Металла из-под рукава компрессионной формы натекла полная горсть.

— Могу! — сообщила она голосом Левого.

— Ну хоть так, — кивнул Дерен и скомандовал жидкому металлу на своей ладони: — Прими какой-нибудь облик?

Металл заволновался, складываясь в грубое подобие собаки. Такими и были хатты-исполнители — массивный корпус, четыре лапы и голова, которая при необходимости втягивалась.

Но на этом Левый не успокоился. Фигурка продолжала меняться. Вытянулись и проросли шестерёнками лапы, появился хвост, ушки, блестящие любопытные глаза, горящие алым огнём.

— Ну у тебя и фантазия, — хмыкнул Дерен, разглядывая маленькую стальную собачку с волчьей мордой и механическими лапами.

— Принять другой облик? — поинтересовался Левый.

— Оставь, если тебе удобно. Слушай задачу. Исследуй местные информационные сети. Тебе нужно подобрать к ним ключ. Ищи упоминания о Потапе, Насте и Бо. Любые упоминания. Нам нужно их найти. Информацию по ходу обработки не озвучивай, я сам запрошу. Понял?

— Задачу понял! — отрапортовал забавный пёс, и глазки его заблестели зелёным.

Дерен кивнул, принимая правила: красный — ожидаю задачу, зелёный — задачу понял.

— Действуй! Тебя проводить на крышу или сам выберешься?

— Выберусь сам! — браво отрапортовал Левый.

Он тут же отрастил металлические крылья и вспорхнул с руки Дерена.

Пара секунд — и пёс величиной в пол-ладони приклеился к железной двери, прожёг в левом верхнем углу почти незаметную дырку, пролился-протиснулся в неё и исчез.

Дырка осталась, но маленькая, не больше монеты, что подарил Дерену Шервуд.

Ну и запах раскалённого металла, конечно, тоже остался. Но не настолько сильный, чтобы сработала пожарная сигнализация, если она вообще здесь имелась.

Дерен похлопал себя по груди. Под компрессионкой всё ещё ощущалась упругая тяжёлая броня.

Большая часть Левого осталась там. И максимальная концентрация «живого железа» была именно на груди Дерена. Это его и спасло сегодня на «Крабе».

Чудес не бывает. Не держит компрессионка прямой светочастотный, если под ней не прячется жадный до дармовой энергии хатт по кличке Левый.

На «Персефоне» его держали на голодном пайке, а тут, наконец, подфартило. Зарядился, наверное, как следует, хитрая псина.

Дерен ощупал псевдоживой материал на груди — он почти восстановился. Повезло. Дико повезло. Ну и морды были у «крокодилов»!

Это ж надо — человек даже не почесался от удара плазмы с десятка шагов! И даже рожа не покраснела! Ресницы и брови, допустим, спасла домагнитка, а всё остальное?.. Магия!

Дерен рассмеялся беззвучно. Он вдруг ощутил странную лёгкость бытия.

Жить или умереть — да какая разница? Он свободен. Здесь он даже не капитан спецона Вальтер Дерен, а никому неведомый Макаров.

Никто. И никому не подотчётен. И не обязан поступать так, как учили.

Его ведёт нить паутины запутанными и странными для профессионального военного путями.

Что он сделал бы сам? Давно бы уже связал Дениса, допросил, с учётом изменившихся фактов. И уж явно заставил бы его отправиться на станцию, где были арендованы белые катера. Именно там было бы логично устроить засаду на Потапа.

Однако при стольких неизвестных — с засадой могло вообще ничего не выйти. Рано или поздно Потап бы, конечно, явился к месту аренды. Но не факт, что отпуск Дерена не кончился бы к тому времени.

Паутина же распорядилась по-своему. Занесла на какую-то левую планету…

Где Потап? Где, в конце концов, Бо? Этот-то куда мог подеваться? Мимо Карусели не проскочишь. Имперскую военную шлюпку должны были заметить, так где же она?

Дерен нахмурился, вспоминая всё, что успел увидеть на орбите. Перебрал в голове разговоры с Денисом и Шервудом…

Интуиция его скребанула только один раз. Когда Денис сказал, что кредит можно взять на Архате. И он явно имел в виду не орбиту Йоко, их оттуда погнали так, что будь за пультом Денис — там бы невольные попутчики и остались.

Значит, у Архата есть какое-то представительство в Чёрном секторе? А где?

Дерен ощутил вдруг, как его внутреннее намерение понять, где Архат может держать свои банки, вливается в сияющую реку ханер камат, великой паутины реальности, что несёт его в этом мире. И… по воде причинности идёт рябь…

Маленький человечек изъявил намерение понять, что за «кредиты» выдают на Архате. И паутина ему ответила! А значит… он может сам управлять течением этой реки!

