Космос огромен, многомерен и совсем не прозрачен. В нём может случиться всё. Дерен всегда это знал. Но этот случай оказался особым.

Потому что в норме попадание в аномалию — верная гибель. И люди там не живут. А тут тебе и люди, и населённые планеты.

Так что же такое эта Карусель? Корпускулярная линза, отражающая часть пространства на самоё себя? Гравитационный мешок, ловушка, поглотившая часть астероидного пояса? Или банальное пространственное искривление, где совпало слишком много теоретически возможных, но редких физических явлений?

Что же за оружие использовали на Меркурии предки, раз оно шибануло потом не только по Дайяру, но и по его развязкам? Ведь непонятно даже, как связаны Дайяр и Меркурий, а тут ещё и такое…

Дерен задумчиво хмурился. Ни одной дельной гипотезы он так и не придумал. Нужно будет загрузить этим Левого, у него башка большая. Как бы связаться-то с ним, чтобы не перепугать людей?

Тут тоже вполне могут помнить хаттов. И непонятно что подумают, если позвать механическую «собачку». Может, зря он перестраховывается и нужно наладить связь с Левым через имплант?

В кухне было тихо. Дарёнка сосредоточенно доедала кашу.

Дерен только сейчас обратил внимание, что она сначала накормила мужчин, и только потом выскребла на тарелку остатки еды.

Шервуд восхищённо вертел в пальцах кристалл стешевита, потеряв на время дар речи. Ему ещё никогда не приходилось держать в руках столько денег разом. Он даже точно не знал сколько. Это было видно по потрясённому лицу.

Денис уткнулся в свой чай. Он даже не пытался взять в руки кристалл. Боялся, что Дерен это снова поймёт как-то не так.

Для Дениса всё, что было до бегства от алайцев, уже умерло, потеряло смысл. Дерен спас ему жизнь, значит, отношения между ними теперь другие. Но как чужаку это объяснить? Как сказать, что никаких подстав ватажник больше придумывать не намерен?

Лицо у имперского пилота было мрачнее тучи, и Денис долго не решался открыть рот. Наконец он всё-таки собрался с духом.

— Вот ты злишься, — начал оправдываться ватажник. — А я вообще не знал, что от Архата можно попасть сюда, в нутрянку. Понятно теперь, чего эти гады имперские нас на Архат не пускают. Это ж — короткий путь в самое сердце Союза.

— Да не злюсь я уже, — выдохнул Дерен.

Он действительно больше не злился на Дениса. Ему было больно.

Светанка на коленях у Шервуда увлечённо грызла печенье. Крошки падали на столешницу, она ловила их пальчиком и тут же отправляла в рот.

Дерен мало общался с планетниками и уж тем более с их детьми. Весь его опыт — эйнитская община на Кьясне, где дети росли сытыми и любимыми. А если и собирали со стола хлебные крошки, то из уважения к матери-природе. А тут…

Маленькая девочка, которая уже знает, что завтра печенья, может, и не будет. И вокруг не война или стихийное бедствие, а просто такая жизнь. В недостатке еды и кислорода. И никто не придёт на помощь с другой стороны границы. Словно бы нет современных технологий терраформирования, кредитов, благотворительных фондов.

Похоже, родное северное командование действительно кое-что знало про Чёрный сектор. И не хотело допускать сюда ни Содружество, ни своих же южан. Натуральные гады. Тут Дерен был согласен с Денисом.

Что тут могло планировать министерство, кроме незаконной торговли? Изучать этих бедолаг, живущих в аномалии? Отчитываться, сколько человеческих детей выживает при половинной нехватке кислорода?

— А чего тогда хмуришься? — осторожно спросил ватажник.

— Да мысли всякие неприятные в голову лезут, — признался Дерен. — Ну вот, например, откуда тут у вас алайцы?

— Так торговля же, как без них? — удивился Денис.

— То есть?

