Дерен тихо подошёл к входной двери и в нерешительности остановился — он и в прошлый раз не включал в прихожей свет, но тогда засов не светился в темноте красным!

Вспомнив, что последними входили Дарёнка и Шервуд, Дерен сообразил: активирована какая-то дополнительная ночная защита, возможно, с сигнализацией.

Значит, возиться с замком рискованно. Взломать-то не проблема, учитывая примитивность конструкции. Но он хотел тихо выбраться в коридор на пару минут, а не перебудить весь дом.

Не рискнув трогать засов, Дерен направился в противоположную сторону — в санузел. Перешагнул спящего Дениса — этого не разбудил бы и обрушившийся потолок.

Если стены у санузла не картонные, поговорить можно и там. Даже если в комнате что-то услышат — почему бы уставшему пилоту не поболтать «самому с собой»?

Санузел был тесным, но крепким. Похожим на корабельные прошлого века, а раковина — так вообще оказалась железная. Неужели действительно с корабля спёрли?

Струйка воды тоже побежала тонкая, как на старых судах. Вода была холодная, но чистая. Анализатор спецбраслета определил её как безопасную для питья.

Дерен умылся, прислушиваясь к звукам за дверью, снял фрагмент компрессионного костюма и отлил лишнюю воду. Вроде неплохо, тихо. Никого не разбудил.

Он решился. Вызвал на ладонь ещё одну пригоршню Левого, так было удобней общаться. Можно было, конечно, дать хатту доступ к интерфейсу импланта, тогда не потребовалось бы и укромное место для разговора. Но не много ли чести для условно вражеской техники?

— Ну, что там? — спросил он шёпотом.

Хатт сформировал такое же забавное собачье тельце, как и в первый раз, потом картинно отрастил между ушами антенну.

«Приколист Хэдов», — подумал Дерен.

Он знал, что с «собаками» много возились дети, но даже представить не мог, что бедная машина падёт жертвой эстетики юных землян.

Молчание длилось минуты три. Наконец крошечный пёс втянул антеннку и доложил:

— Работа по исследованию информационных сетей выполнена на двадцать три целых семьдесят пять сотых процента. Указанные в задании личности на планете не обнаружены.

— А вне планеты?

— Информация недоступна.

— К информационным сетям удалось подключиться?

— Подключение идёт успешно. Полный доклад будет готов через шесть стандартных часов. Прогнозирую возможность подключения к сетям с успехом в шестьдесят восемь целых и шесть сотых процента.

— Хорошо, работай, — кивнул Дерен.

Подключиться к сетям — это было бы здорово. Сколько можно болтаться в информационном вакууме?

Хатт скатился металлической каплей в рукав компрессионной формы и щекотно там завозился. Тяжёленький, зараза.

Дерен ощутил, что устал. Он давно уже так не выматывался даже в бою. Ведь суток не прошло, а он уже с ног валится и от лишней тяжести на груди, и от этого странного и совершенно незнакомого мира.

Прямо квест: найди хоть что-нибудь в темноте. Если бы не линии причинности…

Пилот намочил полотенце — лучше было ещё раз подлечить компрессионку. Да и самому подлечить себя сном. Во сне мозг избавится от грязи и лишних нейронных связей. Картинка станет яснее и жёстче. Нужно просто как следует отдохнуть.

Он набрал в лёгкие побольше бедного кислородом воздуха.

Вот ещё один кирпичик в стену усталости — мало кислорода. Как они вообще тут живут? Детей рожают… Сумасшедшие.

Однако ведь не такие уж и бандиты? Так что за проблемы с этим сектором? Прокляли его, что ли?

Вернувшись на кухню и завалившись на свой спальник, Дерен шлепками согнал Левого с груди, чтобы не давил во сне на сердце, пристроил мокрое полотенце.

Хатт послушно стёк и распределился по бокам компрессионного костюма, а человек закрыл глаза. Слух и обоняние тут же обострились. Запахло металлом, и что-то зашуршало в стене. «Неужели тут ещё и мыши живут?» — удивлённо подумал Дерен.

Думать перед засыпанием надо было про Бо и Потапа, чтобы сформировать для мозга первоочередные задачи. Но в голову лезли несчастные мыши на холодной и бедной недоформированной планете.

Засыпал Дерен всегда очень быстро. И он уже в полусне «распугал мышей» и прогнал перед глазами основные «картинки» того, что случилось сегодня.

Может, решение найдётся завтра? (Что там придумал Денис, что б его дакхи съело.) Или хотя бы связь заработает?

Ночь прошла как миг. Закрыл глаза — открыл. И первый вопрос: где я?

Так на кухне же, на полу! А за дверью комнаты тихие шаги и шуршание. Дарёнка поднялась.

Дерен скатал до локтя рукав компрессионной формы, чтобы не мешал работать со спецбраслетом. Можно было снять сегмент, но тогда его нужно куда-нибудь положить. И ведь не факт, что через секунду на голову и в самом деле не рухнет потолок и не придётся удирать отсюда. Поверить, что их с Денисом никто не ищет после стычки с алайцами, Дерен не мог.

