Мы наконец вышли в очередную низину между холмами, к которой сходилось несколько улиц города. Посередине красовалась яма, заполненная костями, на сей раз не потревоженная варварским вторжением. Метрах в ста от неё — прямоугольник шахты, или как это у геологов называется? Рядом аккуратно сложена брусчатка. Над шахтой торчала массивная металлическая тренога, из которой наверх выступала солидного диаметра труба. Внутри какие-то шестерни, передаточные валы и прочая машинерия. Снаружи — круглая блямба привода, на которую намотана цепь. Всё это закреплено на шкив, выходящий из квадратной, расписанной рунами коробки. Это, кстати, один из предметов, который нужно обязательно забрать.

— Что за хрень, которую так хочет заполучить наш уважаемый заказчик? — спросил я, ткнув пальцем в сторону коробки.

Все промолчали. Альва подошла к механизму и задумчиво провела ладонями вдоль стенок.

— Здесь заключён могущественный земляной дух, Илия. Цверги называют такие устройства «триебверк». Какой же всё-таки грязный и грубый язык у коротышек. Под стать хозяевам, — она высокомерно усмехнулась. — Насколько я поняла, дух должен просто вращать вот это колесо. Управление несложное, но наверняка нужен ключ-амулет, чтобы разбудить духа. Дорогая вещь.

— То есть эта штука безопасна, её можно демонтировать и увезти? — уточнил я главный волнующий меня момент.

— Абсолютно безопасна. Даже если разбить руническую привязку, дух просто уйдёт в камень.

— Тогда сперва снимаем эту коробку. Шор, ты как самый технически продвинутый, назначаешься ответственным за демонтаж и погрузку. Можешь привлекать меня в качестве грубой силы. Остальным не разбредаться. Не нравится мне это место.

Здесь было как будто прохладнее, чем в остальном городе. Возле ямы это ощущалось особенно сильно. Но этот холод не чувствовался облегчением после жары. Он колол тело острыми иголками, сушил носоглотку и глаза. Неестественная ерунда какая-то. По всему телу не мурашки, а стада мамонтят маршировали постоянно.

Вон Шайя тревожно озирается, прижимая уши.

Ингвар недовольно морщится и дёргает бороду.

Альва обняла себя за плечи и морщится, будто учуяла гусарские конюшни. Впрочем, в нашем обществе у неё всегда такое выражение лица.

Даже ксар заткнулся.

И только Шор спокойно пошёл осматривать крепления магического двигателя цвергов. Интересно, его хоть что-то кроме альвов может пронять?

Пока Шор с Ингваром возились с разукомплектацией «чёрного ящика», я подошёл к альве, неотрывно смотрящей на яму с костями.

— Что-то не так? — когда с её моськи исчезает высокомерная гримаса, это повод насторожиться.

— Он там, — она указала рукой на яму. — Он чует нас. И ждёт, когда мы расположимся на отдых. Хочет высосать нашу суть. Вырвать глаза, — она вздрогнула, будто очнувшись. — Какое мерзкое создание. Даже хуже ксара.

— О, ты гля чо, у нас тут знаток мерзостей какой образовался! С чего бы ты, альва, стала такой чувствительной к желаниям нежити?

— А ты-то что-нибудь видишь в этом месиве? — спросил я летучую катастрофу.

— Нет, — у него даже уши разочарованно повисли, — ты гля чо, ниче не вижу, зырить-сканировать. А вот госпожа черножо… остроухая чего-то чует, гля. Подозрительно.

— Я в этом ничегошеньки не понимаю, Айвена. У нежити тоже есть имена? Или что?

— Илия… ладно, ты действительно как дитя ещё в этом мире. Имена есть только у творений природы, не наделённых разумом. Имена — отражение духа. Нежить — противоестественная постжизненная форма существования разумных. У них нет имён. Только жалкие обрывки. Об обитателе ямы и его желаниях мне рассказал он, — альва любовно погладила посох. — Ведь мы уже почти друзья. Верно, мой хороший? Остался последний слог твоего имени, и все твои тайны станут моими.

Блин, весьма эротично прозвучало. Мне, конечно, хватает боевых ситуаций для слива переизбытка тестостерона, но скоро я так в дупле эротику начну находить.

— Ты в курсе, что твои разговоры с железной палкой смотрятся… странно?

