В Рубежное мы выдвинулись на следующий день. Возник вопрос, что делать с подопечными зеками. Нести добычу кому-то было нужно. Но было два «но». Во-первых, они были одеты в шмотки убиенных бандитов, которые кто-нибудь мог опознать. Во-вторых, если сопроводить их к Рубежному, они могут свалить. Я не рабовладелец, но язык же им не отрежешь. О наших планах и текущей деятельности они знали немного, но что-то знали. И могли разболтать. Это было бы очень некстати.

Так что, посовещавшись с Ингваром и Шором, я решил, что упыри остаются в лагере. Связывать их не стали и даже палки выдали для самозащиты. Я объяснил им принцип защитной иллюзии и даже границу провёл на земле, чтобы они понимали, куда ходить не стоит. Мы оставили им провизии на три дня, и таким образом вопрос был закрыт. В лагере же не оставалось ничего ценного.

Я же задумался о том, что уголовников придётся отвести в Рубежное — не держать же их при себе всё время. Чем это отличается от рабства? В общем, отвести, но после нашего «бессмысленного и беспощадного». Там пусть вливаются в местное общество, ну или не вливаются. Церемониться с ними никто не будет, это точно.

Мы вышли по утреннему холодку после моей тренировки. Попасть в Рубежное изъявили желание все члены группы, у кого имелось право голоса.

Морт умотал на разведку. Вернувшись, он доложил, что Рубежное стоит на месте, на воротах стоят «Черепа», охотники шустрят по окрестностям. Торговцы Зигмунта никуда пока не уехали. В общем, всё в относительном порядке.

На воротах нас остановили «гвардейцы». Учётчик с физиономией унылой выхухоли начал переписывать нашу поклажу в свиток. К нему присоединились два урода с рожами отпетых мерзавцев, на которых «особый режим» отпечатался, казалось, с рождения. Пока проводили «учёт и контроль» наших трофеев, ещё один «гвардеец» рысью кинулся куда-то в глубину поселка. Я немного напрягся в ожидании проблем. Ну не могут они нас просто так пропустить!

Скоро явился очередной «Череп», мельком видел его в свите Лютого. Ингвар, наклонившись ко мне, тихо сказал:

— Мороз. Лучший друг Лютого, паря. А че сам-то не пришёл, укуси меня пчела?

Я пожал плечами. Да хрен его знает, товарищ майор.

Мороза сопровождал унылый субъект — брат-близнец нашего учётчика, только лет на двадцать постарше на вид.

Мороз подошёл к двум потеющим на жаре орангутангам-досмотрщикам. Одобрительно пощупал змеиную кожу. Мельком глянул в список учётчика, после чего встал передо мной, заложив большие пальцы рук за пояс и покачиваясь с пятки на носок. Это он зря — очень неустойчивая поза. Из такой на жопу посадить — дело полсекунды.

— Значит, ты Муромец, — он уставился на меня своими почти прозрачными буркалами.

Я сразу понял, за что он получил своё прозвище. Взгляд был буквально пронизывающий. Но я уже говорил, что в Сибири родился. Я смачно сплюнул в сторону, вытер ладонь о штаны и развязно ответил:

— А ты, значит, Мороз? Ну вот и познакомились.

— Тут у нас ребята ушли на охоту и запропали. Герт их вёл, да ты его знаешь. Что можешь сказать?

Хорошо, не добавил: «В своё оправдание». Я бы не выдержал и втащил.

— Гон же был. Полегли твои ребята, если их ещё охотники не нашли, Мороз. Но я такой себе эксперт. Может, они сидят в овраге каком, дрочат в кружок и возвращаться не хотят, почём мне знать? — не удержался всё-таки.

Не нравятся они мне все, аж кушать не могу. Вернее, кушать могу, а вот не нарываться — нет.

— Ну да, ну да, — покачал головой Мороз. — В Зыби всякое бывает, Муромец. Лютый тебе велел передать большое спасибо, кстати. О чём он, в душе не имею. Давай о делах наших скорбных покалякаем. За желтяки надо побазарить.

— Говори, — как-то подозрительно легко он съехал с темы про пропавших соратников по партии.

Что-то здесь пахнет какой-то хернёй. И самое главное, что я не понимаю, какой именно.

— Про десятину ты же в курсе, — я отрицательно мотнул головой. — Ну, я щас заясню. Кто вносит за забор что для торговлишки, тот отстегивает славной гвардии Рубежного десятину за охрану. Вот, как там, придурок… — он толкнул «своего» клерка в бок.

