Подозревал я у него какой-то скрытый мотив. А вот мотивы Шайи были прозрачны, как слеза младенца.

Насытившись, Шайя обернула ко мне перепачканное жиром лицо и внезапно заявила:

— У тебя кончился эликсир-р ведьмы. Что будешь делать дальше, Илья? Пр-роблема не исчезла, как добыча у плохого охотника.

Я пожал плечами. Понятно, на что она намекала. На их методику контроля зверя, о которой она мне как-то рассказывала. Мне не очень-то хотелось начинать изучать все эти шаманские практики. В конце концов, эликсир проще и надёжнее. Пока что сбоев не было. Я уже открыл рот, чтобы перевести разговор на другую тему, как Шайя заговорила сама.

— Ну конечно. Эликсир-р п-роще. Надёжнее. Капнул капельку — и снял пр-роблему. Зачем учиться у дикой ликанки, всякой ер-рунде, когда можно просто глотнуть капельку?

Стало неприятно. Она об этом как о наркомании какой-то говорила. А никакого привыкания к зелью у меня не было.

— Но вот о чём подумай, Илья, — продолжила ликанка. — Эликсир-р хорош. Спор-ру нет. Но что будет, если его не окажется под р-рукой в нужный момент? Если он кончится, а до стар-рой Р-рады дни пути? Если его укр-радут? Это внешнее. Конр-ролировать себя нужно, даже если нет доступа к зелью!

А-а-а. Со всех сторон права. Вот только где время взять? Я и так в промежутках между уничтожением монстров и тасканием камней тренируюсь с Шором и учу язык с Планше. Так, Николаич. Ну-ка взял себя в руки и перестал придумывать отговорки. Шайя права? Права. Получится использовать её метод или не получится — вопрос третий. Попробовать надо. Если получится — одна польза от этого. Нет — так нет.

— Ты достучалась до моего сердца, малая. Давай займёмся твоей ликанской вуду со зверем. Обещаю слушаться тебя как тренера, то есть свято. Давай только не сегодня? Спать уже пора.

— Завтр-ра тоже найдутся ср-рочные дела, Илья. — Она села и безразлично уставилась в прогоревшие угли костра.

— То есть… ну ты же только в себя пришла… и поздно… Нет, если ты готова, давай начнём, — наконец перестал я бормотать всякую фигню.

— Хор-рошо. Тем более для пер-рвого раза ничего особенного делать и не потр-ребуется. Моя душа р-ранена. Так что на многое, пока не восстановлюсь, не р-рассчитывай, — она внезапно душераздирающе зевнула, а затем продолжила: — Внутр-ри нас всех живёт звер-рь. Он нер-разумен, жаден. Пр-рорывист. Он отр-ражение твоего «хочу». И ошейником для него обычно служит «надо», идущее от р-разума. Но постоянно дер-ржать часть себя в ошейнике нельзя. Звер-рь найдёт слабину и пор-рвёт поводок рано или поздно. Ликаны, с которыми пр-роисходит подобное, ничем не отличаются от животных. И как с животными с ними и надлежит поступать. Чтобы использовать не только ошейник, нужно сделать со своим звер-рем тр-ри вещи: познать. Полюбить. И стать с ним одним целым. Некотор-рые стар-рейшины считают, что втор-рое не обязательно. Но меня учили так, Илья.

Я хотел сказать, что поселившаяся внутри меня пустота — пришелец извне, а вовсе не моё отражение. Своего-то внутреннего зверя я на поводок посадил довольно давно. Но решил не прерывать. Интересная философия у ликанов.

По словам Шайи, первый этап — самый трудный. Необходимо ощутить зверя в себе. Понять, что он и кто он. Познать его границы, стремления и желания. Чего он чаще всего хочет? От чего получает удовольствие? Чего боится? На практике использовалась система, напоминающая наши медитации, но обязательно под наблюдением наставника на первых порах. Также, по её словам, сильно помогала визуализация и фиксация этого опыта внутренних исканий в конкретных образах. Начальное упражнение, которое она мне предложила, называлось «слушай себя, а не шорох листьев». Задача — ощутить настроение внутреннего зверя. Уловить отголоски его желаний. Нащупать контур, так сказать. Помимо мутной ликанской философии она предложила совершенно конкретные упражнения, которые выглядели отчасти знакомо. По окончании лекции она предложила мне попробовать самое первое — ненадолго погрузиться в транс. Попробовать поймать хотя бы отголоски того, что делит со мной одно тело.

