Тварь заорала сотней голосов, так что у меня из ушей пошла кровь. Солнечные лучи пронзали её подобно тысяче копий. Плоть пузырилась и плавилась, от шкуры шёл сизый дым. Мы с Ингваром и Шором насели с трёх сторон, добивая ослепшего, судя по всему, и ошалевшего от дозы приятного загара призрака.

С каждой нашей атакой, с каждой секундой под обжигающими солнечными лучами бодак уменьшался, пока не распался клочьями гниющей плоти.

Из него выпали в вонючую лужу три чёрных аскора.

— Ну и вонищу вы развели. Будто снова в человечье поселение вернулись, — брезгливо произнесла альва, спешно покидая загаженные развалины дома.

Воняло и впрямь гадостно. Гнилью с оттенками застарелой плесени, костного праха и развороченной компостной кучи. Всё вокруг было заляпано остатками эктоплазмы, или как там называются куски призрачной плоти. И повсюду валялись сгнившие комочки. Глаза. Глаза сотен жертв бодака.

Я подхватил на руки бесчувственное тело ликанки и выскочил наружу.

Так. Дыхание есть. Уши шевелятся. Ты ж моя девочка шерстяная. Кажется, нашей гоп-команде остро не хватает клирика. Впрочем, на такой случай мы затарились двумя чудо-зельями от самой Рады. Стоимостью золотой нум каждое. Полное исцеление было обещано.

Я осторожно положил ликанку на камни, голову пристроил на рюкзаке.

Шор уже стоял рядом, протягивая золотистый пузырёк.

Молча взял у него склянку, скрутил восковую пробку и аккуратно влил золотистую жидкость ликанке в рот.

Зелье впиталось. Шайю перестало бить мелкой дрожью, и она задышала ровно и глубоко. Что ещё можно было сделать, я не знал. К телу ликанки подкралась Шерочка. Тихо поскуливая, она начала вылизывать ликанке лицо.

— С ней всё будет нормально, Илия. Тварь не могла выпить душу так быстро. Разве что немного повредила астральное тело твоей питомицы. Но для шамана это не проблема. Очнётся — залатает за пару недель, — бросила Айвена, создавшая вокруг себя какую-то сиреневого цвета ауру.

— Иногда лучше жевать, чем говорить, — проинформировал я альву. — Надеюсь, ты права насчёт астрала-шмастрала.

Я отковырял от ноги кисть мертвеца и бросил её на летающую платформу. Пальцы пробили в моей щиколотке натуральные дыры.

Дождаться, когда выветрится запах, нам не удалось. Здесь, в низине, с ветром всё было плохо, к тому же вонь от останков буквально въелась в стены. Всё наше снаряжение нуждалось в серьёзной чистке — от него тоже разило как из общественного сортира.

Пришлось обматывать морды мокрыми тряпками и выносить тела цвергов, а также оборудование, которое попросил вывезти Розенкранц. В том числе сундучок с записями экспедиции, который цверг мне настоятельно рекомендовал не открывать. Его было невозможно не узнать — это был походный сундук, раскладывавшийся в столик.

Кроме Шайи серьёзно пострадал я. На теле были отметины омертвевшей плоти. Плечо почернело и распухло. Самый сильный и самая большая мишень в команде. Остальные отделались небольшими метками на коже, вроде следов обморожения.

Шор осмотрел моё плечо, смазал какой-то ерундой из аптечки. Затем фыркнул и сказал:

— Мы продешевили. Немного правее — и ты остался бы без руки. Шайю вообще могло убить. Я не уверен, что в Рубежном есть средства, способные восстановить ткани, поражённые некрозом. Что-то тварь оказалась сильнее, чем ты нам говорил, Ингвар?

— Да я сам никогда с бодаками не сталкивался. А этот очень старый, по ходу, укуси меня пчела. Ещё со времен падения города, наверное, здесь засел. Нам, считай, повезло, паря. Без потерь проскочили. Руку Илье починим, я лично Раду попрошу заняться. Духи могут многое из того, чего не может магия или алхимия.