Тот вздрогнул и торопливо проговорил:

— От оценочной стоимости товара, — и нервно сглотнул.

— Вот. От этого самого. Усёк, Муромец?

— Да ладно. А если я не распродамся? Тогда что?

— А меня ебет? — он произнёс это без вызова, как в том анекдоте про шерифа и индейцев.

— И что? Посчитали уже, сколько с нас причитается?

— Че там, крыса чернильная? Сколько вышло на круг? — обратился он к нашему писарю.

Тот, продолжая сохранять на лице выражение мировой скорби, сверился со своим свитком и пробормотал:

— Учитывая, что ещё не учтено примерно… — Мороз глянул на него искоса, и «крыса» зачастил: — но основная часть уже посчитана. Так что получается пятьдесят четыре нума золотом.

Вот это оценочка, это я понимаю. Небось всё по премиум-сегменту посчитали, твари. Понятно, что таких денег у нас в помине нет. Словно подслушав мои мысли, Мороз снова качнулся с пятки на носок и сказал:

— У кого денег нет, те товаром отдают. Так что. Желтяки? Или товар? Или можешь ссуду взять в кассе у карликов.

Орангутаны заржали. Видимо, ссуда в кассе — очень забавная. Процентами, например, ага.

И с какого перепугу сюда припёрся правая рука Лютого, да ещё и с каким-то клерком? Чтобы мне установления о въездных пошлинах зачитать?

Ладно, пошло всё нахрен.

Я шагнул к опешившему от такого напора учётчику и выдернул у него из руки свиток с описанием трофеев и ценами.

— Дай-ка глянуть, — прокомментировал я свой жест. — Так. — я вернул бумажку и засунул её за пазуху. — Ребята, разворачиваемся.

— Что, так и пойдёшь, несолоно сосавши? — Мороз смотрел куда-то чуть левее моей головы.

Охранники снова разразились звуками, напоминающими лай гиен.

— Почему. Встанем здесь, за стенами. Пройдём по торгашам местным, спасибо за списочек, кстати. И завезём только то, что купят. Остальное в лагерь обратно отнесём. Экономика должна быть экономной, гля чо!

Вот же нахватался ксаризмов! Скоро летать начну и людям на головы плевать.

— Опасно за стенами. Я тебе не говорил разве, Муромец? У меня в Зыби люди пропали. А ты ночевать там собрался. Что угодно выйти может.

— Мы не боязливые, Мороз. Любой твари, что к нам сунется, зубы выбьем, отвечаю. Опыт есть, — я кивнул на кучу трофеев, но мы с бандитом прекрасно друг друга поняли.

— Погоди, Муромец. Не мороси. Тебе, как новичку, можем позволить распродаться, а потом только расчёт по десятине провести. Даже больше те скажу: от реальных цен считать будем, которые торгаши назовут. Первая ходка у тебя. Первая добыча. Надо уважить. Но потом уже — извини. Всё будет как у остальных. Годится?

Сука, что происходит? Мы оба думаем, что никакого «потом» не будет, но вот он-то почему?

— Гладко стелешь, Мороз. А как ты узнаешь реальные цены? На слово мне поверишь?

— Дурных нема, Муромец. Вот этот человечек с тобой пойдет. Все договорённости на бумажку запишет. Десятину высчитает. Всё чин-чинарём, здоровяк, — и он «дружески» ткнул старшего клерка в плечо, от чего того аж перекосило всего.

Ага. Всего-то навсего соглядатая приставили. Что-то мутит этот упырь. Но распродаться реально нужно. Да и закупиться тоже.

— Годится. Пусть под руку не лезет, а так нехай смотрит. И счёт ведёт. А Шор проверит потом.

Мороз кивнул мне, затем шагнул в сторону, одновременно махнув рукой «орангутанам». Те бросились отворять воротные створки. Не хватает таблички: «Квест „Попади в Рубежное, преодолев охрану“ пройден». Тад-да-ам. Награда — адекватные поборы и специалист по учёту и контролю в придачу. Начат квест «Сохрани голову на плечах».