Я попытался расслабиться. Отдалиться от внешнего. Ага, как же.

Угольки потрескивают. Листья шуршат. Вода капает. Где-то далеко кто-то воет и визжит. Шор храпит! Бандосы наши тоже. Ночь черна и полна звуков! Шайя вплела в это ночное либретто тихое подвывание-порыкивание. Ну зашибись просто!

Постепенно ночные звуки отдалились, стали неважны. Даже «народные ликанские песни» создавали что-то вроде глухого фона. Но когда я перестал вслушиваться в ночь и начал погружаться в себя, голову внезапно заполнили разные думки. Вот этот посох, например… ружья — это отлично… фигли Шор с нами делает… нет, я не наркоман, нормальный я… дурацкие ликаны с их дурацкими «красивыми народными обычаями»… нет, ружья не отдам. Завтра надо будет стрельнуть в что-нибудь живое. Вот зеки есть — ладно, в них пока не будем. И всё же дурацкий магазин. Почему не сделать съёмный?..

Мысли неслись нескончаемым потоком, звуки стихли уже совершенно. Бороться с этим никак не получалось. Как только я пытался «очистить разум», я начинал слышать звуки. Как только проваливался в подобие транса, мозг без моего участия начинал свой чес по текущей проблематике.

В конце концов я тупо заснул сидя. И, уже погружаясь в сон, на грани того состояния, когда мысли тормозят, а глаза не открываются, но ты ещё осознаёшь себя, я вдруг на миг увидел.

Чёрный кокон, покрытый шевелящимися складками. Кокон, окутанный светящимися нитями, складывающимися в дивной красоты узор…

— Илья! Илья!

— А? Что? — я вздрогнул и рухнул на спину.

Попытался вскочить, запутался в чём-то мягком и снова плюхнулся на задницу.

— Ты отключился, — мутное пятно в темноте напротив меня — лицо Шайи. — Ложись спать нор-рмально. Мы с Шер-рочкой покараулим.

— Я видел… видел что-то. Или мне приснилось…

— Скор-рее всего пр-риснилось, Илья. Так быстро контакт обычно не устанавливают. Даже если не пр-риснилось — на сегодня хватит.

— Ты права, малая. Я на боковую.

Я устроился на спальном мешке и отрубился практически мгновенно, провалившись в чёрную муть, из которой на меня таращились подгнившие глаза. Кажется, во сне я укоризненно выговаривал бодаку: «Чего пялишься? А если мне в сортир приспичит, что тоже глазеть будешь? Ну ты покемон! Ты хоть мальчик или девочка?»

Дичь, короче, полная, а не сон, ипатий коловрат.

* * *

Утро выдалось отвратительное. На развалины пал утренний туман. Шея затекла. Голова была забита ватой, которую кто-то пропитал настойкой опиума. Я никогда не испытывал похмелья, но, кажется, ощущение то самое. Судя по описаниям.

Я с огромным трудом выгнал себя из теплого спальника в серую рассветную морось. На разминку.

Чем хороша разминка — всё плохое настроение, лень и муть в голове уходят, стоит тебе хорошенько разогреться. Я добавил к комплексу «бой с тенью» новые приёмы, на этот раз с оружием. Из тех, что мне показывал Шор.

Левое плечо так до конца и не восстановилось. Рука плохо слушалась и периодически простреливала болью.

Затем ко мне присоединился Шор со своими бесячими «убил». Я, кстати, заметил, что дракс вообще никогда не разминался. Не знаю, в чём дело, но у него, такое впечатление, мышцы вообще никогда не затекали. А связки не дубели. Рептилоид гадский, фигли!

До назначенной встречи с «революционерами» оставалось два дня. Я решил провести их с пользой, то есть продолжить исследования пирамиды. Однако с утра меня озадачил Ингвар:

— Пирамида твоя никуда не убежит, паря. Но ты собрал охотничью команду. Не бригаду археолухов. Команда должна приносить деньги. Тебе, говорил, нужна гора золота? Надо бы начать её собирать. Не каждый день к тебе альфа будет забегать и убиваться о тебя.