— Наш Союз не торгует с мутантами, — пояснил Шервуд, отрываясь наконец от кристалла. — Алайцы — универсальные посредники, иначе никаких транзитных сделок просто нельзя было бы провести. Мы же кишьям не на Матице выращиваем. Мы закупаем его на планетах Союза под продажу алайцам, а дальше уж — как пойдёт.

До Дерена не в первую секунду дошло, что мутантами Шервуд называет население Содружества.

Значит, Союз вообще не разрешает своим гражданам торговать с соседями? А Загшге? Как тут всё это у них делится?

— Ну, допустим, — кивнул он. — А кто, кроме ящериц, знает, что развязки на Карусели две?

— Все наши знают, — уверенно сказал Денис.

— Ватажники? — уточнил Дерен.

— И ватажники, и артельщики…

— Это — разные банды? — Значения терминов Дерен понял нечётко. Борщ был человеком с очень скромными умственными способностями.

— Да почему банды? — обиделся Денис. — Это разные условия договора. Ватажников набирает главный, ну, как Потап. Он даёт экипировку, арендует катера. А артельщики сбрасываются и на эти деньги организуют транспорт и закупают товар. Мы — не бандиты, мы…

— А на «Патти»-то вы что делали? — перебил Дерен.

— Я же говорил! — Потап сказал, что там какой-то жуткий мутант. Освободим от него планету… Старик, ну этот, ну… — Денис сбился.

— Имэ?

— Да. Он, понятное дело, тоже мутант. И Потап рисковал с ним. Но если бы у нас была планета на вашей стороне границы, ведь и торговля совсем другая бы началась. И жизнь. Нельзя было упускать такой шанс!

— Нельзя на чужом горе сделать себе добро! — отрезал Дерен и посмотрел Денису в глаза, связывая восприятие. — Не понимаешь?

— Понимаю, — признался Денис, испуганно моргая. — Но ведь я думал, что этот ваш, с белыми волосами — он действительно какой-то жуткий мутант. А он — как ты, да?

— Да, — кивнул Дерен. — Истники используют силу влияния на людей только для их защиты. Регент, на которого вы напали, даже имущества своего не имеет. Ему не положено. Он служит на благо дома. А вы, значит, спасали от него жителей Асконы?

Денис развёл руками.

— У нас совсем другое про вас рассказывают.

— Да понял я уже, — сдался Дерен.

Его учили, что мир человека — в его голове. И эта искусственная картина может не просто отличаться от реальной, но ещё и мешает видеть живое и настоящее.

Не каждый способен задвинуть в дальний угол сознания всё, вбитое пропагандой, и взяться за непредвзятое изучение. Почему вдруг Денис, бандит без образования и тренировки мышления, попав на Аскону, должен был сам разобраться, что там живут иначе, чем ему рассказывали всю жизнь?

Имэ показал ватажникам «жуткого мутанта». Мог ещё и надавить на психику, уже готовую к этой «жути». И ватажники в благородном порыве перебили и слуг, и охрану.

И детей бы не пожалели. Только земные детки оказались совсем не беспомощными, вот коса и нашла на камень. А там и «Персефона» подоспела. Паутина…

Шервуд вернул Дерену кристалл.

— Никогда не видел так близко, — признался он. — Только в каталоге. Маленькая фиговина, а такая ценная.

— Мы сможем его тут продать? — спросил Дерен.

— На Матице? — уточнил Шервуд.

— Ну да. Или хотя бы в этой части Карусели.

— Ну… Только алайцам, а мне бы этого совсем не хотелось. Но здесь, боюсь, больше никто не сможет предложить за него настоящую цену.

— А про фонд ты какой-то рассказывал?

— И фонд не сможет, — вздохнул Шервуд. — Нет у нас сколько денег. Не накопили пока. Разве что — треть.

— Ну пусть треть, — кивнул Дерен. — А на остальное дадут мне гарантии, что потом рассчитаются. Делают так у вас? Ну, например, когда закончат терраформирование Матицы, будут возвращать по частям.

Старик посмотрел на Дерена как на дакхи — и забавно, и страшно.

— Ты это серьёзно? — уточнил он.