Шор мигнул пленкой на глазах, слегка раздул капюшон и заявил:

— Я вколю ему наш регенератор. Надеюсь, он справится. Хочу заявить: мы проявили поразительную безответственность при подготовке этой охоты. Здесь есть и часть моей вины. Нужно было настоять на более тщательной разведке. Провести архивный поиск…

— Поиск-хреноиск. Всего не предусмотреть, — прервал я причитания дракса. — Если исходить из моего опыта, крайне редко всё идёт как запланировано. Противники не обязаны действовать по нашим схемам и прикидкам. И частенько могут подкинуть сюрпризы! Всё закончилось… удовлетворительно. Хватит уже звездеть, надо идти в лагерь отмываться, а то мы от этой вони коньки скоро отбросим. Ты, Шор, в наказание за свою мнимую вину понесёшь Шайю, пока она в себя не придёт. Двинули.

* * *

Двинули — хорошо сказано. Я скорее ковылял. Хорошо, платформа практически не требовала усилий, чтобы её двигать — Ингвар справлялся один. В конце концов меня усадили на очередной обломок колонны и почти насильно влили половину второго зелья исцеления. Блин, пятьдесят серебра! Начинаю понимать нашего ксара! Деньги как вода утекают с этими ведьмачьими контрактами! Губить-калечить!

В итоге к лагерю я подходил уже очухавшимся. Даже левая рука более-менее начала шевелиться.

Естественно, никуда мы в этот день больше не пошли. Пришлось устроить санитарный день.

Зеки чуть бунт не устроили, когда их поставили в известность, что они будут отмывать цвергские трупы. Но у всех было слишком плохое настроение, чтобы выслушивать суровые мужские истерики. Так что уверен, зуб, который они на меня точили, вырос сантиметров на сорок. Не скажу, чтобы это как-то волновало. У них всегда альтернатива есть. Вон лес, вон бревно. Скатертью дорога.

Уже в лагере, когда все привели себя в порядок и «постирали» снарягу, мы оценили добычу.

Мы обязаны были вернуть только тела, кубик с земляным духом, дневники экспедиции, личное оружие погибших. Насчёт всего остального в договоре речи не было. И я не собирался так, за здорово живёшь, отдавать коротышкам приличную снарягу. Тем более, как справедливо заметил Шор, мы реально продешевили. То-то цверг так быстро согласился на условия, почти не торговался.

Так что я радовался как ребёнок трём ружьям, которые удалось извлечь с места раскопок. Вернее, двум. Одно было настолько богато изукрашено и покрыто всякими картинками, напоминающими клановые метки, что было понятно — это личное оружие. Эту ружбайку я сразу отложил в сторону, закрыв в чехле. Кстати, видел, как у зеков наших хищно заблестели глаза при виде огнестрела. Решил с ними поставить точку — надо разбавить их недовольство.

— Значит так, алкоголики и тунеядцы…

— Зачем так говоришь? Мы ишачим, слушай, как подорванные…

— Завали, борода. Свобода близка. Короче. Нам нужно сделать кое-какие дела в Рубежном в следующий заход туда. После этого мы отведём вас в поселок и отпустим на все четыре стороны. Каждый получит по пятьдесят серебра на обзаведение…

— Че? Че? Грабеж на пустом месте…

— Морт, завали! Из своих рассчитаюсь. Задолбал ты жлобством своим.

— Сам ты жлоб, Илья, гля чо. Я экономный, пилить-строгать!

— За-ва-ли! — ксар канул в сгущающуюся тьму. — Итак, теперь, когда мы этого надоедалу сплавили, продолжу. Свобода, деньги. В течение десяти дней примерно. Кроме того, за каждый день, что вы делаете полученную работу качественно и без нытья, получаете ещё пять серебра. Кто кобенится и вынуждает применять меры физического воздействия, получает только звездюли, без бонусов. Всё ясно?

— А серебряный на наши бабки — это сколько, гражданин начальник? — развязно спросил «разрисованный».

Он вообще больше всех мутил, ныл и возмущался, а также филонил. Остальные двое вроде втянулись в нынешний быт, хотя бородач и смотрел волком. Тем не менее я решил ответить:

— Смотря что ты покупаешь. Для вещей — тысяча. Для еды — десятка, если на рубли переводить. И я не давал команды вопросы задавать. Ещё раз спрошу: всё ли ясно?

— Вот так и отпустишь? — тяжело спросил бородач, глядя на меня исподлобья. — Даже с деньгами? Я в сказки верить, брат, перестал, когда ещё совсем был маленький.