Посмотрел на браслет — шесть часов проспал. Значит, Левый скоро отчитается: удалось ли ему подключиться к системам связи. Ну хоть что-то хорошее.

Дерен поднялся, подхватил сухое полотенце и провёл ладонью по груди. Компрессионка восстановилась совершенно — идеально гладкая и упругая.

А жизнь-то налаживается! Надо часы на браслете выставить по какому-то местному времени, если оно тут вообще есть.

Дерен свернул спальник и потянулся на носках, разгоняя кровь. Поднял руки для упражнения «Встреча солнца».

Дарёнка некстати вышла и пискнула испуганно.

— Ты чего? — улыбнулся он.

— Глаза, — выдавила девушка. — Они у тебя — как будто огонь вместо радужки.

— Очки тебе надо тёмные, — сказал Дерену за завтраком Шервуд.

Наевшись гречневой каши и бутербродов с консервированным паштетом, он с интересом разглядывал гостя «с той стороны границы».

— Вот вроде бы всем ты хорош, парень, и по-нашему говоришь неплохо, — вынес вердикт старик. — А буркалы — красные, как у вампира. О, гляди-ка, они голубые уже! Ну как ты с такими живёшь?

Дерен пожал плечами. У него глаза и раньше меняли цвет, а последний месяц вообще как взбесились. Он полагал, что это связано с освоением паутины.

Другое дело, что видеть подобный феномен у других истников ему не приходилось ни разу. У эйнитов попадались глаза необычных для человека цветов, но чтобы вот так — то красные, а через пять минут голубые?.. Тут не знаешь, что и ответить. Самому бы спросить у кого-нибудь.

Денис молча жевал бутерброды с паштетом. Не то чтобы поболтать не хотел — но не с набитым же ртом. Дарёнка не успевала хлеб подрезать. Проголодался, ватажник. Выздоровление — оно такое, прожорливое.

Значит, всё у него хорошо заживает, это — тоже плюс.

— Ну я-то ладно, я — много чем пуганый, — продолжал рассуждать Шервуд, нисколько не смущаясь, что говорит сам с собой. — А другие на тебя как будут смотреть? Утром вот — что с тобой было? Все у вас, что ли, такие?

Дерен делал утром разминку и медитировал, а потому его глаза то и дело меняли цвет. Дарёнка сказала — целая радуга.

— Зато красиво, — решилась поспорить она. — Девушкам будет нравиться. Особенно когда огненные.

— Цыц! — перебил её Шервуд. — Принеси-ка лучше очки из моих запасов! Тоже мне — огненные…

Девушка подскочила и юркнула в комнату, где всё ещё спал ребёнок. Крепко-крепко. И Дерен знал, почему. Спецбраслет — это ультрадейственная медицина, на прочую в нём просто нет места.

Хэд знает, что за коктейль он вколол ночью ребёнку. Девочка слабенькая, и там явно требовалось не только противовирусное и жаропонижающее.

Дарёнка быстро принесла целую коробку очков с тёмными стёклами. Шервуд покопался в ней и вытащил одни, со стёклами, вроде скруглённых треугольников.

— Вот, возьми, — протянул он очки Дерену. — Должно подойти. Чтобы людей не пугал своими глазищами. Примерь-ка.

Дерену пришлось надеть очки, чтобы не обижать старика.

— Ну вот! — сказал тот удовлетворённо. — Оставь у себя. В люди в них и будешь ходить. А с нами — ладно, притерпелись уже.

Он аккуратно осмотрел свои «сокровища», сдул невидимые пылинки, закрыл коробку с очками и отдал дочери.

Очки были сложены аккуратно и явно имели памятную или коллекционную ценность. Отказываться было неудобно. Дерен кивнул и спрятал очки всё туда же — в выращенный на компрессионке «карман». Отверстие затянулось вместе с очками.

— А не поломаешь? — насторожился Шервуд.

— Так компрессионка заполнит пустоты, — ответил Дерен и посмотрел на Дениса.

Хотелось уже расспросить его, но парень никак не наедался. Оголодал, бедняга, на «тюремных» харчах.

Дарёнка опять начала резать серый плотный хлеб, но больше косилась на Дерена, и руки её двигались еле-еле.

Пилот перехватил любопытный взгляд, и девушка потупилась.

— А вы — правда с другой стороны границы? — спросила она робко.

— Правда, — сказал Дерен.

— А там мутанты кругом, да? А у вас — только глаза?.. А… — она замерла, не в силах подобрать вежливые слова.

Наверное, Дерену положено было иметь ещё и две головы, и четыре руки?

— Там точно такие же люди, как здесь, — терпеливо пояснил он. — Только технически у нас жить попроще.

— А ваши эрцоги? Говорят, они могут убить человека, даже не посмотрев на него? Пройдут мимо и бросят: умри, да?

— Ну, в теории — да.

— Они монстры?

— Они люди, продуктивная мутация. Но эрцоги никого не убивают, наоборот. Они защищают людей. Чем больше ты можешь, тем больше ответственность.