Айвена посмотрела на меня с удивлением.

— Я же говорящая! Что здесь странного?

И действительно. Что странного. Да нормально всё! Нормально я сказал!

Я перевёл взгляд на ксара с хрустом грызущего амулет против нежити. Из его пасти свисали какие-то травинки, серебряная тонкая цепочка, сыпался порошок… Да сука! Достал уже этот блятский зоопарк!

— Ты что творишь, упырь гадский? Ты в курсе, что ты два с половиной серебра сожрал сейчас? — моему возмущению не было предела.

Значит, общественные средства можно беднеть-растрачивать? Вот же… ксар.

— Уймись, Илья, гля чо. Економист нашёлся. Готовлю убийственный коктейльчик для зомбей и прочих мертвых гадов. Амулет мне твой всё равно без надобности — колдовать-магичить. Не учи папку бухать по праздникам, понял?

Я молча влепил гаду затрещину, от которой тот, впрочем, легко увернулся. Вот сволочуга!

А чего я так разозлился-то на ксара? Ох ты ж нихрена себе! Внутри меня ворочалась, пока ещё медленно, но вполне явственно старая знакомая — ярость.

— Кто-то магичит прямо сейчас? — спросил я Айвену. — Моя «пустота» зашевелилась.

— Нет, прямого воздействия я не ощущаю… эй, шевелитесь, — внезапно крикнула она возящимся около куба работникам отвертки и такой-то матери. — Илья впитывает некроэнергию этого места. Нам всем не понравится, если он выпьет достаточно.

Шор что-то прошипел, дернув капюшоном, но работу реально ускорил.

Я же достал пузырёк с волшебным зельем, тряхнул. Последняя капля осталась. Ладно, сейчас мне нужна вся возможная концентрация. Капля упала на язык, вызвав приятные вкусовые ощущения мяты, смешанной с чем-то резко-горьковатым. Мысли прояснились. Наведённые эмоции ушли.

После того как мы загрузили куб на телегу, заняв четверть отведённого под груз места, пришла пора второй стадии операции «Ы», или «Охотники за привидениями и яма костей».

Морт отвёл нас к лежащим в развалинах ближайшего здания трупикам. Действительно в рядок, такие аккуратненько разложены. На месте глаз — неприятное месиво, как будто там паяльником колупались. Лежат в тенечке, бородами вверх. Все в пластинчатых доспехах, на поясах оружие. Опасные ребята. Были. На стоянке я заметил пару ружей и твердо решил их прикарманить. Хочу посмотреть, что за карамультуки цверги изобрели.

Айвена подошла к крайнему телу и, коснувшись его навершием посоха, что-то прошептала себе под нос. Череп окутался противным гнилостно-зелёным сиянием. Тело выгнулось, какая-то чёрная дрянь вытекла из него и расплылась мерзкой лужей по камням. Сперва обеззомбливаем, а уже затем…

Остальные тела немедленно зашевелились. И это в план не входило совершенно точно.

Когда я говорю «зашевелились», это значит — довольно резво начали подниматься на ноги. Сука.

Я немедленно долбанул ближайшего зомбака, тянущего лапы к Айвене, булавой в грудак. Любо-дорого смотреть, как цверги учатся летать. Даже после смерти.

Шор красивым круговым ударом срубил головы ещё двоим коротышкам.

Пошла возня!

Из ямы вдруг повалил полупрозрачный серый дым, или, может, туман, который вытянулся в направлении нашего импровизированного морга.

— Пейте зелья «Стража», — звонко выкрикнула Айвена.

Сама она немедленно выполнила своё же указание. После чего начала чертить на полу линию вокруг себя наконечником посоха. В шум схватки влез отвратительный скрежет металла по камню.

Сшибленный мной с ног зомбяк копошился в углу. Я шагнул вперёд, впечатав «Погибель» под подбородок новому оппоненту.

Зашипело. От рожи зомби пошёл лёгкий дымок, и он повторил судьбу товарища, улетев всё в тот же угол. Страйк, я считаю.

Между тем дела у нас шли не так уж и здорово. Безголовый зомби ухватился за лезвие меча Шора, вцепившись как клещ, и тянул его на себя, в то время как второй обезглавленный мертвяк пытался нанести нашему ящеру увечья какой-то смесью кирки и топора.