— Да мне плевать, веришь ты мне или нет. Моё слово, в отличие от вашего, — золото. Это вам дерьма кускам звездеть не кули ворочать. Особенно, если лоху что пообещал. Я мужчина ответственный и словами не разбрасываюсь. Десять дней — максимум. Но! Хочу снова предупредить. Любые попытки что-то украсть в лагере, затеять драку или, не дай господь всемогущий, ещё что-то похожее учинить, закончатся пробитой башкой зека-дегенерата. Это, надеюсь, тоже кристально ясно!

И, не слушая их ответное жалобно-угрожающее бормотание, я отправился к костру. Трофеи сами себя не посчитают.

Итак, у нас в наличии два ружья отечественных, то есть цвергских, конечно. Я разложил чистую тряпочку. Взял замысловатый цвергский инструмент в кожаном чехле, предназначавшийся как раз для чистки и обслуживания этих вундерваффе-девайсов. И приступил к разборке.

Простой коробчатый магазин на четыре патрона отсоединялся сложно, с помощью отвёртки. Снизу в магазине была прорезь, через которую и подавался патрон. Затвор совсем примитивный, блокирует ствол не полностью. Просто система подачи. Однако покрыт мелкими рунами. Зачем? Бес его знает. Своего цверга у нас пока нет.

Вместе с патроном в стволе всего можно снарядить пять зарядов.

Патроны, надо сказать, были калибра прямо вот слоновьего. Но унифицированные. Короткая гильза с руной на затыльнике. Круглый шар свинцовой пули, грамм сорок-пятьдесят. Руна на бойке.

Отсоединил ствол от деревянного ложа. Заглянул внутрь. По всей длине ствола шли нарезы. Продвинутые коротышки, гля чо. Царапины от шомпола видно. Скорее всего, при стрельбе нарезы свинцуются и требуют очистки. В принципе конструкция простая и понятная. Вся хитрость в патроне, я так понял. Ладно. Надо попробовать стрельнуть.

Я собрал ружьё обратно, толкнул в магазин один патрон. Снаружи — рычажок-крутилка. Повернул его, при четвёртом обороте что-то щёлкнуло, затвор с лязгом дёрнулся. Патрон зашёл в ствол. Затейники!

Вышел на границу света от костра. Разобрался с предохранителем. Прицелился в массу нависающих над стоянкой «скал». И нажал на курок.

Раздался странный шипящий звук, хлопок. Ружьё слегка дернулось. Со стороны стены раздался «блямс». Затвор щёлкнул ещё раз вхолостую, выбрасывая гильзу. Нихрена себе! Здесь у нас ещё и полуавтомат! Ладно. Я отложил ружьё, взял фонарь и пошёл смотреть на последствия выстрела.

Солидно.

Кусок стены вокруг места попадания обвалился. Пуля вошла глубоко в камень, слегка деформировавшись. Это не свинец. Это «вещество похожее на свинец», говоря языком ментовского протокола!

Поискал на земле отскочившую в сторону после поворота затвора гильзу. Чуть не раздавил её, взяв в руки. Тонкая трубочка из светлого металла. Днище деформировалось. Внутри — остатки какого-то порошка, но ни малейших следов горения. И пахнет чем-то… вроде фиалок, или какой-то такой цветочный запах.

Забавно. Похоже на пневматику. Отдача почти незаметная, как для такого калибра. Хлопок громкий, но со звуком выстрела порохового оружия не сравнить. Тише в несколько раз. Но эффект попадания мне понравился.

Сверху на восьмигранном стволе — прицельные приспособления и какая-то мини-рельса. Снизу ещё одна. Не помню, как у нас такие называются, но, кажется, это для крепления навесного оборудования.

КАРАМУЛЬТУК

Решив больше не тратить дефицитные боеприпасы, вернулся к куче трофеев. Пересчитал найденные патроны. Они были упакованы в отдельные деревянные ящички по тринадцать штук в каждом. На крышках ящиков — руны. Четыре ящика с обычными патронами. И два ящика с особой маркировкой. У лежащих внутри одного головка пули явственно отливала золотом. В другом была надрезана крестом. Читал, что у нас было что-то похожее — дум-дум какой-то. В общем, разрывная. А золочёная… подозреваю, против нежити или подобных тварей. Пятьдесят патронов — не разгуляешься. Надо попробовать развести Розенкранца на эти две пушки официально. Тогда, может, и патрончиков подкинет.

