Всё-таки Себастиан Бо, или Бо ЭС, как он значился в файлах хаттского корабля-матки, был ещё очень молодой и неопытной машиной.

Он просчитал, что спутницу лучше бы усыпить после первого прыжка, ведь она сама сказала, что плохо переносит межпространственные перемещения.

Достаточно будет тихонько распылить в шлюпке транквилизатор, а по прилёту на Карусель — нейтрализатор, чтобы разбудить.

Настя решит, что заснула сама. Долетит с комфортом, проснётся. И он выяснит у неё, откуда начинать поиски.

Пока ориентировок и планов было примерно ноль. Бо старался. Он приготовил и планшет для создания голографических карт, и возможный список стратегий. Не пригодилось.

Настя не сумела нарисовать хотя бы примерную карту астероидного пояса, где были, по её словам, и склады, и базы, и кабаки. Оставалось надеяться, что девушка сориентируется, когда увидит знакомый пейзаж. Хоть какая-то тактика.

Она казалась хорошей, а оказалась плохой.

Мало того, выяснилось, что нужно было просчитывать наперёд не на два шага, а на три или даже четыре…

Ну или просто не усыплять Настю. Может, поразмыслив, она всё-таки вспомнила бы, какой кипиш может ждать незваных гостей на этой проклятой Карусели…

Сначала всё шло отлично.

Прыгнули чисто, как по учебнику. Бо тут же впрыснул в воздух обратный агент, чтобы разбудить спутницу, и вскрыл письмо, которое ему передал Дерен.

Пока он несколько секунд читал и анализировал текст письма, эфир буквально взорвался посторонними голосами.

— Это что за катер такой?

— Это не катер, болван! Это имперская военная шлюпка!

— А чё такая чёрная?

— Новая модель.

— Внимание! Имперцы напали! Братья, к оружию!

— Какое на хрен оружие? Разбегаемся! Атас!

— Это зачистка!

— Спасите!

Бо моргнул, не понимая, что происходит. А потом его осенило.

Техники постарались на славу, расшарив систему связи по всем возможным диапазонам.

Как только шлюпка вышла из зоны Метью, она начала ловить и анализировать сигналы чужих маяков, станций, индивидуальных передатчиков. Для полноценной связи этого было пока маловато, процесс обработки только начался, но датчики уловили и вывели на динамики всё, что поймали в эфире.

Будь Бо человеком — крики слились бы для него в какофонию. Он бы просто не сумел вычленить в этом оре отдельных фраз, да ещё и на разных языках — от алайского до пайсака, жаргона пиратов и таггеров. Ну так он-то не человек.

Хатт выдохнул: «Так вот ты какой — машинный стресс…»

Ну ничего, система анализа справится постепенно, установит основные каналы связи и можно будет заняться кодами для входа в чужую систему. А пока можно просто вырубить звук.

Экипирован Бо был на всю катушку. Пока он соблазнял Настю, с его шлюпкой отработали лучшие техники и связисты «Персефоны».

Хорошо отработали, нужно будет привезти им подарочек какой-нибудь из Чёрного сектора. Келли — градусов на двадцать пять-двадцать семь, а остальным — от сорока и выше.

Бо прикрутил звук и расслабился, наблюдая за навигационным просчётом незнакомого астероидного пояса и размышляя над письмом Дерена.

Волноваться ему было незачем. Навигационная машина шлюпки не зафиксировала пока ни одного судна, тяжелее грузового катера. Ну и что они могут сделать шлюпке?

А вот Дерен… Вот он прямо-таки напряг.

Пилот написал, что полетит следом и сам найдёт Бо. Они встретятся и будут работать вместе. И вот так он обеспечит Бо надёжное информационно-квантовое прикрытие. То, человеческое, без которого даже для такой совершенной машины, как хатт, риск провала миссии был слишком высок.

Это, конечно, хорошо, но что скажет капитан? И как быть с человеческой уязвимостью Дерена, если они тут конкретно влипнут? Он-то не сможет пересобраться.

Настя закашлялась, приходя в себя, и Бо озабоченно посмотрел на датчики «химии» в воздухе. Реакция на транквилизатор у людей бывает непредсказуемой. Надо бы срочно откачать всю дрянь, чтобы снизить возможный риск головной боли.