Он больше не крыса в лабиринте, а паук, бегущий по воде. Маленькая водомерка, способная взбаламутить реку причинности. Изменить тончайшие настройки событий!

Это… потрясающе! Это…

Дерен замер, прислушиваясь к себе. В миг, когда паутина ответила ему рябью согласия, отозвалась на запрос маленькой букашки, он ощутил восторг, как в бою.

Он сумел, понял, как должен двигаться! И где-то вдалеке, как приз, блеснула тоненькая фигурка в цветах дома Оникса.

Сайко рядом, — ощутил он. С ней всё в порядке. Теперь он найдёт её во что бы то ни стало!

Вся его беспомощность и невыносимость ситуации — всё ушло безвозвратно.

Он летел сюда как зомби. Пробивался в своём сознании сквозь непомерную тяжесть. Видел сияние, но всё-таки не доверял ему до конца.

Почему? Так ведь Дерен и без паутины был отличным поисковиком. И он твёрдо знал: найти рыжеволосую девушку в куске галактики в несколько тысяч световых лет — непосильная для человека задача.

Всё это время он боялся себе признаться, что с этой паутиной просто постепенно сходит с ума в попытке сделать то, чего сделать нельзя.

Ведь почему-то же молчал эрцог Локьё, самый сильный истник Содружества, а дом Оникса атаковал письмами капитана «Персефоны», не в силах сам ничего предпринять.

Капитан — да, вот он мог бы, наверное, что-нибудь сделать.

Если бы «Персефона» вышла у Карусели, сожгла пару-тройку таких вот недоформированных планет и потребовала выдать Сайко, то дело сдвинулось бы с мёртвой точки. И наследницу бы, скорее всего, выдали. А после? Да хоть трава не расти!

Но в одиночку? Как искать там, где ты не знаешь ничего на тысячи единиц вокруг? Не знаешь языка, нравов, мироустройства?

И только сияние линий…

Постояв ещё немного в одиночестве, слушая самого себя и любуясь на линии паутины, подёрнутые рябью, Дерен нехотя вернулся на кухню.

Он отработал ментальную часть задачи, но не стоило упускать и физическую.

Сначала ему показалось, что Денис уснул за столом. Он сидел, положив руки на столешницу и опустив между ними голову.

Однако из-за коротко остриженных на висках волос Дерен заметил, что глаза у ватажника открыты. Парень тоже размышлял о чём-то своём. Мысли пробегали по склонённому лицу тенями от пламени.

Дерен понял, наконец, в чём проблема. Чувства ватажника менялись слишком быстро. Он надевал и сбрасывал маски эмоций, не успевая освоить их. То примерял на себя что-то доброе, то — какую-то дрянь. А сделать мог, в общем-то, и то, и это. Вот же какой удивительный тип!

В его мире не было железных правил, не было единого рецепта, по которому было принято жить. Денис брёл куда глаза глядят, совершая и хорошее, и плохое — что подвернётся.

Дерен посмотрел на ватажника более благосклонно. Он был частью пути, и с этой стороны оказался максимально хорош. К тому же попытки кинуть вынужденного напарника временно прекратил. Да и Дарёнку-то всё-таки спас.

Дерен взял чайник, долил воды и поставил на плиту.

Денис испуганно вскинул голову. Не заметил, как вернулся пилот. Несмотря на тяжёлые магнитные ботинки, тот двигался совершенно бесшумно.

— Ну ты и жук, Макаров. — Денис потёр обеими руками лицо.

— Почему — жук?

— Странный, потому что. Говоришь так, словно ты всегда всё делаешь правильно. А я вот — не знаю как правильно? Дарёнка — она хорошая, да, но люблю-то я Настю!

— А что значит для тебя «люблю»? — разговор забавлял Дерена.

Люблю, не люблю, рыбу заворачиваю… Чего Денис упёрся в эту любовь? Разве здесь и сейчас — это главное?

У сильного есть долг — защищать слабых. Неужели он сам должен был любить тех, защищая которых мог погибнуть уже раз пятьдесят, не меньше?

— Ну… это… — Денис замялся.

— Секса с ней хочешь? — рассмеялся Дерен, догадавшись, о чём подумал ватажник.

Видал он такую «любовь» в гробу и матерчатых тапках. Настоящая любовь — это чудо. Такая же магия, как овладение паутиной.

— А чего в этом плохого? — растерялся Денис.

Дерен только тут понял, что и ватажник не может читать выражений его лица. Слишком в разных мирах они выросли. Если в галактике говорят, что между Империей и Содружеством — пропасть, то тут-то что? Бездна?