* * *

Как оказалось, денег в Рубежном было не так уж и много. Процветал натуральный обмен. Это, например, ты сдаёшь шкуру гигантской змеи, и тебе делают из неё доспехи, а остатки мастер забирает себе. Ну или из потрохов тварей тебе варят зелья, опять беря себе процент. Кроме того, цены здесь были в три-четыре раза ниже, чем на Ярмарке, а бандиты нам пытались посчитать сделки по ярмарочным. Я вообще не понимаю, как этих ублюдков здесь все терпят. После короткой, но содержательной беседы с «клерком» бандитов тот признал ошибку в расчётах, но сама ситуация всё равно бесила чрезвычайно.

Самой дорогостоящей нашей покупкой стал мой доспех. Чёрный, набранный из заходящих друг на друга металлических пластин. Как будто я его под цвет булавы подбирал. Ну, как женщины туфли под сумочку или наоборот — не знаю. Кроваво-красные руны на пластинах делали меня похожим на героя фэнтези-сериала. К доспеху прилагались наплечники, наручи и поножи — всё, как дракс прописал. Шор же и настоял на этой покупке, остальные его горячо поддержали. А ещё шлем! Жутко неудобная штуковина. В нём дико жарко и обзор ухудшается. А денег мы спустили на эту фигню просто неприличное количество. Доспех был укреплён рунами и выкован из какого-то особого сплава, руды для которого добывали до последнего дрейфа в соседних «локациях». А теперь кончилась лафа — месторождения нужно заново искать.

На удивление, подвижность моя новая шкурка ограничивала не сильно. Думаю, можно привыкнуть, но носить нужно постоянно.

ОБНОВКИ

Шайе и Айвене мы заказали доспехи из кожи той самой змеи-гипнотизёра. Местный скорняк обещал сделать всё «быстро», то есть примерно за одиннадцать-пятнадцать дней.

Наиболее ценные трофеи мы потащили Зигмунту. У него и его «младших партнёров» у единственных были деньги и надежда сбыть купленное барахло на Ярмарке. Естественно, дороже. Именно там мы наскребли «десятину» и закончили распродажу с удивительными скидками. Десятина, кстати, на особых условиях встала всего-то в шесть золотых. Нормально нас так напарить собирались на воротах, причём внаглую. Отдав причитающееся клерку, мы его спровадили. После чего я отправился в банк брать ведьмачий контракт.

Внутрь меня пустили без слов, охранник на входе покосился только. А вот когда я попытался взойти на второй этаж, путь мне преградили двое одоспешенных коротышек со штуками в руках, подозрительно напоминающими ружья. Причём, судя по магазину под восьмигранным стволом, — многозарядные!

— Манандорф! — хрипнул один из них, наставив на меня ствол. — Касса вниз идти! Наверх не ходи!

— Сам ты манандорф, — уже привычно ответил я. Что хоть это словечко значит? — Я к господину Розенкранцу. Можете передать ему, что я нашёл двенадцать трупов цвергов в развалинах.

Надо сказать, на этом пререкания и закончились. Один из коротышек, переваливаясь «уточкой» и брякая амуницией, быстро поковылял вверх по лестнице. Второй остался бдить и не пущать, но карамультук свой отпустил.

Реально ружьё! Пищаль средневековая, но с магазином и без внешнего курка. Интересно, как она работает? Калибр слоновий, надо сказать. Я, наверное, большой палец могу в ствол просунуть. Такая машинка — один выстрел, один труп. Правда, вспоминая здешних монстров, им даже такой калибр — что слону дробина. Интересно, пушки у цвергов есть?

Мои размышления прервал вернувшийся охранник, который что-то прогавкал своему напарнику, а затем мрачно буркнул мне:

— Проходить. Ворст Розенкранц ждать. Смотреть мне, без глупость! Дубинку оставь, верзила!

Пригибаясь под притолокой, я проник в кабинет Розенкранца. Ничего не изменилось. Он, казалось, вообще не вставал со своего места. Впрочем, на этот раз цверг не стал изображать изучение документов, а сразу захлопнул талмуд, который изучал.

Я прошёл до кресла над тайным люком и уверенно уселся в него. Не тот разговор намечается, чтобы опасаться всякой ерунды.

— Добрый вечер, господин Розенкранц.

— И тебе поздорову, Муромец, если не шутишь. Вот только известие мне принесли недоброе. Ты нашёл тела членов нашей экспедиции?

— Двенадцать тел недалеко от бурильной установки, — я утвердительно кивнул.

— И ты знаешь, как они погибли? — он слегка склонил голову, наконечники в бороде глухо брякнули.