Он активировал вентиляцию и повернулся к Насте.

— Ну как ты? Хорошо спала?

Антидот выжег остатки блокаторов из синапсов, но сосуды у людей слабенькие и резких скачков не любят.

Настя поморщилась, растирая виски.

— Голова… — пожаловалась она, подтвердив опасения Бо. — Меня по ней как будто бы били.

— Нет, не били, — признался хатт, быстро обсчитывая физические параметры спутницы. — Но прыжок был сложный. Второй категории. Перегрузки приличные — больше 20g.

— Ско-олько? — взвыла Настя.

Судя по пульсу, давлению и частоте сердечных сокращений ей было не так уж плохо. Какие нежные существа эти женщины. Хотя и у мужиков бывает телесная реакция на прыжок.

Компенсаторы гасят вектор инерции, но вестибулярный аппарат и кровеносная система всё равно реагируют на градиент давления. Отсюда и головная боль. А ещё эта человеческая психосоматика…

— Не бойся, — заверил Настю Бо, чтобы снять нервный импульс, способный ухудшить её состояние. — В шлюпке такие перегрузки легко переносятся. Шлюпки из хемопластиков с биметаллическим сердечником — самый современный на данный момент способ перемещения в космосе. — (Он хотел добавить «для людей», но вовремя передумал.) — Куда летим?

Навигационная машина закончила черновой просчёт движения соседних космических тел и начала создавать карту. Однако без системы связи космические тела вокруг всё ещё были безымянными каменюками, и Настя замялась, уставившись на «пейзаж» над приборной панелью.

Она-то имела ввиду под «картой местности» совсем другое голоизображение — с названиями, характеристиками и подсказками.

— Я не знаю… — выдавила она, хлопая глазами. — А у тебя нет наших карт? Нормальных?

— Скоро будут, — заверил её Бо.

Работа по взлому информационных сетей Карусели шла полным ходом. Хатт наблюдал и был готов подключиться, когда это будет нужно.

— А почему вокруг нас столько… столько… — Настя замялась, не зная, как спросить. — Это камни?

Интерактивный экран навигационной машины пугал её. Стоило остановить взгляд на одной из движущихся на периферии точек, как она тут же увеличивалась и обрастала параметрами: масса, ускорение, процент металла и хемопластиков.

Активный сканер шлюпки пробивал соседние «камни» насквозь, выводя состав обшивки: процент стали, керамики, хемопластиков.

— Это какие-то местные катера, — охотно пояснил Бо. — Бандиты, наверное. Кружат вокруг, как мухи. Хотя мы для них явно не вареньице.

Настя фыркнула.

— А чего они хотят?

— Так шлюпка-то у нас военная. Боятся, наверное.

Бо опять ошибался. Пиратские катера были заняты тем же, что и он сам. Перебирали известные частоты, чтобы выяснить, наконец, кто к ним припёрся. (То есть пожаловал.)

К счастью, нашлись и «свои» таггеры, с условно имперской пропиской, знавшие и язык — стандарт, и гражданские судовые частоты и коды.

Гоняли их гоняли, а вот поди ж ты.

Жадность — великая сила, а потому залетали имперские таггеры даже на Карусель, в попытке перекупить подешевле йилан или наркоту.

Военных кодов они, конечно, не знали, но Бо охотно принял гражданские — он тоже цеплялся за любую возможность контакта.

На пульте загорелся сигнал. Связь с одним из катеров была установлена!

Бо улыбнулся, он видел, как и почему это произошло. И понимал — через контакт с пиратским катером полезут сейчас и нейрожучки. Минипрограммки, которые будут искать уязвимость в системе, с которой он связан.

Тут главное хоть куда-нибудь вбуриться. Дальше — дело техники.

— Поговори с ним! — велел Бо, чуть повернув голову к Насте.

Его голос стал вдруг резким и механическим. Он спешил присоединиться к работе «шпионских» систем шлюпки.

Настя закивала, и Бо вывел на пульт сигнал стучащегося к нему бандита.

— Эй? Вы кто такие? — резко спросил пират, ещё не видя и не слыша собеседников и не понимая, слышат ли они его.