— Да ничего, — фыркнул Дерен и сел рядом с Денисом. — Только это не любовь, а голая биология. Наш мозг эволюционировал из органа, который распознавал самку. Если им любить, а не думать, то так и будешь всю жизнь только самок распознавать. Но ты же вроде бы человек?

— А раз человек — должен на нелюбимой жениться? — насупился Денис. — Да ещё и с прицепом?

— А зачем сразу жениться? — удивился Дерен. — Но позаботиться ты о них должен, раз паутина свела. Это грата, понимаешь? Кто кроме тебя?

Денис посмотрел на пилота с некоторым обалдением.

— Ну, помогать — не вопрос, да, — растерялся он. — Это ты правильно говоришь. Шервуд нас здорово выручил. Да и Дарёнка — она хорошая. Если смогу — помогу, конечно. Пока-то мы с тобой сами попали.

— Выберемся, — сказал Дерен уверенно. — Найдём Потапа. Как думаешь, если без вранья: где он сейчас?

— Ну, затихарился, наверное, где-то в районе границы.

— А где?

Денис задумался, укусил губу, потёр лоб. Лицо его стало напряжённым и озабоченным.

Дерен впервые ощутил, что ватажник уже не играет с ним в кошки-мышки, а ищет ответ. Этот дом с девушкой и ребёнком позволил им немного понять друг друга. Найти подобие общего языка.

Мало говорить на одном языке, если в голове у тебя совсем другие миры и понятия. Вот они и не понимали друг друга, перекидываясь пустыми оболочками слов.

— Тихих мест на окраинах много, — начал размышлять Денис вслух. — Лягут где-нибудь в дрейф и несколько дней могут лежать и лапу сосать. Провизия на катерах есть. Но я вот что думаю, — он снова взглянул на Дерена, как на своего: на того, кому доверял. — Старик этот странный… Как его?

— Имэ, — подсказал Дерен, боясь спугнуть возникшее подобие контакта.

— Вот, — кивнул Денис. — Имэ… Они же не на Карусели его подцепили. Даже если он бывал тут потом, со своей алайской охраной, познакомиться здесь они не могли. Местные алайцы тоже не любят пришлых. А без проводника на Карусель не войдёшь — вся система на тебя ощетинится.

— Это какая система? — не понял Дерен.

— Большая часть астероидного пояса, где мы летели, помнишь?

Пилот кивнул.

— Ты ничего не заметил, потому что катер наш был уже прошит по системе. Окажись мы чужаками, ты бы узнал, что половина астероидов и не астероиды вовсе. Спящие дроны-камикадзе. Помнишь, до войны были макросы, которыми минировали орбиту?

Дерен неуверенно кивнул. Что-то такое попадалось ему в учебнике.

— Вот это они и есть. Для чужака вся Карусель — как минное поле. Она потому и Карусель. Ваши таггеры не суются в сам пояс. У нас склады есть для торговли, прямо возле развязки, ну, помнишь, когда мы вышли…

В дверь стукнули, и Денис подскочил, не закончив фразу.

Дерен нахмурился, но тоже встал. Ему очень не понравилась вся эта история с «дронами». Какие там, к Хэду, склады? Где?

А Бо и Настя? Что если «дроны» отреагировали на шлюпку Бо так, что ему пришлось удирать отсюда?

«Ладно, — кивнул он сам себе. — Главное, что Денис пошёл наконец на контакт. А договорить они успеют».

Шервуд явился довольный, как сытый кот. За его спиной жалась Дарёнка, зябко втянувшая руки в рукава куртки. Она всё-таки замёрзла.

— Во!

Шервуд прошёл на кухню, спустил с плеча рюкзак, вытащил из него бутылку акватики и плюхнул на стол.

— Получилось? — обрадовался Дерен.

— Добыли ваш катер! На крыше стоит!

— Шервуд! — Денис в порыве радости обнял старика. — Спасибо тебе! Куда б мы без этого катера! Ты знаешь, кто? Ты гений! Ты!..

— Да ладно тебе! — засмущался старик.

Дарёнка быстро заглянула в комнату, где спала дочка. Улыбнулась с облегчением. Принялась хлопотать вокруг плиты. Сразу нашёлся и холодильник с продуктами — он был утоплен в стену и выезжал оттуда, разворачивая полки, как крылья.

Денис всё благодарил Шервуда, а тот отбояривался:

— Заслуги моей тут совсем никакой нету, — объяснял он Денису. — Как вы улетели, ящерицы ещё маленько побегали. Но через полчаса, может, или чуть больше — вдруг подорвались да как дёрнули с базы! То ли вызвал их кто-то, то ли испугались чего-то. Некогда было мне разбираться. Я скорей к катеру! Перегнал его из ангара на закрытую стоянку, где наши все жмутся. А тут и Дарёнка за мной прилетела. Ну и мы с ней в четыре руки: она — на моей ласточке, я — на вашем катере… Так и слиняли.