— Предположительно, их убил некий бодак. Нежить такая. Мои ребята так думают. И он всё ещё там, мы не осматривали район детально. Вот здесь, примерно, они лежат, — я положил перед ним схематичный план города с крестиком на месте раскопок.

И встал, будто собираясь уходить.

— Постой, Муромец, — ну так и есть, клюнул. — Я бы хотел, чтобы твоя команда доставила тела моих родичей сюда.

— Я тоже много чего хочу, господин Розенкранц. Барабан, саблю и щенка бульдога, например. Но всё это стоит нумов. Бесплатно мне здесь никто ничего не предлагает, — я не торопился садиться.

— Присаживайся. Нумы обсудим. Я вообще-то тебя от бандитов прикрыл. Бесплатно. Что, добрые дела у людей уже ничего не стоят?

Я сел обратно в кресло. Оно было жутко неудобным, видимо, чтобы посетители не задерживались.

— Вы это сделали ради каких-то своих собственных планов. Я же не вчера родился, не надо мне здесь про жесты доброй воли байки впаривать. Считайте, что вернул вам этот самый жест сообщением о телах. Мне-то самому мертвые цверги вообще не интересны, как вы понимаете.

Розенкранц аж зубами скрипнул. Надеюсь, не переборщил я.

— Хорошо. Твой меркантилизм удручает моё старое сердце — и это нас все остальные расы обвиняют в жадности. Ну, допустим. Я предложу тебе за транспортировку два золотых нума.

— Дядя! Если ты собрался играть в игру «жадный и ещё жаднее», то у меня на это времени нет. Сам транспортируй, сэкономишь ещё. Ах да, там же бодак сидит. Или какая-то столь же опасная тварь. Ну ничего, я видел твою охрану, они справятся. На крайний случай можно другие команды нанять. Я цены знаю, господин Розенкранц. Зачем эти нищебродские прелюдии? Мы за копейки работать не будем.

Розенкранц изучал меня, склонив голову к плечу, как будто впервые увидел. Затем хмыкнул, выпрямился, огладил бороду, снова вызвав постукивание металлических элементов в ней.

— Ну, хорошо, вижу, ты подготовился к этому разговору. Видимо, и расценки уже прикинул. Давай свой вариант.

— Первое, — начал я. — Нужен будет внедорожный транспорт для перевозки тел и снаряжения. Мы три дня на горбу это таскать будем. Второе, — я старательно загнул средний палец, — ты берёшь на себя расходы. Золочение оружия, порошки для магов, несколько зелий. Вот список. Либо сам покупаешь, либо деньгами компенсируешь, — я протянул ему заготовленный заранее список снаряги, который мне продиктовали Шор и Ингвар. — И третье: каждому члену команды по семь золотых нумов, мне — десять. Это гонорар. Четверть вперёд.

— А сколько у тебя сейчас членов команды, Муромец? — спросил карлик, отдуваясь, рассматривающий мой список хотелок.

— Шесть, — ответил я.

— Это ты и ксара включил? А кто ещё двое?

— Магичка и научный консультант, — не моргнув глазом ответил я. — Сегодня собираюсь их записать у Тимофея, как от тебя выйду.

— Некромантка пришлая? Как интересно. Не успели альвы Шёпота кончить, как у тебя в команде новый некромант. Ну, на ксара пять золотых — это перебор, Муромец. Этот паразит и серебряного не стоит.

— Семь! Да, некромантка, — а с хрена ли у нас Айвена некромантка? Из-за посоха, наверное. Донесли уже. — Гонорар ксара не обсуждается. Он не для количества приписан. От него пользы столько же, если не больше, чем от бойца или мага. Например, это он нашёл тела твоих сородичей.

— Нет. Пять на члена команды, десять тебе. Остальное, — он поморщился, — я сам приобрету по списку. Транспорт: будет тебе летающая платформа. Это окончательные условия.

— Согласен, — ответил я. — По рукам!

Ребята говорили, что даже по четыре золотых на человека — хорошая оплата. Летающая телега… в душе не знаю, что это, но думаю, штука полезная.

Я встал и протянул цвергу руку. Тот плюнул на ладонь и вцепился в меня своей клешнёй.

— Всё, иди, подожди внизу на диванчике. Прикажу подать тебе напиток, у вас, кажется, так принято в банках? Тебе принесут контракт на подпись и деньги. Ресурсы попробую сегодня же достать — ничего экстраординарного в твоём списке нет.