Дерен кивнул.

— Ну, мы можем, конечно, — замялся Шервуд. — Но тебе-то какой в этом прок? Это сколько же ждать? Меньше, чем на десять лет, фонд точно не согласится.

— Я понимаю, — Дерен наклонил голову в уставном кивке. На «Персефоне» это означало бы серьёзность намерений. — Я тоже не хочу, чтобы камень ушёл на Э-лай. Это — ценный катализатор для кварковых процессов. Алайцам это совсем лишнее будет, нам с полигоном-то, который они состряпали, головной боли хватает.

— Ну, так-то да, — вынужден был согласиться Шервуд. — Если ящерицы что-нибудь наваяют в пространстве, худо придётся всем, веры им нет. С этой стороны, ты, может, и прав.

— А реализовать стешевит ваш фонд потом сможет? — спросил Дерен.

— Думаю, мы сумеем продать кристалл в Союз. Это дело небыстрое, но сумеем. Только… — Шервуд цепко посмотрел на Дениса. — Язык свой узлом завяжи, что вообще видел камень! Иначе…

Ватажник, не ожидавший наезда ещё и от старика, даже чаем подавился. Закашлялся. А тут ещё и Дерен повернул к нему голову.

— Да понимаю я! Чего вы все! — обиделся он. — Я даже в руки его не брал! Вот, отвернулся и ничего не вижу! Не было никакого кристалла!

— Годится, — кивнул Дерен, смерив его на всякий случай пристальным взглядом, и повернулся к Шервуду: — А экипироваться мы можем на Матице? Или хотя бы в пределах этой части Карусели?

— А что тебе надо, кроме провианта?

— Средства связи, программное обеспечение… — начал перечислять Дерен.

— Найдём, да, — кивал, слушая его, Шервуд. — Но всё это не так дорого стоит. Может, не надо тебе кристалл продавать? Я поговорю в фонде, поможем. И по мужикам что-нибудь соберу.

— Нет, — мотнул головой Дерен. — Деньги мне тоже нужны. Боюсь, придётся выкупать девушку у Потапа. А стешевит ему показывать вредно. Поймёт, что у меня есть доступ к таким кристаллам, сдуреет ещё от жадности.

— Это верно, — согласился Шервуд и повернулся к Денису, наставительно подняв указательный палец: — Вот! Учись вот так наперёд думать! Повезло тебе, что вы встретились!

Денис тяжело вздохнул. Ему совсем не казалось, что повезло.

— И ещё, — сказал Шервуду Дерен. — Поговори со своими, чтобы сразу докупили вторую кислородную установку. Под залог кристалла. Чего вам ещё не хватает для терраформирования Матицы?

— Ну, там по мелочи уже, — почесал бороду Шервуд. — Если кислородку купим…

— А с солнцем вы что решили?

— Так идём, поглядишь!

Шервуд решительно ссадил Светанку с колен и встал из-за стола.

Втроём они выбрались на крышу. И спецбраслет Дерена тут же пискнул, предупреждая об агрессивном излучении.

Пилот активировал домагнитку, поляризовал её и только потом посмотрел в серое небо. Улыбнулся: над Матицей вставало синевато-белое искусственное солнышко.

— Защитные экраны ещё нужны на орбите, — подсказал он, разглядывая рукотворное светило из-под руки.

— Да мы дешевле делаем, — похвастался Шервуд. — Воду распыляем. Её хватает тут рядом, на астероидах. Парни, кто на больших катерах, привозят по очереди одну-две глыбы. Совсем ерунда по цене. А пользы много. За год создали уже два облака! Скоро закроем орбиту ледяными облаками, и можно будет в домах окошечки открывать.

— Молодцы, — оценил Дерен. Он вспомнил, что окон на кухне не было, только закрытые наглухо проёмы.

Мужики готовились. Сначала увеличили силу тяжести Матицы, запустили термоядерное «солнышко». Теперь добывают кислород и распыляют воду, создавая ледяные облака.