— Интересно, алайцы-то куда унеслись? — задумчиво спросил Дерен.

— Да кто ж этих зверей знает? Одно слово — ящерицы хвостатые.

— Хвоста у них нет, — улыбнулся Дерен.

— А ты проверял? — подколол его Шервуд. — Вдруг да есть какой-нибудь маленький?

— Проверял, — кивнул Дерен. Приходилось ему потрошить и алайцев. — Нету у них хвоста, как и у людей. Они же и есть люди.

— Да ну? — удивился Шервуд.

Дарёнка поставила перед ним миску с супом и повернулась к гостям:

— Хотите супчику?

Денис посмотрел на Дерена. Раз катер уже на крыше — стоит ли оставаться на ночь?

— Стоит, — сказал Дерен. На этот раз он легко считал с лица ватажника незаданный вопрос. — Тебе обязательно нужно выспаться. Я знаю, как действует гель, который тебе закачали в кость. Ему требуется до двух суток, чтобы можно было не бояться повторной травмы.

Дарёнка испуганно округлила глаза.

— Да там ерунда, — отмахнулся Денис. — Башкой треснулся. Но если ты накормишь меня супом — сразу всё заживёт! А если ещё и матрас какой-нибудь есть…

Он улыбнулся Дарёнке, и та растаяла, засветилась, как солнышко.

Вот у неё, может, и была к Денису любовь. Лицо девушки просто преображалось, когда она на него смотрела. Или и этого — тоже мало?

— Я в кухне вам постелю, — засуетилась Дарёнка. — Матрасов нет, но есть спальники. Сейчас я суп разогрею!

Она достала ещё две железные чашки, налила в них суп, похожий по запаху на куриный, стала разогревать на плите прямо в чашках.

— Вот это правильно, — пробурчал с набитым ртом Шервуд. — Пожрать и поспать — обязательно надо. Утро вечера мудренее.

Он ласково посмотрел на бутылку, даже погладил по стеклянному боку, но выпить незваным гостям не предложил. Похоже, у него на акватику были другие планы.

И то верно. Стоила эта бутылка как катер. Зачем добро переводить? А вот полюбоваться…

Парни про выпивку тоже не заикались. Дерен вообще не пил, а Дениса так развезло от горячего супа, что и спиртного не надо было. Он стал зевать и жмуриться.

Дарёнка принесла два спальника, подушки. И скрылась в комнате, где спала дочка.

Послышался её тихий радостный шёпот:

— Ой, да ты мокрая вся! Сейчас я тебя переодену. Ах ты, маленькая, ах ты умница!

Ребёнок захныкал, разбуженный, и Дарёнка запела, укачивая его.

— Вьюн над водой, ой вьюн над водой…

Дерен ощутил вдруг комок в горле. Он словно бы слышал когда-то похожую песню. Не эту, но такую же тягучую и заунывную. Может, бабушка ему пела в детстве?

Шервуд, зевая, ушёл спать и прикрыл дверь вместе с песней.

Денис отправился было в санузел, но быстро вернулся. Дерен посмеялся над ним и помог разобрать компрессионный костюм.

Сам он не собирался его снимать. Вдруг придётся удирать и отсюда?

Ему было не привыкать спать в компрессионной форме. В чём-то это было даже удобно — никакого спальника не надо.

— А чего алайцы у вас, как у себя дома? — спросил он Дениса, когда тот вернулся довольный и мокрый. — Ты ж говорил, сюда чужакам нельзя?

— А куда без ящериц? — зевнул ватажник, плюхаясь на спальник. Глаза у него были мутные, похоже, что засыпал на ходу. — Без алайцев торговле каюк.

— Так это они служат посредниками при получении кредитов? — догадался Дерен. —

Денис кивнул и вздрогнул.

— Я знаю, где Потап! — прошептал он. — Они на Ставкáх, на Окружном поясе. Потап там людей нанимал, деньги брал под «Победу». Там у него и склад арендован, и пересидеть можно!

— А где это? — спросил Дерен.

Он никогда не слышал похожих названий.

— Завтра покажу на карте, ладно? — взмолился Денис. — Спать хочется — сил нет.

Ватажник и в самом деле уснул, едва его голова коснулась подушки.

Дерен прислушался к его ровному дыханию и тихонько поднялся. Его тревожила вся эта история с астероидами-дронами.

Нужно было выбраться в коридор и попробовать связаться с аватаром Левого. Вдруг псу уже удалось что-нибудь выяснить хотя бы про Бо?