Вид у пирата был запоминающийся. На голове ирокез, в ушах — алайские цацки.

Его зеленоватая кожа намекала, что алайцы с людьми всё-таки скрещиваются. И плевать им на мнение имперских генетиков.

Бо быстро прочёл в библиотеке «Персефоны» (он скопировал себе всё, предположительно связанное с темой таггерства и Черного сектора), что помеси людей и алайцев действительно фиксировались пару раз учёными Содружества. Из минусов — они агрессивны, из плюсов — бесплодны.

— Заткнись, Кабан! — огрызнулась Настя, узнав контактёра. — Ты кому тут предьявы кидаешь, а? Совсем берега потерял?

Полуалаец заморгал, видимо, картинка у него установилась только сейчас. Он с откровенным недоумением уставился на Бо, потом на Настю.

— О! — в голосе прорезалось узнавание. — А с кем это ты, коза?

— С будущим мужем, козёл! — парировала Настя. — Хочешь, чтобы он гребешок тебе выщипал? Отец уже прилетел, видел его?

— Не видел, — растерялся полуалаец.

Его чем-то напрягало застывшее как у машины лицо Бо.

Хатт совершенно отрешился в этот момент от реальности. Он понимал, что удобнее случая может и не предоставиться. Весь ушёл в работу — сосредоточенно ломал систему доступа в местную сеть через подключения в катере Кабана.

Даже на механическую улыбку у Бо не осталось ни одного нейрончика. Впрочем, Настю это ни капельки не смущало. Даже наоборот.

Девушка нанервничалась, набоялась, и сейчас увлечённо орала на Кабана. Молчаливый и крутой парень в соседнем ложементе её устраивал полностью.

— Ты мне за козу ещё ответишь потом! Ты, козлина бритая!

— Да уймись ты, — вяло огрызался полуалаец. Он уже понял, что зря сцепился с бабой. Победит — засмеют, проиграет — тем более. Лучше сделать вид, что никакой ссоры и не было, просто недоразумение. — Чё случилось вообще? Ты где взяла этого имперца?

Настя заткнулась. Она была, конечно, дура, но не до такой степени, чтобы подставить отца и рассказать, что операция провалилась, а её взяли в плен.

— Понравилась я парню, понимаешь? — нашлась она. — Хороший парень, со своей тачкой! Не то, что твоя развалина, — Настя закатила глаза. — Но отец может и не одобрить. Надо сначала перетереть с ним. Познакомить. Всё-таки имперец, хоть и крутой.

Бо наконец механически улыбнулся, сумев вычленить в речи Насти фразу про отца.

— Это да, — вынужден был согласиться Кабан. — Бруталонометр у твоего хахаля просто зашкаливает. Слушай, а говорить-то он по-нашему может? Зовут его как?

— Да какая тебе разница, — буркнула Настя, сообразив вдруг, что не помнит имени своего «жениха». Вроде бы что-то на «бэ»? Бу? Ба? Бо? — Боря его зовут, выкрутилась она. Только на ихний, имперский манер. Слушай, ты не мог бы нас проводить хоть на Лагуну, что ли? Боря в здешних картах ещё не сориентировался.

Кабан кивнул. Хотя и не понимал проблем имперского вояки. Те, что с Архата, Карусель знали очень неплохо, лучше бы хуже. Так чего завис этот имперец?

Он отключился, положил катер на курс к «Лагуне» и передал по общему чату:

— Парни, всё нормально. Дочка Кожуха задурила башку какому-то военному. Он угнал шлюпку и привёз эту козу на Карусель. Ищут Потапа, в ножки ему упасть.

— А этого «смелого любовника» не будут завтра искать по всей Карусели? — спросил Ваня Питерский. — Может, нужно его как-то аккуратно отсюда сопроводить?

— Ну сопроводи, — охотно предложил Кабан, скалясь.

Он видел и хищную невозмутимость имперца, и равнодушные глаза убийцы. Сопроводишь такого, ага. Разве что из гэта?

— А чё, сильно крутой? — уточнил Ваня.

— Щас узнаем. Настя просила проводить её на Лагуну. Типа оглохли они тут у нас, связь не могут наладить.