Копаясь в куче барахла, нашёл ящичек с золотистого цвета трубкой, вдавленной в мягкое бархатное основание. Снизу — паз под рельсу и винт для крепления. Так и есть. Прицел. Он же подзорная труба. Увеличение такое себе, примерно четырёхкратное. То есть эти ружья ещё и достаточно дальнобойные.

Помимо ружей мы разжились прекрасными, очень ухватистыми и выглядящими надёжно инструментами. И я имею в виду не плоскогубцы с отвёртками. Лопаты с металлической ручкой, кирки, пара увесистых строительных молотов. Это всё я однозначно захомячу.

Остальное: украшения, одежду, кое-как отмытые от бодака и покалеченные нами доспехи, оружие — я отнес к личным вещам.

Когда мы с Шором закончили разбираться с вещами цвергов, я предложил драксу:

— Может, возьмёшь себе одно ружьё? Ты единственный здесь, кто с подобным оружием дело имел. Сэкономим твой бластер. Долбить эти штуки должны нехило так.

Он слегка раздул и сдул капюшон и взял в лапы цвергскую пушку. Прикинул к плечу, повёл стволом. Принял несколько поз а-ля «спецназовец на выгуле».

— Не очень удобная эргономика, — заметил он. — Всё же делалось под расу с иным фенотипом, чем у нас с тобой. К тому же, скорее всего, их придётся вернуть. Но почему бы до этого не воспользоваться боеприпасами? Возьму. Пять выстрелов — это пять выстрелов. Предлагаю завтра испытать те патроны с надрезанной головкой. На живых мишенях. Нужно иметь представление об их действии.

— Я только за. Из меня стрелок не самый лучший, но у нас на Земле, если ты не любишь огнестрел, ты как бы и не мужик вовсе.

— Хм. Как любовь к оружию, даже стреляющему, может быть связана с гендерной сегрегацией?

— Да не… ай, ну тебя в баню, Шор. Неважно. Что мы там ещё подрезали?

— Зелья. Аптечка уцелела. Отдал альве на опознание. Может, и будет толк.

Альва появилась из темноты бесшумно, как будто просто ещё одна тень от костра решила погулять.

— Илия. Я хотела поговорить об аскорах, что мы сегодня добыли.

— Да, я весь внимание. Но сперва: что там с зельями?

Она почти по-человечески вздохнула.

— Пойми, Илия. Здесь не работает ваша человековская присказка «ты ж маг». Я разбираюсь в алхимии весьма поверхностно. Цвергские руны не читаю. Там есть довольно большая группа пузырьков — я думаю, зелье неутомимости. Цверги его часто используют. Остальное… я пока не разобралась. Думаю, Шайя в этом вопросе будет полезнее.

— Она вообще в алхимии не бум-бум, — огорчённо сказал я.

— Ты не прав. Запах. Каждое зелье пахнет по-своему. Если она уже сталкивалась с таким, она может определить действие исключительно по запаху. Вообще-то мы не особо торопимся. Вряд ли нам предстоят такие же пертурбации, как с бодаком, в ближайшее время. А в Рубежном хусгейра сможет определить, что за зелья.

— Хус чего?

— Хозяйка судьбы. Мимо её дома даже пройти страшно. Само пространство там служит ей. Я давно не встречала таких сильных вельд. Так всё же. Аскоры.

— Давай ты сразу скажешь, зачем они тебе понадобились. А то по одному слову сложно догадаться, что ты задумала.

— Эти камни — часть духа некротвари. Я хочу скормить их Атуро, — и она погладила посох. — И он совсем не против.

— Ну так в чем проблема? — Шор засвистел, и я заткнулся.

— Это имущество команды, Илья. Нужно понять хотя бы примерную стоимость. Это аскоры. Они не бывают дешёвыми! Просто «скормить» их посоху… что это вообще значит, женщина?

— Посох получит это свойство, как человек. Твой главный воин прав, Илия: надо оценить камни. Отдай их мне, и я поведаю вам об их сути.

— Что-то предыдущие ты определить не смогла, — Шор говорил отрывисто, с присвистыванием.

— Всё так. Не напрягайся, воин. Просто об этих мне расскажет Атуро. Да, мой хороший?

И она снова погладила посох, как дорогого друга.