Врёт проклятая западная масс-культура-то. Пофигу зомбям на потерю головы. Но я, честно говоря, и раньше думал, что такое обезвреживание уже мёртвой страхолюдины выглядит как чит.

Шайя вообще устроила какую-то борьбу нанайских мальчиков. Ликанских девочек, вернее. Она зачем-то упала на ворочавшихся в углу моих подранков. Шерочка с яростным визгом не давала подняться второму, пока Шайя что-то делала с первым.

Единственным, кто оказался молодец-огурец в этой бестолковой схватке, был Ингвар.

Его топорик наносил тварям ужасные раны, из которых шёл дым, лилась чёрная жидкость. Он уложил уже троих зомбаков, и те больше не шевелились.

Я торопливо выхлебал зелье «Стража». Серая муть, валящая из ямы, заполняла помещение. На меня, по идее, подействовать не должно, но хрен его знает. Здесь границы размыты. Тут работает, здесь не работает. Нафиг нужны эксперименты.

Айвена закончила чертить свой круг, пространство вокруг неё вспыхнуло мутно-зелёным стеклом и снова погасло. После этого она сформировала на конце посоха дымный сгусток и влепила его в одного из безголовых оппонентов Шора. Тот рухнул навзничь, не подавая больше признаков нежизни.

Шор что-то сделал с мечом, тот полыхнул голубым, разваливая руки зомби и латные перчатки, которыми он удерживал клинок, и наотмашь полоснул тварь поперёк тела.

Свет солнца померк. Серая муть вокруг нас изрядно затрудняла зрение.

Я отправил в полёт ещё одного неживого коротышку и инстинктивно пригнулся.

Бодак явился во всей своей потусторонней красе и сразу атаковал меня.

Выглядела эта тварь отвратно донельзя. Призрачная и вместе с тем плотная фигура, будто сотканная из переплетений пепельного дыма. Вытянутый трёхглазый череп скалился вовсе не декоративными зубами. Он был будто бы насажен на жирное, покрытое складками, блестящее тело, из которого торчало множество щупалец. Но самое отвратительное в облике твари — это глаза. Глаза были разбросаны по всему его туловищу в хаотичном порядке. Их были десятки. Разных форм и размеров, от разных рас. Они постоянно перемещались по туше, вроде как плыли или скользили по поверхности.

От одного взгляда на эту мерзотную тушу в голове появлялась мутная пелена, будто кто-то пытался усыпить сознание.

БОДАК

Бодак будто соткался из клубов серой хмари над моей головой. И метнулся вниз. Несмотря на довольно солидные размеры, двигался он чрезвычайно быстро.

Я отпрыгнул с его пути.

Бодак просвистел мимо меня, всё же задев меня одним щупальцем и выбив амулет.

Взамен он получил по жирной спине «Погибелью» от всей души.

Н-на, ска!

Через всю тушу прошли светящиеся полосы, из которых на пол плеснула отвратительно пахнущая жижа. Будто я мешок с навозом и отходами химического производства вскрыл.

Ну, хоть на нём эти дурацкие накладки работают. На зомби они не произвели особого впечатления.

Бодак напоролся на копьё Шайи, выставленное ему навстречу, взвизгнул многоголосым хором и исчез.

Растворился в сером киселе.

Что, всё что ли?

Словно в насмешку над моей наивностью, мою лодыжку стиснули короткие пальцы. Кто-то из недобитков пытался уронить меня. Хватка у зомбаков, надо сказать, была железной.

И сразу же бодак появился недалеко от меня и хлестнул щупальцами.

Айвена выкрикнула что-то, и бодака снесло в сторону с линии атаки.

Часть атак я отбил баклером.

Затем хорошенько влепил твари булавой в череп. Пришлось проследовать за ним — стоять на месте тварь отказывалась.

Череп твари от моего удара с треском разлетелся на вполне материальные осколки, которые брякали, падая на пол.

Поскольку моя нога всё ещё пребывала в зажиме, я рухнул, рискуя сломать себе лодыжку.

Пара щупалец до меня всё же дотянулась.

Вас когда-нибудь прижигали жидким азотом? Вот и меня нет. Но думаю, ощущение было бы примерно такое же. Меня сперва обожгло запредельным холодом, а потом места, к которым прикоснулся призрак, полностью потеряли чувствительность. Хорошо, что здесь нету уровней, как в играх. Иначе парочку тварь бы точно отсосала. Я почувствовал резкий упадок сил.