— Оно конечно…

— Смотри. На пирамиде нужен по сути Проф, трио клоунов этих и охранник. Шайя вполне может для этого дела Шерочку выделить. Зверюга к Профу хорошо относится, ну а зеков, как членов стаи, не воспринимает. Если тебе всё равно — останутся они или свалят подальше, её будет достаточно, чтобы эти утырки Профа не обидели. А нам стоит сходить исследовать соседнюю Зыбь. Может, повезёт — ресурсы какие найдём. Новых животных. Исследовать обитателей тамошних и чем полезны будут. Соседний с нами новый сектор от поселения самый дальний. Так что там никого по идее ещё быть не должно. Можно снять сливки. Но решать, конечно, тебе.

Мне очень не хотелось заниматься охотой. Ну не особо мне нравится зверюшек мочить и в требухе ковыряться. Но, с другой стороны, старик прав. Носить камни — не самое эффективное использование моей тушки. А больше ничем по сути на зиккурате я не занимаюсь и помочь не могу. И деньги нужны. Так что пойдём на охоту — фигли делать.

— Согласен с тобой, Ингвар. Шайя, как тебе идея дать Профу в сопровождение Шерочку?

— Можно, Илья. Заодно я буду знать, всё ли в пор-рядке на этих р-раскопках. На большом р-расстоянии я чувствую только эмоции Шер-рочки, но и то отлично. А к Профу Шер-рочка действительно нер-ровно дышит.

— Ну и прекрасно. А ещё с Профом прогуляется Айвена. Ты давно обещала с камнями там поговорить, штукатурки поесть… дурацкая шутка. Главная задача — найти вход внутрь зиккурата этого.

— Хорошо, Илия, схожу. Заодно присмотрю за Профом и рабами. Шерочка шерочкой, а пригляд разумного существа лишним не будет.

— Они не рабы. Недобровольные помощники. Но принадлежат они сами себе. Я просто как любой капиталист отчуждаю результаты их труда. Считаю их работниками на контракте. Они не выеживаются, а я не проламываю им череп. Выгодная сделка, с какой стороны ни посмотри. А ты не опасаешься с этой компанией куда-то идти?

— Поверь, Илия. Три простеца для меня не проблема. Да и подстрахуюсь я заранее. Пусть эти твои «наёмные служащие» боятся.

На том и порешили. На самом деле для меня решающим аргументом для внутреннего употребления стала возможность протестировать цвергские стволы на реальном противнике. Очень хотелось. Так что особо и уговаривать Ингвара мне не пришлось.

Шор, всячески «закатывая глаза» своей пленкой и слегка шипя на меня, всё же согласился взять вторую ружбайку. Собрав припасы на день и боеприпасы, мы выдвинулись навстречу приключениям.

Вёл нас, конечно, Ингвар, который и в стабе все пути-дорожки знает. И в новой Зыби он уже тоже побывал.

Переход между секторами — это, конечно, зрелище не для слабонервных. Вполне себе такое среднерусское редколесье, ну или что-то очень на него похожее, внезапно сменилось натуральными джунглями. Ну, как я их себе представляю. Ручей, обрезанный по границе сектора, уже прокладывает себе новое русло. Но переход одного биома — кажется, так по-умному эта штука называется — в другой неестественно резкий. Ингвар говорил, что границы сглаживаются, биомы взаимно проникают друг в друга, сплавляются в единую экосистему, пока Дрейф не разлучит их.

— Не люблю заросли, — прошипел Шор. — Здесь может кто угодно обитать. И не видно ни черта. Отличное место для засады.

— Не боись. У нас вон целая ликанка есть и Морт в качестве разведки. Лес же, Шайя, твой дом родной?

— Ты не понимаешь. Лес, выр-ращенный ликанами — Пуща, и дикий лес — очень разные вещи. Но р-разведку я на себя возьму. Вот напр-ример прямо сейчас нам всем стоит пр-риготовиться к др-раке.

После ее слов только глухой бы не услышал треска ломаемых кустов. Кто-то ломился через заросли в наше направлении. И этому кому-то было наплевать на такие условности, как засада.

* * *

Уважаемые читатели была тяжелая неделя, сегодня весь день провел в самолдетах-аэропортах. Беру два выходных.