— Да ну?

— Да, может, сбоит что-то. Или языка этот герой-любовник не понимает и запутался в картах.

Кабан вырубил чат. Он и так сказал достаточно.

Сейчас инфа разлетится на всю Карусель. Ну Настя, ну учудила.

И ведь реально есть опасность, что этого идиота-имперца начнут искать, и кровью парни умоются. Надо бы быстренько отыскать Потапа и отправить к нему любовников, пусть сам разбирается. Сообразить бы только, где он сейчас?

Кабан написал в пару закрытых чатов, но про Потапа ему ничего не аукнули.

Вроде бы пару дней назад Потап пошёл на какое-то очень серьёзное дело и свалил с Карусели. Но куда? Не может же быть, что совсем никто ничего не слышал?

Ну, Настя! Ну зачем она сюда припёрлась с этим своим «любовником»? Нашла время и место!

Пристрелить бы обоих, так греха потом с Кожухом не оберёшься. У него и людей сейчас хорошо набрано. С полсотни только бойцов в ватаге. Ну что за…

В чат стукнулись.

«Кабан, а ты уверен, что в шлюпке Настя?»

Аватарка была Чумоты, и Кабан включил голосовую. Этот был хитрый жук, может, чего и подскажет.

— Как тебя видел.

— Плохо, — тут же отозвался Чумота. — Ходят слухи, что Потап засветился на крайней планете мутантов, на Асконе или как там её?

— Да он охренел, что ли? С чего ты взял?

— У дяди спроси. Вроде как алайцы его там застукали. Плохие времена, понимаешь?

— Нет и не хочу! — буркнул Кабан. — Что опять за времена? Достали вы с этими «временами»!

— А чё я тебе скажу, если Империя раскололась? Кругом Юг, а Архат всё ещё подчиняется Северу. И теперь южные будут Архат брать.

— Как это?

— Да так. Снесут базы, расстреляют с орбиты. Архат теперь чужой, понимаешь?

— Ёёёё… — осенило Кабана. — Так этот, который с Настей, лазутчик, что ли?

— Скорее всего.

— Мочить?

— Я ж сказал, глухой — дядю спроси? Алайцы Кожуха на Асконе видели. Может, они чего знают?

Огонёк погас.

Кабан отключился и с приглушённым матом вцепился в короткий ёжик волос. Ему было страшно.

Все говорят: беда случилась с Империей. Война будет на границах. Так чего он трусит?

Радоваться надо. Для таггера война — это как хлеб. Надо сейчас крутиться. Понять, что происходит. Успеть отбить что-то и для себя.

Кому-то — час волка, а кому-то ночь длинных ножей. Надо только попасть в нужную струю!

Вот и «Борис» этот имперский так глядел, будто на фиг не нужна ему Настя. Не за ней он сорвался на Карусель. Дура она. Коза.

Вояка или осмотреться явился, или поговорить с кем. Ну или — убить кого.

Не похож этот «Борис» на любовника. Он на убийцу похож. А смотрителя алайского на Карусели сейчас нет. Зарезали.

Намекали, мол, выбрали нового. И преемник, типа, уже приехал, но Кабан ещё даже не знал кто бы это мог быть.

Прав Чумота, у дяди надо спросить — у брата алайской матери Кабана, что прижила его от десантника. Дядя долго не хотел признавать племенника. Но последние годы немного остыл. Общались мала.

Говорить с дядей по головидео или голосом Кабан не решился. Написал сообщение.

Рассказал про Настю и шлюпку. И ответа сразу не ждал, но он пришёл неожиданно быстро.

«Плохо, — написал дядя. — Очень плохо. Только имперцев нам тут не хватало».

«Может, пришить обоих?» — написал в ответ Кабан.

«Не лезь, мягкотелый, — тут же обрубил инициативу дядя. — Жди. Бойцов пришлю».

Кабан долго глядел в чат, но больше дядя не написал ничего. Нет бы направить к новому разводящему? Чтобы рассказал, что и как тут, на месте?

Не доверяет…

«Бойцов пришлю…» Да неужели он, Кабан, сам не сможет зарезать какого-то имперского вояку⁈