— Ну ты и придумал! — усмехнулся Шервуд. — Это у тебя в голове такое по малолетству и неопытности. Ты запиши себе на часы свои прикольные, что на руке, — сказал он наставительно: — Люди вообще любят убивать людей. Любят, понимаешь? Нравится им это дело. Затягивает. Знаешь, чего я за свою жизнь насмотрелся? Потом расскажу как-нибудь, без Дарёнки. И это ещё нормальные люди, а у вас там — мутанты!

Дерен не знал, что ему и ответить. Как тут спорить, когда те же способности видеть линии квантовых причин — тоже мутация.

Люди вообще постоянно мутируют. Родился человек — и у него уже куча изменившихся генов, штук двести, кажется. Но это слишком мало, чтобы считать его мутантом.

— А в Империи вашей — вообще жуть, — продолжал обличать Шервуд. — Тамошних всех генетически выхолостили, чтобы не мутировали лишнего. Но получились не люди, а зомби.

Денис даже бутербродом подавился, он то видел в массе и имперских туристов, и местных, из Содружества.

— Да не зомби они! Просто генетически неполноценные!

— Ну, это как сказать, — ухмыльнулся Шервуд. — Может, это вообще новый вид? Главное — они очень послушные. И если их на нас натравят — будут сражаться, пока все не помрут. Скажешь, не зомби?

Он с интересом уставился на Дерена.

— Ну я же не зомби, — дёрнул плечом тот. — Я на две трети имперец, на четверть — экзот. Значит, по-вашему, помесь мутанта и зомби?

Дерен сделал страшное лицо, но получилось плохо: Дарёнка фыркнула, а Денис заржал и подавился бутербродом.

Старик же посмотрел на Дерена оценивающе:

— Да кто ж тебя знает?

— Ну, я же послушный, по-вашему, должен быть? — рассмеялся Дерен. — А какой послушный действующий военный сунется Хэд знает куда, вопреки приказу командования?

— Во! — согласился Шервуд. — И я про это полночи думал. — На фига ты сюда полез? Денис — мудак, конечно, что притащил. Но ему не уговорить такого, как ты. Так зачем?

— Ну, может, я пиратом решил стать? — пошутил Дерен, чем опять повеселил Дарёнку с Денисом.

Он так и не решил, нужно ли рассказывать Шервуду свою историю? Вроде и тайны никакой нет, но зачем грузить старика?

Пока он размышлял, ватажник наелся наконец и решил, что пора уже всё прояснить.

— Макаров сюда за своей девушкой прилетел, — объявил он, берясь за печенье. — Наши её с Асконы упёрли. Она рыжая и на Настю похожа.

— О, как? — неприятно удивился Шервуд. — Это Кожух нехорошо придумал. Мы — не работорговцы! Что ж это он, а? Совсем берега потерял?

— Да не хотел он, случайно вышло, — отбился Денис. — Но нам его теперь надо как-то найти, забрать девушку. И я даже догадываюсь, где он. Склад у него на Ставкáх, там он и прячется, пока шухер. Оттуда его даже СКБ вряд ли выковыряет. Только проблемка: лететь нужно через торговое зеркало, а там этих алайцев — как собак нерезаных. Они нас срисовали, теперь не отвяжутся.

Шервуд задумчиво поскрёб жёсткую бороду. Спорить не стал — видимо, догадка Дениса звучала убедительно.

— А что такое «торговое зеркало»? — вскинулся Дерен.

На этот раз интуиция его не просто кольнула, а пнула изо всех сил. Да и Левый вдруг завозился на груди. Видимо, пришёл доклад от его миниатюрного «напарника».

— Ну… Зеркало же, — растерялся Денис. — Карусель, она же двойная… Мы с тобой залетели с изнанки. Ну…

Ватажник беспомощно посмотрел на Шервуда.

— Эх, молодёжь, — пожурил тот и скомандовал: — Налей-ка ему чая, Дарёнка. Он своим ртом только есть и пить может. И ты… Чайку будешь? — спросил он у Дерена.

Тот мотнул головой.

— Ну, слушай на сухую, — ухмыльнулся Шервуд. — Карусель — она где в пространстве лежит, понимаешь?

— Конечно, — кивнул Дерен и вызвал над спецбраслетом объёмную голокарту сектора.

— О, как ты всякой дрянью напичкан! — восхитился старик.

Дерен спорить не стал. Он всматривался в сектор так, словно увидел его в первый раз.

Опорными точками — то есть массивными развязками, чтобы мог пройти тяжёлый грузовой катер — для Карусели могли служить Маяк 24, вращающийся вокруг пульсара PSR-176/17, этим путём рванул Бо. Орбита звезды Йоко, опасная из-за близости имперской планеты Архат, население которой много о себе возомнило. И…

Мэн! Тёмное солнце Дайяра! Супераномальная зона, искорёжившая пространство! Дыра на Меркурий, чтоб его дакхи съело!

— Хэдова бездна! — прошептал Дерен. — Вот же я — идиот… Чёрный сектор… Так вот почему он чёрный!

Рисунок: Александр Сычев