Облака увеличивают альбедо, защищают от космических лучей и постепенно пополняют гидросферу планеты. Вот только жить во всём этом? С женщинами и детьми?

Но вслух Дерен ничего не сказал. Он понимал — этим людям просто негде жить, раз решились на такие условия.

Они с Денисом выгрузили из катера две коробки с сухпайками. Занесли в квартиру и вручили растерявшейся от радости Дарёнке. Ну и полетели знакомиться с фондом.

Шервуда тоже прихватили с собой — сегодня на «Крабе» была не его смена.

Юг галактики, развязка Карусель, алайская торговая база «Акура»

Командир алайских боевиков достойнейший Карадан Хикс склонился перед низеньким стариком в халате, расшитом золотыми цепочками и бляшками, и его бойцы сразу поняли, что перед ними совсем не торговец.

Воины торговцам не кланяются.

— Чего так поздно? — рявкнул старик, показывая в оскале стёртые передние зубы.

Командир склонился ещё ниже, демонстрируя высшее уважение.

«По зубам» старику было не меньше девяноста лет. Дожить до такого почтенного возраста на Э-лае было непросто, особенно если ты ведёшь войну или свой бизнес, имеешь большое гнездо и гарем. А всё это было у обладателя чужого халата.

Это был Гиех Туль, окормляющий Карусель особист, полковник службы государственной безопасности Э-Лая, недавно сменивший погибшего Бариана Эки-Каяра. Очень высокий чиновник, чей гнев мог закрыть воинам небо.

Командиру боевиков сообщили о его интересе в личном послании, и он тут же бросил все дела и прибыл. Хотя был крайне занят в тот час. Гонялся на «Крабе» за осквернителем ритуала. Почти поймал. Но гнев фатха — так называли на Э-лае окормляющих — это гнев фатха. Пришлось бросать удачно начатую погоню.

— Я тут же прибыл по вашему вызову, как только увидел сообщение… — повинился командир.

— Агент доложил мне, что во внутреннем мире видели пилота с «Персефоны» Вальтера Дерена? — спросил особист. — На базе «Краб»?

— Да, мы видели Дерена, господин Туль, — подтвердил командир, выдыхая с облегчением. Значит, дело не в какой-то его вине, а фатху понадобилась информация. — Догнать не смогли. Шар плазмы попал ему прямо в грудь, но он рассмеялся и исчез!

— Какой же ты тупой саунрё! — взревел господин Туль так, что на груди, под раздувшимся горлом, зазвенели цепочки. — Ты? Ты стрелял в воина мёртвого капитана⁈ Унизил его своей неуместной пальбой⁈ Да кто ты такой, чтобы драться с ним? Испросил ли ты его, желает ли он этой драки?

Карадан Хикс ошарашенно помотал головой: под таким ракурсом он эту проблему ещё не рассматривал. Была битва, азарт погони…

Он даже не подумал, что это может оскорбить воина мёртвого капитана Пайела.

Он видел Дерена и узнал. Он же стоял рядом с осквернителем! Видно, какие-то слова в адрес осквернителя задели его!

Командир боевиков попытался вспомнить подробности встречи и не мог — всё заволокло священным туманом ярости. Да что же он сделал или сказал не так?

— Идиот! — господин Туль охрип от крика и начал сипеть, картинно задрав к невидимым небесам тощие руки. — Я вынужден командовать идиотами… Я унижен! Ты виноват! — он ткнул в командира боевиков лакированным когтем. — Ты лишаешься права носить катуно, пока не найдёшь Вальтера Дерена и не искупишь своё преступление!

Карадан Хикс с трудом сдержал скупые мужские слёзы, когда отстёгивал и снимал с детородного органа расписанный кармином и золотом чехол.

Такого позора ему не перенести! Проклятый осквернитель! Это — его вина!

Он найдёт его, выпустит кровь и приготовит из неё порошок для жертвы богам, чтобы отмолить позор!

Но сначала нужно выполнить приказ и найти Вальтера Дерена. И может быть, погибнуть в поединке с ним.