Потеря «головы» на бодака повлияла примерно как на зомби до этого. То есть никак. Он просто немного уменьшился в размерах.

На грани слуха раздалось многоголосое шипение и вопли, и тварь снова замерцала.

Копьё Шайи прошло насквозь, почти не причиняя вреда. Какие-то ошмётки полетели в стороны, но бодак вновь исчез.

В этот момент Айвена грохнула посохом о землю, громко и повелительно выговаривая какой-то свой магический «ахалай-махалай». Казалось, у неё даже голос изменился — в нём появились «мужские» хриплые нотки.

Снаружи здания по всему периметру полыхнула зелёная завеса. Раздался разочарованный потусторонний вой.

— Теперь не уйдёт, — крикнула альва. — Добиваем!

Даже не знаю, хорошая ли это новость. Тварь оказалась неожиданно крутой.

Пока суд да дело, я отхватил державшую меня кисть своим новым ножом из клыка урга, который мне презентовала Айвена. Пальцы на лодыжке так и не разжались, причиняя вполне ощутимую боль. Но ногу я высвободил. Это какие-то неправильные зомби! Мелькнула дурацкая мысль на краю сознания.

Бодак проявился как раз, когда я вскочил на ноги.

Сверху спикировал Морт, выплюнув в призрака целую струю слюны. В твари образовалась очередная дыра, немного расширяющаяся к краям, а морт воспарил вверх и скрылся.

С размаху всей своей полуреальной тушей призрак попытался протаранить Айвену. И налетел на защитный контур. Во все стороны брызнула вонючая субстанция, стенающую и истекающую слизью тушу отбросило в сторону. Айвена, не шевельнув ни единым мускулом на лице, завела новый речитатив.

Ингвар налетел на бодака, рубя щупальца своим топориком.

Прямо из тела твари вырастали новые, но было заметно, что призрак уменьшается в объёме.

Я подскочил и нанёс сокрушительный удар булавой сверху вниз.

«Погибель» оставила в теле бодака широченную рану, выплеснув из туши на пол килограмма два серой вонючей слизи.

Продолжил движение, уходя в перекат, но споткнулся на очередном цвергском трупе. И снова мне досталось скользом. Левая рука повисла плетью. Блин, короткая штука — булава. Правильно Шайя — ликанская морда — копьё взяла.

Откуда-то из тумана вынырнул Шор с горящим синим клинком и присоединился к шинковке потустороннего гостя.

Взвесь вокруг нас посветлела. Бодак завис вне досягаемости оружия и втягивал эту субстанцию в себя. Кажется, так нежить восстанавливала силы. Впрочем долго расслабляться ему не дал Морт, снова атаковав его своим «плювательным оружием». Еще одно отверстие в туше.

Бодак снова исчез и появился прямо за спиной ликанки.

Шайя ловко отскочила в сторону, избегнув большей части щупалец, и полоснула тварь копьём на отходе. Рана получилась — загляденье — широкая, исходящая мутным дымком.

Но одно щупальце ткнулось в защиту амулета и рассыпалось серым прахом. А вот второе пробило нашу ликанку почти насквозь.

Шайя рухнула на пол в кучу трупов и забилась в конвульсиях.

Сука! Тварь.

Я с места прыгнул, мгновенно перекрыв расстояние в пять метров между нами, и обрушил булаву на монстра, выпуская накопившуюся за время боя ярость.

Золотые накладки на булаве вспыхнули яркими звёздочками, разогнав окружающую хмарь.

Тварь получила удар, съёжилась, как бы втянулась в себя, и снова исчезла. На границе слуха снова донеслись жалобные причитания сотен голосов.

Я поскользнулся в луже слизи, натекшей из бодака, и с поминанием сексуальных отношений с чьей-то матерью, рухнул на колени. Наколенники — зачётная штука, точно вам говорю.

Бодак возник около Ингвара, размером он уже был вполовину человека, и щупальца вытягивал всего на полметра, не больше.

Ингвар рубанул топором, крутнувшись вокруг себя.

Айвена договорила. Посох в её руках засветился и с явственным хлюпаньем всосал в себя мерзкую взвесь, затрудняющую зрение и пахнущую тухлым мясом.

На место нашего «мамаева побоища» рухнули безжалостные солнечные лучи.